Бонус III (1/2)

Их глаза встречаются, а сердце Чонгука выдает бешеный ритм. Хочется прикоснуться, хотя бы мимолетно. Но они не одни в эту минуту, поэтому приходится сдерживать порывы.

— Привет, — произносит Чонгук, смотря в его такие любимые и самые родные во всём мире глаза.

— Привет, — срывая черную маску с лица, дарит ему улыбку Тэхён.

А Чонгук смотрит на него и не может понять, как за такой короткий срок он смог измениться ещё больше. Тэхён до невозможности возмужал. Изменился и его взгляд, в котором теперь присутствуют отблески серьезности даже при яркой улыбке. От того тонкого изящного Тэхёна, остались, пожалуй, лишь глаза и губы. Всё остальное внешне изменилось в нём кардинально. Хочется верить, что это лишь внешне. Скорее всего, так и есть. Чонгук смотрит на эту его короткую стрижку и торчащую вверх ёжиком чёлку, замечает округлившиеся щёчки, которые делают сейчас улыбку Тэхёна в разы привлекательнее, угадывает под одеждой крепкие мускулы и не понимает, как теперь ему его обнимать. Он привык обнимать своего худенького Тэхёна, сцепляя руки на нём так, что тому даже больно дышать. А теперь Чонгук всё чаще думает, что, возможно, стискивать будут его и носить на руках теперь будут его самого.

Широкие джинсы Тэхёна скрывают его крепкие бёдра. И это невыносимо для Чонгука, которого так и тянет дотронуться и ощутить под кончиками пальцев притягательную упругость. Вспоминается, как он всегда шутил над Тэ, когда тот надевал короткие шортики и умилялся стройности его ног. А теперь, похоже, эти ноги шире, чем у него самого. Да, не похоже, а так и есть. Тэхён всегда был для него соблазном в человеческом обличии. Теперь это ощущается более остро. Чонгук непроизвольно облизывается, задерживая внимание на крепком бедре, что настолько близко. Тэхён ловит его взгляд, хитро улыбаясь. Он, как всегда, угадывает его порочные мысли. И не только порочные — всякие угадывает и, как всегда, глаз не может от него отвести. Похоже, здесь ничего не изменилось. В глазах Тэхёна всё те же искры любви. Только вот внешне он уже не тот, каким был при их последней встрече: кожа его сегодня неестественно смуглая, видимо, от долгих тренировок, проведённых под палящим солнцем. Однако ему безумно это идёт и выглядит всё это очень привлекательно. В глазах Тэхёна сейчас всё те же привычные смешинки. Заметно, как рад он видеть всех, кто вместе с ним в авто. А на переднем сидении находится менеджер, благодаря которому, собственно, и стала возможной эта встреча.

Внутри Чонгука полыхает огонь. Он до жути соскучился, и совершенно невыносимо сидеть вот так, в бездействии, держа руки при себе. Их так и хочется распустить, позволив хоть чуточку лишнего. Тэхён угадывает его мысли, оказываясь проворнее и смелее. Впрочем, как и всегда… Незаметно от всех Тэхён находит его руку, сцепляя их пальцы, прежде нежно и неторопливо погладив ладонь изнутри. Этот их тайный жест означает: я очень соскучился. Вообще, таких вот секретных жестов у них больше сотни, наверное. Было время и они придумывали их специально, чтобы без слов общаться друг с другом, находясь в окружении людей.

Чонгук в ответ сжимает его руку, чувствуя, как дрожит его собственная. Да что это с ним? Будто между ними всё впервые?! Словно это не его любимый и родной Тэхён, и это не у них за плечами множество лет отношений… Чонгук волнуется, ёрзает на сидении и мечется взглядом от лица Тэхёна к лицу менеджера, что не смолкает ни на секунду и посвящает всех в тайны их спонтанного приезда.

— Он же нам всем буквально мозг вынес, этот твой Чонгук! Ни минуты покоя от него не было. Вынудил меня лично приехать и во всём разобраться. Заявился ко мне домой практически ночью и даже вазой в стену запулил в ярости, когда я сказал, что не могу ничем здесь помочь и командование части не даёт пока никаких объяснений. Из отпуска меня выдернул, но не отстал, пока я не получил разрешение на встречу с вашим главным. А тот тебя отпустил. Пришлось приврать, что ты срочно нужен для подписания документов. Боже, Тэхён, как ты терпишь его?

