Часть 2.1 Deus in Absentia (1/2)
Первое, что замечает Карди при пробуждении - рука в белой перчатке, потом эта же рука мягкими движениями гладит его по голове, перебирая прядки волос. Ему не стало лучше, но чувство, что его лёгкие сгорают в адском пламени, а сердце вот-вот готово остановиться - исчезло.
- Всегда знал, что ты будешь первым, кто станцует на моей могиле, - усмехается, обращаясь к владельцу ”белой руки”. Его ощущение реальности происходящего даёт сбой, но Карди успевает подметить, что находится в своей комнате, в своей постели, и, кажется, неплохо устроился на коленях Третьего, вместо подушки.
- Не смеши, - раздается хрипловатый голос над головой и ему приходится немного запрокинуть голову, чтобы лучше рассмотреть собеседника. Они встречаются взглядом одинаково-разноцветных глаз, Терцо немного хмурится и Карди на миг кажется, что тот беспокоится о его самочувствии, но это совсем не в духе Третьего, ему просто мерещится, - Я бы спел песню и сыграл на казу.
- Одну из твоих ужасно драматичных песен? - он представляет, как Третий с серьезным видом стоит над его стеклянным гробом и издает раздражающие звуки казу, называя ”это” песней. Комично, он бы посмеялся, если бы не чертовы цветы. Они снова решили напомнить о себе: эти паразиты чуют его эмоции. Он заходится в кашле, выплевывая несколько новых цветков петунии, все того же пурпурно-фиолетового цвета. Ему до самого конца будет ненавистен этот цвет и эти цветы.
- Нет, для тебя есть другая, - его ”иллюзию похорон” развеивают и продолжают мягко поглаживать по голове, никак не комментируя ”новое увлечение” флористикой, а он в свою очередь не спрашивает, почему Терцо здесь, в его комнате. Наверняка, это Примо растрепал. Поведал, что у них скоро появится новый ”сосед” в семейном склепе.
Карди делает вывод, что, находясь на смертном одре - он в ударе. Нужно было идти в комики, а так получается: зря прожил жизнь. Когда приступ сходит на нет, он резко замирает. Потому что слышит напев: слова, которые не должны быть озвучены, - If this world is wearing thin ..and you're thinking of escape, - о, эта песня, - I'll go anywhere with you.., - ему поют панихиду. Хрипловатым голосом Третьего - это больше звучит, как колыбельная: убаюкивающе и успокаивающе, но по-прежнему хорошо. Он вздыхает и прикрывает глаза, вслушиваясь в каждую строчку.
”You'd better hope and pray
That you'll wake one day in your own world
'Cause when you sleep at night
Thеy don't hear your cries in your own world”
Когда звучат эти строки, что-то внутри: Карди думает, что - это цветы наконец-то решили сделать из его тела кашпо и разрастись в полную мощь, но это не цветы, это он разбивается. Самостоятельно. Он устал, безумного устал от происходящего с близнецом, от одиночества и от ответственности, которую на него возложили. Нежелательно. Он не просил об этом, и изо дня в день, успокаивал себя тем, что это лучшее решение. Когда-то он пел о вечной жизни, только его ”вечно” занял другой, а обида и гнев стали пожирать его изнутри в виде цветов. Вздрагивает, когда его щек касаются и вытирают влагу, а он даже не заметил, что плачет.
- Копиа, - обращается к нему Третий, когда заканчивает песню на словах ”stay with me”.
- Что? - спрашивает раздражённо, не открывая глаз, у него драматичный момент в самом разгаре. Даже руки скрещивает на груди в ожидании смерти, для пущей убедительности.
- Ты переигрываешь, - окончательно разрушает атмосферу и прогоняет со своих колен Третий.
- Агх, - Карди садится на постели и разворачивается в сторону Терцо, - Ты не мог подождать ещё несколько минут? Я почти достиг ”того самого”, - водит рукой по воздуху показывая ”то самое”, но Третий смотрит как на идиота и абсолютно не впечатлен, - Ладно, - он сдается, - Чего ты от меня хочешь?