ГЛАВА IV СЕРДЦЕ ПОД ПЕЧАТЬЮ (1/2)
Арракис встречал рассвет без солнца.
Небо было тяжёлым, красным, словно песок поднялся так высоко, что заслонил свет.
Купол дворца Атрейдесов мерцал под напором ветра — прозрачная твердь, удерживающая целый мир от самого себя.
Внизу, в коридорах, гулко звучали шаги — короткие, ровные, точно выверенные. Воздух пах металлом и спайсом, влажностью механизмов и страхом предстоящего дня.
Сегодня прибыл эмиссар Императора.
Сегодня Дом Атрейдес должен был склонить голову.
Каэрвус Атрейдес стоял на верхнем балконе, глядя, как пыльная буря вдалеке движется к куполу.
Песок всегда шёл против воли человека.
Он напоминал: порядок — это иллюзия.
— Они прибыли, — произнёс Варн Каэс, его советник, появившись за спиной.
Голос его был сух, точен.
— Император направил лорда Халека Рашира.
— Рашир, — повторил Каэрвус, не оборачиваясь. — Старый служака Коррино. Значит, они не верят письмам и хотят увидеть моё лицо.
— Совет обеспокоен, — сказал Варн. — Говорят, вы откладываете подготовку к церемонии.
— Совет обеспокоен тем, что я дышу без разрешения, — ответил Каэрвус. — Пусть дышат реже.
Он прошёл по коридору — холодному, как шов между мирами.
Стены шептали сквозь системы фильтрации, и каждый шаг отзывался эхом.
Зал Совета находился в самом сердце дворца — под прозрачным куполом, где свет преломлялся в тысячах граней.
Шесть фигур ждали его — неподвижных, как выточенные из соли.
Иллара Моэн, представительница Бене Гессерит, сидела чуть поодаль.
Когда-то она была наставницей Сейлаи. Теперь — наблюдатель.
Её взгляд был спокойным, но опасным.
— Его Светлость прибыл, — произнесла она. — Император требует отчёта. Союз с Орденом должен быть заключён без задержек.
— Император требует слишком многого, — ответил Каэрвус. — Арракис не знает, что такое поспешность.
— Орден знает, — сказала Иллара. — Мы умеем ждать, но не прощаем тех, кто играет с властью.
Он усмехнулся.
— Тогда мы похожи.
В этот момент двери открылись.
Императорский эмиссар вошёл один.
Лорд Халек Рашир — высокий, сухоплечий человек с глазами, в которых отражалось больше расчёта, чем жизни.
На его груди мерцала эмблема Сферы Империи.
— Его Величество Шаддам IV послал меня удостовериться, — произнёс он, — что Дом Атрейдес сохраняет верность.
— Верность — слово, удобное для тех, кто сам её утратил, — ответил Каэрвус.
Рашир прищурился.
— Опасные слова, наследник. Император не любит умных людей.
— Император любит тех, кто боится его сильнее, чем самого Арракиса. Я не из их числа.
Варн шагнул вперёд:
— Господин, время церемонии близко. Орден ожидает в купольных покоях.
— Тогда пусть ждёт, — сказал Каэрвус. — Время всё равно принадлежит песку.
Сейлая стояла у окна своих покоев.
Пустыня под куполом дышала — не бурей, а ожиданием.
Ветер шёл по песку, как память.
Она чувствовала, как напряжение поднимается, будто сама планета знает, что её используют как сцену.
В дверь постучали.
Киран Атрейдес, офицер гарнизона, вошёл бесшумно.
— Совет ждёт вас, госпожа, — сказал он. — Сегодня решится многое.
— Сегодня решится всё, что уже давно решено, — ответила Сейлая.
Он замер, не понимая, о чём она говорит, но её спокойствие тревожило.