— Ох, Шин, помолчи уже! — смущается Чонгук. Он не хочет обнародования всех этих подробностей. Ему стыдно за своё прошлое поведение. Хотя ради Тэхёна он готов на многое. Он больше недели жил в неведении и места себе не находил, не имея представления, что там происходит с Тэхёном и почему он не выходит на связь. Его телефон не отвечал, а свидания и отгулы были запрещены. Чонгук извёлся.

Тэхён только молчит и пристально смотрит в глаза. Скучал… очень скучал и снова гладит кончиками пальцев ладонь, безмолвно давая это понять. А потом начинает говорить и у Чонгука мурашки бегут от этого его бархатного голоса. Когда же он привыкнет не реагировать так остро на этот грудной тембр и невообразимо волнующий смех?! Никогда…

— На самом деле там всё очень серьёзно. Этот случай многих подкосил. Мы вообще не ожидали, что тот боец достанет оружие и кинется на капитана в попытке сбежать, да ещё и окажется под наркотой. Хорошо, что его вовремя обезвредили и обошлось без жертв. Из-за того, что главный сейчас ожидает переназначения на должность, приняли решение не придавать огласке этот инцидент. Но зато решили провести внутреннюю строжайшую проверку. Искали причастных, шерстили нас всех, запретили звонки и отгулы. Я вообще не понимаю, как вам удалось выбить для меня этот выходной. Спасибо!

— Это ты не меня благодари, а его! Чонгук всё устроил, — указывает на Чона пальцем менеджер, отворачиваясь от них.

Тэхён вновь ничего не отвечает. Слова здесь излишни. Он благодарит его нежным взглядом и мягкой улыбкой. С тихим вздохом он смотрит любовно в глаза и облизывает губы. Знает же, что это запрещенный приём, но делает намеренно и ещё одним, только им известным знаком говорит: Хочу тебя поцеловать. Чонгук в ответ моргает и медленно прикрывает глаза. Так он отвечает, что желание взаимно.

Чонгук тоже безумно этого хочет, но мешают посторонние. И хотя в авто все свои, но такого они при людях не допускают.

— Что это? — интересуется Тэхён, заметив на руке Чонгука заживающий глубокий порез.

— Ааа, ерунда! Ножом зацепил, когда мясо резал, — отмахивается Чонгук, а в глазах Тэхёна сожаление. Чонгук уверен, окажись они наедине, он тут же припал бы губами к этому месту и целовал… целовал… Он делал так всегда, стараясь забрать себе всю боль и облегчить страдание Чонгука.

— Это не ерунда, Чонгук-и! Береги себя! Я постоянно тебе об этом говорю! — наставляет его Тэхён, а Чонгук смеётся. Он всё тот же, такой же заботливый и добрый… Его Тэхён-и… Любимый мужчина… не парень, потому что назвать его так теперь не поворачивается язык. Тэхён за каких-то девять месяцев изменился практически до неузнаваемости. Чонгук не может пока принять его новые формы, но увидеть это всё безумное совершенство без слоёв одежды очень хочется. Хорошо, что ждать осталось недолго. Ехать им ещё примерно полчаса. Тэхён пока не знает, а Чонгук везёт его в свой новый арендованный дом. Как увидел это чудо, сразу захотелось привезти туда Кима: посидеть с ним на закате с бокалом его любимого вина; послушать пение птиц, доносящееся из леса, что буквально за ограждением; обнимать его, разморенного, после душа в спальне, что выполнена в любимом цвете Тэхёна — приглушенно фиолетовом, и готовить ему самый вкусный завтрак на кухне с видом на чудесный пруд во дворе.

Чонгук везёт его туда для отдыха и уединения. Домой не хочется совсем… Ни к себе, ни к нему… Хочется чего-то романтичного и спонтанного. Такого, как любит Тэхён, а Чонгук любит всё, что любит его Тэ. Он его самого до беспамятства любит и эти долгие месяцы разлуки только укрепили его чувства.

