Бонус ll (2/2)

— Да просто было очень трогательно. Серьезно. Самый настоящий роман с нами в главных ролях. А в конце свадьба.

— Да, круто! Умеют же люди писать. Вот я только читать могу, но не люблю, хе-хе! Меня это так напрягает, — смеется Чон, признаваясь в том, что Тэхён и так прекрасно знает.

— А какие там были горячие сцены… Ты помнишь? Меня аж кидало в жар.

— Оо, тебя вообще часто кидает в жар, Гуки. Это твоё привычное состояние.

— Ну, когда ты рядом и мы наедине, то да. Я бы сейчас с удовольствием тебя раздел, выдавил на твою кожу сливки и… И слизал бы их все с тебя, — начал вдруг Чонгук, а Тэхён аж поперхнулся.

— О нет! Гуки, замолчи.

— Да-а… О-очень медленно и сли-ишком мучительно. Поверь, я мучил бы тебя сладко до твоих дрожащих стонов. Делал бы всё так, как я люблю, детка.

— Боже! Гуки, да у тебя сперма через край! Я опасаюсь за твоих сослуживцев.

— Оу, не переживай за них. Там не на кого смотреть.

— Что? — Тэхён снова закашлялся.

— Да шучу я! Хочу только своего медвежонка. А ты хочешь своего зайку?

— Хочу… Хочу своего тестостеронового зайку!

— Ох, Тэ… Вот так… Да… Продолжи таким же голосом…

— Гуки, ты неисправим! Я же сказал — не могу, какой ты нетерпеливый!

— Но я же нравлюсь тебе таким, да? Неотёсанным, несдержанным, грубым, дерзким, вспыльчивым… Ты любишь меня таким.

— Люблю.

— А хочешь меня?

— Хочу.

— Сейчас?

— Всегда. Но давай не будем об этом. В другой раз, обещаю, когда я буду не под прицелом камер, я отомщу тебе, Чонгук-и.

— Мм, буду ждать.

В трубке щелкнула зажигалка и послышались звуки прикуриваемой сигареты.

— Куришь?

— Курю, — признался Чон.

— Гу, ну зачем?

— Не знаю. Мне так легче, Тэ. Вот если бы мне вместо сигарет твои губы… Кстати, а ты никому там не строишь глазки?

— Ох, не переводи тему! Я с тобой серьезно, про твоё курение. А ты о чём?

— А я серьезно про твой флирт! Узнаю — клянусь, сбегу и надеру тебе зад!

— Мм, как страшно… А, может, и правда начать? Чтобы ты прибежал ко мне.

— Тэ? Не шути так! — грозно выпалил Чонгук.

— Шучу, малыш! Мои глаза хотят смотреть только на тебя. Поверь, мне никто другой не нужен. А ты завязывай с курением. Дыхалку убьешь. Береги голос. А мои губы будут все твои при встрече. Обещаю, не отпущу, пока всего не зацелую.

В трубке слышится протяжный вздох Чонгука.

— Вот только вопрос, когда же она будет… А знаешь, ты снишься мне почти каждую ночь, — признается Чон шепотом.

— Правда?

— Да. Я потом хожу такой счастливый! Хоть во сне мне можно побыть с тобой, — голос Чона звучит приглушенно.

— Гуки, надеюсь, у нас будет возможность встретиться в отпуске. Я всё для этого сделаю! Меня ломает, так хочу тебя обнять. Клянусь, я из рук тебя не выпущу, только попадись мне, малыш!

— Я только об этом и мечтаю. Поверь, тебе тоже мало не покажется.

— Шутишь?

— Да какие тут шутки! Всё очень серьезно, Тэ. День без тебя как вечность. С трудом засыпаю. Мысли только о тебе. И просыпаюсь с трудом, потому что не хочу отпускать тебя из своего сна.

— Мальчик мой, поверь, я чувствую то же самое. Но давай пообещаем друг другу не грустить. Уже прошло два месяца, как мы здесь. Вот так, незаметно, пролетят и остальные. Я люблю тебя, Гуки!

— Люблю тебя, Тэ. Пожалуйста, снись мне почаще! Не представляешь, как мне помогают такие сны. У меня твоя фотография в книге лежит, та, что ты отдал, когда мы приехали тебя провожать. Она моя любимая. Все думают, что Чонгуки-ним любит читать, а я вечерами залипаю на неё, делая вид, что читаю. И глаза твои рисую в блокноте. Скоро чистые листы закончатся.

— Я постараюсь сниться чаще, малыш. Потом покажешь мне свои рисунки?

— Покажу, родной.

— Гуки…

— Да?

— Повтори это.

— Родной… Мой родной… Я люблю тебя, родной. Обещай мне не грустить. Окей?

— Обещаю… И ты обещай. Засыпай с удовольствием и просыпайся с радостью, Гуки. Дай, поцелую в губки!

— Тэ… Не дразни, я так хочу этого в реале!

— Я не дразню. Просто представь меня рядом и вспомни, как я всегда делаю это.

Чонгук смолкает. Наверное, представляет. А Тэхён смотрит на часы. Их время уже истекло.

— Гуки, время истекает. В любой момент сюда могут войти, и мне придется снова сдать телефон. Чонгук-и, целую тебя нежно и сладко. Ты чувствуешь это?

— Да… Время почти истекло. Тэ-э, а какого цвета на тебе бельё?

Чонгук такой Чонгук! И он опять за своё.

— Гуки, не шали! Это запрещенный приём.

— Ну, Тэ-э… Скажи это, чтобы мне спалось спокойнее.

— Черного, Гуки. А может, тебе сказать, какого цвета на мне всё, что поверх белья?

— Уу, это не секрет. У нас с тобой теперь один стилист. Ходим с тобой в одном цвете.

— Точно! И это ещё одна деталь, что нас объединяет.

— Хочу стянуть с тебя всю одежду. Представляю, как ты облизываешь губы, глядя на меня.

— Гу-у… Не заводись и меня пожалей.

— Блин, как же сложно. Не могу не заводиться.

— Сегодня в твоём сне я всего тебя зацелую, как ты любишь, обещаю. Пока, родной! За дверью голоса, я отключаюсь.

— Пока, Тэ. В выходные созвонимся по видео. Целую тебя.

— Целую тебя, Гуки.

Тэхён разъединился, застыв с глупой улыбкой в одном положении. Через пару минут вернулся капитан, и он отдал ему свой телефон, предварительно его отключив. Теперь он возьмёт его в руки только в конце недели, в строго разрешенное командованием время.

Тэхён выходил из кабинета с улыбкой, а в голове, как на репите, играла песня Чонгука «Please Don’t Change». Они вместе любили её слушать, а иногда даже вместе её пели. В ней очень правильные слова. И Чонгук признался однажды, что когда поёт её, всегда думает о Тэхёне.

«Пожалуйста, только не меняйся. Я люблю тебя… Я люблю тебя таким, какой ты есть».

Подумать только, ещё полчаса назад Тэхён не знал, куда деть себя от тоски по Чонгуку. А тот внезапно позвонил, ещё раз дав понять, что любит его и скучает. Жизнь налаживается. И осознание этого пришло, стоило только услышать голос любимого человека.