Командир (1/2)

В рабочем кабинете полумрак.

На мониторе мелькают кадры: последняя склейка — кровь, крик актрисы, чёрный экран. То, что надо.

Марку нравится дубль. Он щёлкает мышкой, замедляет, сохраняет. Кивает самому себе и отправляет в техотдел с пометкой: «конечная версия».

Телефон взрывается резким рингтоном — на экране: Дженнифер.

Какого чёрта… У них сейчас ровно полночь.

Марк отвечает мгновенно.

— Джен-джен?

В трубке — её дыхание: короткое, прерывистое.

— Марк… Сэма увезли на скорой. Клапан отказал. Срочно в операционную… Чёрт… Они не могут сбить давление.

Он сжимает телефон так, что белеют костяшки. Звук студии глохнет, монтаж замирает на последнем кадре.

— Где ты?

— В приёмном. Я с ним. Сказали — общая анестезия, я…

— Стоп! — рявкает он так, что она замолкает на вдохе. — Не смей паниковать. Ты его тревожишь. Держишь его за руку?

— Держу.

— Смотри на него и дыши ровно. Поняла?

Короткий выдох.

— Поняла.

Всегда, когда в их стае что-то идёт не так, он чувствует: он — единственный взрослый в комнате.

— Где Джулия?

— В операционном крыле. Сама она его оперировать не может, но в курсе всего.

Он уже сгребает паспорт, ноутбук, кошелёк — одним движением.

— Мэри звонили?

— Она вне зоны доступа. Пытаюсь дозвониться, но…

— Не трать время. Если Мэри не на связи — перезвонит, как только увидит. Я вылетаю. Держись, Джен-джен. Держись за него.

— Хорошо. Ты прилетай — я всё…

— Всё будет как надо. Без истерик, — глухо обрубает Марк. — До связи.

Он сбрасывает звонок, но пальцы не отпускают телефон.

Экран мигает: Эмма Риверс.

Он звонит сразу — не пишет. Он не пишет, когда нужно говорить.

— Марк? — она берёт трубку мгновенно, голос чуть заспанный. — Что случилось?

Он уже сидит на краю стола, дышит тяжело.

— Мне нужно улететь.

— Куда?

— К своим, — пальцы стучат по обложке паспорта.

— Что произошло? — она переспрашивает, в её тоне проступает холодок тревоги.

— Моему старику плохо. Его кладут под нож.

Пауза.

— Твой старик?..

Он сжимает переносицу.

— Он… — слово застревает, но он выталкивает его глухо: — Мой приёмный отец. Всё сразу.

Секунда тишины.

— Что тебе нужно? — спрашивает она ровно. Без манипуляций.

Он коротко, безрадостно усмехается.

— Умеешь ты задавать вопросы, Риверс.

— Я серьёзно. Что тебе нужно?

Он закрывает глаза на миг.

— Чтобы ты не исчезла, пока меня не будет.

Её дыхание сбивается.

— Почему я должна исчезнуть?

— Потому что иногда я теряю всё разом к чёртовой матери. Останься, — звук его усмешки похож на хруст костей.

Тихая пауза, в которой он слышит, как она ловит воздух.

— Ты боишься за него?

Он молчит — и этим говорит всё. Перед глазами вспыхивает старый спортзал, запах гари и дешёвого мыла. Мальчишка из «Эдэма», уткнувшийся лбом в плечо Сэма — единственное место, где можно дышать.

— Эмма.

— Что?

— Не делай из этого драмы. Просто жди. Я вернусь, — он сглатывает.

Она выдыхает коротко, упрямо:

— Ты уже уяснил, что я не актриса, Коэн. Если тебе что-то нужно — не смей молчать загадками. Говори прямо.

Он усмехается. Внутри горит.

— Знаешь что?

— Что?

— Ты чертовски сложная женщина, Риверс. Мне это нравится.

Он почти слышит, как за его спиной хлопает дверь офиса.

— Лети к нему, — говорит она. — А мне звони: если понадобится. И если не понадобится — тоже звони.

— Буду. В самое неподходящее время.

— Значит, я буду знать, что ты в порядке.

Он глухо смеётся и отключается.

На чёрном стекле — её имя, медный отблеск в воображении.

Он поднимает взгляд — в студии мигает аварийная лампа.