Тэхён вновь отвлекается от болтовни с водителем и менеджером и посылает Чонгуку губами поцелуй несколько раз, слегка вытягивая их, и подмигивает так, как умеет только он. А после касается свободной ладонью своих волос, приглаживая и Чонгук жалеет о том, что они теперь такие короткие. Он без ума от шикарной шевелюры Тэхёна, особенно его длинных тёмных прядей, спадающих на глаза после душа. Как же Чонгук любил всегда к ним прикасаться и наблюдать за тем, как высыхают эти блестящие прядки, легкими волнами обрамляя прекрасное лицо.

— Ну вот мы и на месте, — сообщает, кажется, с облегчением менеджер, выходя из машины, которая остановилась у высоких ворот.

—А где это мы? — изумлённо озирается Тэхён, не понимая, куда его привезли.

— Чонгук тебе всё расскажет. А мне пора ехать. Дел полно. Значит, на завтра договариваемся так: к шести вечера за вами приедут две машины и отвезут каждого к месту службы. Будьте к этому времени полностью готовы. Отличного отдыха вам, а я поехал.

Менеджер поочередно жмёт руки каждому и ободряюще хлопает их по плечам, но уходит не сразу. Долго смотрит на каждого с какой-то нежностью во взгляде, думая при этом о чём-то своём, а после, помахав рукой, скрывается за дверью авто.

— Н-но, где мы, Чонгук? — Тэхён пребывает в полном недоумении. Скорее всего, ожидал, что они едут домой к Чонгуку.

— Пойдём, я всё тебе покажу.

Чонгук берёт его за руку и поторапливает скрыться за воротами высокого ограждения. Им ни к чему свидетели, хотя вокруг никого не наблюдается.

Тэхён присвистывает, осматриваясь по сторонам. Перед собой он видит больших размеров двухэтажный дом, дорога к которому, вымощенная фигурной плиткой, проходит через сочно-зелёный газон с насаждениями по бокам мини-кустарников в виде шаров. Пока идут к дому, он замечает искусственный пруд и изумляется тому, как здорово это выглядит. Возле прудика выставлены два шезлонга, у изголовья которых возвышается арка из живых цветов.

Он ахает, а Чонгук смеётся, уже буквально таща его за руку в дом, где сразу же проводит экскурсию, показывая каждый этаж. На первом оказывается кухня, большая комната, похожая на гостиную, спортивный зал, бассейн и сауна. А на втором — спальня, бильярдная и кинозал. На каждом этаже несколько санузлов. Всё выполнено по последнему слову техники и интерьерных дизайнов. Тэхёну очень нравится всё без исключения, о чём он не устаёт повторять Чонгуку.

— Это наш с тобой дом до завтрашнего вечера, — сообщает Чонгук, привлекая его к себе, чтобы, наконец, обнять. А Тэхён с небывалой силой тянет его на себя, сжимая в руках так, что становится сложно вздохнуть. Именно это Чонгук и предугадывал — Тэ стал в разы сильнее. Но его сила не пугает. От неё лихорадит, бросая то в жар, то в холод.

— Малыш, я очень скучал, — шепчет и несдержанно целует его Тэхён, пробираясь ладонями под рубашку. — Здесь очень красиво, но ты уверен, что безопасно для нас? Помнишь тот раз, когда твой номер в отеле L.A. был нашпигован прослушкой. Если бы не шеф Ли…

— Не переживай, как раз шеф Ли уже побывал тут до нас и лично всё проверил. Беспокоиться не о чем, — целует его в ответ Чонгук, ощупывая под тканью кофты упругие бицепсы, переходит неторопливо к исследованию его буквально выросших крыльев (в прошлую встречу они не были так явно выражены) и опускает ладони от них к узкой талии, сжимая бока. Вздох вырывается из него непроизвольно и дыхание перехватывает.

— Оу, да ты основательно подготовился, даже его подключил! — смеётся Тэхён, наслаждаясь прикосновениями. Он льнёт в них, и видно, как приятно ему ощущать на себе руки Чонгука.

— А то! Так что не стесняйся, Тэ, можешь ходить здесь полностью обнаженным… мне на радость, — шутит Чонгук, перехватывая инициативу в поцелуе. Не отрываясь от губ, он медленно двигается вместе с ним по комнате, подталкивая его в направлении стены и, достигнув её, плотно прижимает его спиной, переходя губами к шее. Только Чонгук знает, что у Тэхёна это самое слабое место и он всегда предательски тает от поцелуев именно туда. Поцелуев Чонгука… Тэхён стонет сквозь фразы:

— Ммм, я прислушаюсь к твоему предложению, но сначала покорми меня, а? Я жутко голоден, ведь вы сорвали меня перед ужином. Ты и сам наверняка не ел, а силы нам понадобятся, Гуки, — подмигивает Тэхён, оглаживая его пресс поверх одежды.

