Часть 2.2 Twenties (1/2)
Терцо делает вывод, что это был странный секс, один из, в его жизни: загробной и не только. Такого, с элементами цветочного шоу, у него точно не было. И, если откинуть эту ”маленькую деталь”, в целом - было неплохо. Они лежат на постели в окружении цветов, как в поле. Эти отвратительные петунии повсюду и Терцо оценил самоиронию Четвертого. Бедняга страдает от собственной тупости, точнее от мнимого проклятия, которое сам и создал. Неосознанно, конечно. Копиа любит загоняться, особенно с момента появления Пятого. Он поэтому до сих пор здесь отлеживается: утешает задетое ”эго' и восстанавливает ментальное здоровье. Терцо предпринимал несколько попыток примирить близнецов, исключительно ради собственной выгоды - альтруизмом он не страдает, но Копиа оказался упёртым. На столько, что у них до секса дошло, но проблема так и осталась не решена.
- Если встаёт на близнеца, это нормально? - задумчиво прилетает с другого края постели, где лежит Копиа и разглядывает пурпурно-фиолетовые лепестки одного из многочисленных цветков. Этот неожиданный вопрос выводит его из собственных мыслей и Терцо пожимает плечами, мол: ”не знаю”. У него нет близнеца, только надоедливые старшие братья, о которых, если думать в таком контексте - отпадет вообще все желание трахаться. Особенно при мыслях о Втором: у него нервно подёргивается левый глаз.
- Это, как подрочить на самого себя перед зеркалом, - ответ все-таки находится, он предполагает исходя из личного опыта. Он надеется, что они ведут сейчас эту восхитительную, ”философскую” беседу подходя к корню проблемы, а не Копиа решил взвалить на себя слишком многое. Поди разбери, что творится в крысиной голове. Он начинает думать, что перестарался и выебал из Четвертого не только цветы, но и остатки мозгов.
- Почему это так сложно? - его сейчас не о стояке спрашивают, очевидно - всё снова сводится к Пятому. Он бросает недовольный взгляд на Четвертого, который вздыхает и рвет ”несчастный” цветок на части. Копиа выглядит вымотанным, хуже, чем до этого. Ему бы отдохнуть, а не задаваться вопросами.
- Все просто, - по его мнению, если бы всё в этом мире решалось через секс, то жить стало в разы легче. В свои годы нечто подобное он нес в массы во время ритуалов, - Ты либо хочешь, либо нет. Другого не дано, - он приподнимается и скинув часть цветов, с темно-голубого пледа с золотой вышивкой в виде перевёрнутых крестов - на пол, накрывает им Четвертого, - Отдохни, по думаешь об этом после, - иначе они никогда не закончат разговор. Пусть ценит, он обычно не заботится о тех, с кем проводит время.
- Останешься? - спрашивают у него в шутку и удобнее заворачиваются в плед, цветы льнут ближе и скапливаются вокруг, образуя подобие венка. Это выглядит так, будто Копиа действительно собрался почить на тот свет и лег в гроб в папской казуле. Ещё и проникающий в комнату лунный свет, через цветные витражи, добавляет атмосферы.
- Ни за что, - он и так здесь пробыл дольше необходимого, а провести остаток ночи в компании Четвёртого, пусть и спящего, он не вынесет. Его ждут собственные покои и гуль. Ох, черт. Он забыл об Омеге. Остаток ночи он проведет, ”извиняясь” за свое поведение перед Омегой. Такой расклад его устраивает больше.
Четвертый засыпает быстро и Терцо, убедившись, что так и есть, спешит по скорее убраться из чужих покоев, но его взгляд привлекает мигнувший, голубоватый свет, исходивший от чужого смартфона. Копии пришло сообщение, очередное за этот вечер. И он догадывается от кого. Подтверждает свою догадку беря смартфон в руки и проведя пальцем по экрану: сообщений много и все они от Перпетуи. У него тут же возникает гениальная идея. Он снимает блокировку, угадывая пароль - number one - с первого раза: так очевидно. Ему не интересна их переписка, он не читает содержимое сообщений, просто наводит камеру на спящего Четвертого: идеальную траурную атмосферу вокруг него, особенно выделяя контрастные цветы, и отправляет фотографию с подписью ”Попрощаешься?” - Пятому. Пусть подумает над смыслом. Не дожидаясь ответа, возвращает смартфон на место и уходит прочь.
---На Терцо налетает тень, а когтистая рука хватает за шею, вжимая в стену коридора ведущего к лифту, он не удивляется, поскольку чего-то подобного ожидал. И почему всем так нравится его шея, как будто других выдающихся частей нет, за которые можно хвататься.
- Дядюшка, Терцо! - начинает дружелюбно светить своей улыбкой Перпетуя, только руку не убирает, на оборот, сдавливает чуть сильнее. Летучая мышка быстро прилетела, недавно наступило утро, а Пятый уже тут как тут, - Что ты сделал? - тон моментально меняется и взгляд становится более ожесточенный.
- Перпетуя, - приветствует хрипло. Его не пугает проявленная агрессия, Пятый постоянно носит маски, не только на лице, эта его ”дружелюбность” изначально выглядит фальшиво. Терцо сразу раскусил, ещё при первом знакомстве: Пятый далеко не так прост, он не такой очаровательный, каким себя преподносит окружающим, особенно проводя ритуалы на сцене, он монстр, который может с лёгкостью откусить голову, - Больше конкретики, - он хватается за чужую руку, намереваясь отцепить её от себя, но та крепко держит. Вести диалог, когда тебя душат, не очень-то удобно, ещё и длинные когти добавляют ”острых” ощущений.
- Карди, - шипит Пятый, агрессивно-предупреждающе. Ну, конечно, Карди. Весь мир должен крутиться исключительно вокруг Четвертого, - Где он?
- В семейном склепе? - язвит, за что получает с новой силой. Хватка у Пятого жесткая. Он понятия не имеет, где ошивается Четвертый, они разошлись поздно ночью, и он не обязан следить за ним сутками напролет. Выводить на настоящие эмоции Перпетую, это как ходить на краю обрыва, у того близнец - главная слабость. И стоило бы проявить осторожность упоминая о Копии, но у Терцо инстинкт самосохранения отсутствует.