Интеллектуальный монтаж (1/2)
Эмма выходит из ресторана слишком быстро.
Папка с документами прижата к груди так, будто она держит там не декларации — а собственное сердце, которое вдруг забилось сильнее, словно её застукали на месте преступления.
Ночь в Лос-Анджелесе — тёплая и душная. На стоянке она замечает своё отражение в тёмном стекле автомобиля: медные пряди выбились из строгого пучка, синие глаза сверкают из-под очков, губы чуть приоткрыты.
Она выдыхает.
«Это всё ещё только работа», — убеждает она себя.
Но внутри свербит нечто такое, что не впишешь ни в один налоговый отчёт.
Она садится за руль — и глохнет с ключом в руке.
Блин…
В голове крутятся его слова: «Ты хочешь совершить ошибку».
Она сжимает руль крепче. Смотрит на свои тонкие руки с короткими ногтями — те самые, которых он почти не коснулся, но будто бы прошёлся по ним лезвием.
На светофоре она включает радио: обычно любимый джайв I’m So Excited сегодня только раздражает. Она выключает его и слышит лишь собственный пульс.
***
Дома она раздевается медленно, почти по протоколу: пиджак летит на стул, блузка — на спинку кресла.
Папка с декларациями всё ещё на кухонном столе — как мина замедленного действия.
Она открывает её снова и останавливается на строке: «Детский госпиталь Эллиот».
Что за демон в этом человеке? Что за тень живёт под его кожей? И зачем ему эти старики, эти дети, эти сироты?
Эмма снимает очки, трёт пальцами переносицу.
Из спальни доносится звук входящей почты. Она идёт проверить и замирает, увидев имя отправителя: «Marc Cohen».
Тема письма: «Подпись».
Три слова. Всего три:
«Лично. Только лично.»
Эмма тихо выдыхает сквозь зубы:
— Мать его…
В глубине живота что-то странно тёплое сжимается, распадается и снова тлеет.
Она набирает ответ — короткое «Принято», — но не отправляет. Стирает. Закрывает ноутбук.
Стоит у окна. Медная прядь падает на голую шею.
Ночью ей снится, что он сидит напротив, пьёт свой чёртов мартини и режет её мысли, как монтажную плёнку.
И она просыпается с этим вкусом — вкусом чужой опасности, от которой невозможно отречься.
***
В следующий раз она приходит не в офис и не в ресторан. У него выдались редкие выходные, и он ждёт её на своей вилле.
В руках у неё всё та же чёртова папка. Последняя подпись — снова не там.
— Ты издеваешься, Коэн? — голос хриплый от злости и недосыпа. Две ночи без сна — всё из-за него.
Он сидит в кожаном кресле, лениво расстёгивает манжет рубашки.
Его гостиная — полки с книгами от пола до потолка.
Взгляд — цепкий, чуть усталый, но в глубине всё тот же волчий блеск.
— Ты пришла, Эмма. Сама.
Она швыряет папку на стол — бумаги разлетаются.
— Да пошёл ты. Подпиши и всё.