— Конечно, покормлю, — содрогается Чонгук от желанных прикосновений, — Холодильник до отказа заполнен едой.

Но приступают к ужину они не сразу. Слишком тяжело им разорвать объятия. И уже после третьего, настойчивого напоминая Тэхёна, они знакомятся с содержимым холодильника, чтобы вместе накрыть на стол. Чонгук тоже очень голоден, но голод иного плана пересиливает, поэтому он никак не может себя заставить отлипнуть от Тэхёна, который так же не сдерживает себя. Их любимые блюда, разложенные по миниатюрным чашам, дымятся на столе, потому что Чонгук перепутал время и, отвлекшись на поцелуи с Тэ, установил аж десять минут для разогрева, а требовалось всего две. Тэхён, с аппетитом жуя салат, шутил на эту тему, а Чонгук любовался им, успевшим переодеться в сводобного кроя домашний костюм изумрудного цвета.

— Это очень вкусно, Гуки, спасибо тебе.

— Будь моя воля, и я кормил бы тебя так вкусно каждый день. Армейская еда неплоха, но хочется чего-то разнообразного, да?

— Угу, — жуёт с аппетитом Тэхён, — Но у нас очень вкусно кормят. Смотри, какие щёки у меня появились! — смешливо оттягивает одну Тэхён, — Самому чудно смотреть на себя в зеркало.

— Они прекрасны, как и весь ты! Люблю эти твои щёчки, — не успев произнести это, Чонгук смолкает, ловя довольный взгляд Тэхёна, который молниеносно подскакивает, хватаясь за посуду. Хочет убрать.

— Тэ-э, да оставь ты её! Всё потом…

— Ну, не-ет, чтобы всё засохло, а потом пришлось отскребать? Я быстренько закину эту красоту в посудомойку. Подожди, Гуки. Это же секундное дело.

Но Чонгук едва дожидается. А когда последняя тарелка оказывается внутри и машинка гудит, начиная процесс очистки, Чонгук тянет Тэхёна наверх.

— Кажется, ты невнимательно рассмотрел спальню, Тэ. Я покажу…

— Г-гуки, а как же душ? Давай мы сначала…

— Нет, Тэ, какой душ? Я чист как перышко ангела! — выдает игриво Чонгук, — Забудь про душ. Бесполезная трата времени, ведь скоро нам он точно понадобится снова.

Чонгуку всё равно на эту стерильность. Между ними за годы отношений столько всего было, что уже действительно это кажется не столь важным, когда тело горит огнём. Ему хочется всего и сразу, а ждать он не в силах.

— Скоро? На такое я не согласен. Так просто ты от меня не отделаешься! Я хочу медленно и долго, Гуки. Как мы любим…

Чонгук улыбается, подталкивая его к широкой кровати. Так у них и происходит… Медленно, чувственно и очень долго. Они не желают торопиться. На двоих у них достаточно времени, чтобы всласть напитаться друг другом.

Губы Тэхёна мягко и нежно ласкают соски Чонгука, переходя к прессу, а тот содрогается от только что испытанного оргазма.

— Что это? Новое тату? — удивляется Тэхён. И как он только раньше не заметил?! Очевидно, страсть настолько захлестнула. Буква «V» во всей красе располагается теперь на правой бедренной косточке Чонгука.

— Боже… Это что, Чонгук-и? — восхищается Тэхён и припадает губами к этому месту, с наслаждением втягивая кожу. Целует, касается кончиком языка, щекочет, — Когда ты только успел?

— Это экспромт… Очень захотелось носить её на себе. Там, где ты любишь меня целовать, — шепчет Чонгук, рвано дыша.

— Гуки, ты невероятен. Теперь я ещё чаще буду целовать тебя именно там. Мм, малыш, это смотрится потрясающе! — мычит Тэхён, не переставая целовать, — С ума меня сводишь.

А Чонгук приподнимается, утягивая его вверх, обхватывает ладонями лицо и целует, горячо и ненасытно. А после останавливается, чтобы заглянуть в глаза и, проведя языком по его губам, целует снова. Тэхён тяжело дышит и тянется ближе, вдавливая всем своим весом Чонгука в матрас. Жар тел не потушить. Дыхание обоих обжигает.

Чонгуку хочется быть сверху и он меняет позиции. Сначала усаживается, массируя ладонями плечи. Потом лежит на нём, зацеловывая мускулистую грудь. Постоянно щупает её. Не верит, что это Тэхён, что теперь он такой. Но Чонгуку всё очень нравится. Это невероятное тело безумно заводит.

— Таким я тебе уже не нравлюсь? Да, Чонгук-и? — предугадывает его мысли Тэ, но вопрос звучит как урчание довольного жизнью кота.

— Что ты! Таким ты сводишь меня с ума ещё больше! Тэ, ты мой герой. За короткий срок ты смог сделать практически невозможное. Поставил цель и достиг её. Я горжусь тобой! А люблю, кажется, ещё сильнее.

-Кажется? — приподнимает одну бровь Тэхён и это обезоруживает.

— Не кажется! Люблю… очень… люблю… — прикусывает губу Чонгук.

— Чонгук-и, каким же романтиком ты стал. Не узнаю тебя, — Тэ целует его в уголок губ, туда, где расползается счастливая улыбка.

— Это разлука раскрыла во мне такие способности. Я не могу без тебя, Тэ. Я дни считаю. С ума схожу!

— Я тоже, Гуки. Тоже их считаю и не понимаю, почему время тянется так медленно. Как на зло, знаешь, как нарочно. Оно будто против нас, а я всё тороплю время, мечтаю о том, чтобы поскорее лето 2025 и мы вместе, без ограничений и этих ограждений со строгими уставами и кучей обязательств.

— Знаю и я тоже тороплю это время, — Чонгук берёт его руку, вертит в своей, рассматривая, — Обожаю твои пальцы, — целует раскрытую ладонь, — Особенно, когда они во мне, — признаётся тихо, вырывая смешок Тэхёна, а потом заводит его руку назад и прислоняет к себе в том самом месте, где хочет, чтобы эти пальцы оказались. Он снова хочет, опять возбудился и сдерживать себя не собирается. Целует его грудь, лаская соски, отстраняется, любуется без стеснения и целует снова.

— Гуки, какой ты смешной! Да я — это я! Смирись ты уже и поверь! — переворачивает его резко Тэхён, оказываясь сверху. А потом, без предупреждения и сразу уложив его ноги себе на талию, входит медленно и со вздохом. Он тоже снова возбужден. Эти прикосновения Чонгука его взбудоражили.

— Тэ-э…

— М?

— А давай дезертируем! М? — подаётся навстречу ему бёдрами Чонгук, — Сбежим вместе от всего этого…

— Не вариант, Гуки… Поймают, посадят, и тогда конец всему, — двигается в нём медленно Тэхён, сплетая их пальцы.

— Не всему… н-нашей любви нет конца, — задыхаясь признается Чонгук и вскрикивает от внезапно сильного толчка.

— Нет конца… да-а, — входит в него уже резче Тэхён, ловя громкие стоны, — Ей нет конца…

— Ей нет конца, — повторят Чонгук, прикрывая глаза. Понимает, что, наверное, самый настоящий дурак, раз думает о побеге со службы. Но зато дурак безумно влюблённый и бесконечно любимый. Это очевидно, потому что Тэхён, продолжая свои невозможные ласки, двигаясь в нём, шепчет об этом, не смолкая.

— Моё сокровище… Гуки, ты самый… самый… — фразы утопают в поцелуях и стонах.

— Хочу всё это запомнить… Хочу до следующего лета сохранить эти ощущения, Тэ.

— До увольнения из армии мы ещё не раз встретимся, Гуки, ты сможешь это всё ощутить в реальности. Обещаю, любимый.

И эти признания, разрывающие тишину уютной спальни, не смолкали. А трепетные ласки не прекращались, пока не иссякли силы. Совместный душ приободрил обоих. А потом они сидели на огромных качелях поздним вечером во дворике и смешивали затяжки одной сигареты на двоих с поцелуями и глотками вина. Чонгук долго искал именно это креплёное, которое так сильно любит Тэхён. И тот оценил его старания, искренне благодаря за заботу. Ночь опускалась на них густой пеленой. На улице было уже прохладно и Тэхён укрыл их обоих тёплым пледом, обняв так сильно, как казалось, никогда раньше.

— Какой волшебный вечер! Ты только посмотри, сколько звёзд на небе. В это время на улицу нам уже нет хода, поэтому я и забыл, как это — любоваться звёздами, — признается Тэхён, рисуя узоры кончиком носа на шее Чонгука.

— Да, точно! После восьми нас уже не выпускают. Тэ, а помнишь, как мы когда-то загадали желание на одну падающую звезду, не сговариваясь?

— Конечно, помню. Я всё помню, Гуки.

— А какое было у тебя тогда желание? Ты мне так и не признался.

— Желание? Чонгук-и, у меня всегда одно желание — быть с тобой. А что загадал ты?

— А я загадал тогда, чтобы для меня готовили такой же вкусный рамен, как в тот день, — Чонгук загадочно стих, а Тэхён громко хихикнул, — Да, но чтобы этот рамен готовил для меня только ты. Ты единственный и как в тот день, всегда смотрел бы на меня с любовью.

Оба стихли, прижавшись к друг другу, безмолвно согревая. Они дышали в унисон, смотря на небо.

— Ну и как сбылось твоё желание, Чонгук?

— Сбылось, — не сразу ответив, Чонгук задержал на нём долгий взгляд, — Я всегда думаю, а что, если бы мы не встретились? Что, если бы… ну, например, кто-то из нас не попал в группу, не прошёл кастинг, мы не жили бы в одной общаге…

— Мне кажется, что мы всё равно нашлись бы. Мы нашли бы друг друга в любом случае. Это неизбежно, Гуки.

— Тэ… — после недолгого молчания позвал его Чонгук.

— Да, что такое?

— Обещай мне одну вещь, — прозвучало настолько проникновенно, что Тэхён, не раздумывая нашёл его взглядом.

— Какую?

— Пообещай, что твоё тело буду видеть только я! Ну, как бы это сказать… н-не показывай его всему миру. Я… я не выдержу! Буду жутко ревновать, ругаться с тобой…

Тэхён непонимающе всматривался в его лицо.

— А ничего, что в эпизоде вашего с Чимином шоу я показывал себя по пояс? Да и вообще много где уже засветился.

— Это не считается, Тэхён! — выпалил он на одном дыхании, — То, что было ДО, не считается! А сейчас… — перейдя с восклицания на незавершенную фразу практически шепотом, Чонгук замолчал.

— Так-та-ак… То есть ты имеешь в виду, что таким худым, как был ДО я никого не привлекал, и тебя это мало волновало. А теперь за мной будут охотиться толпы фанатов и тебя будет это сильно беспокоить? — подшутил над ним Тэхён, хотя прекрасно понял, о чём речь. Он всегда понимал Чонгука без слов.

— Да, нет же! Не переигрывай, Тэ! Ну не могу я объяснить это словами, просто… пожалуйста, обещай!

Чонгук злится… Очень злится и кусает губы, теребя кольцо на пальце. А Тэхён сползает вниз, устраиваясь прямо на коленях у его ног.

— Гуки, хорошо. Я обещаю, малыш, — шепчет, опуская голову ему на колени, — Так и быть, твои доводы меня убедили, — теперь уже хохочет Тэхен, а Чонгук склоняется, прекращая его громкий смех глубоким поцелуем.

— Ты только мой, Ким Тэхён! Помни об этом! — сообщает он серьёзно, будто это что-то новое. Так было всегда и оба это знают и это обоюдно.

— Оу, ревновашки подъехали? Да? — Тэхёну и смешно и одновременно приятно. Ревнивый Чонгук — это же невиданная смесь вулканических страстей. Кто видел его таким, никогда не забудет. А Тэхён видел многое и не раз тушил эти страсти, успокаивая своего золотого зайчика различными способами.

— Да! Я ревную и не скрываю! Запомнил? — настойчиво выбивает из него признания Чонгук, ни капли не смягчаясь.

— Я и не забывал, Гуки. Это уже в моём ДНК! — совершенно серьёзно и без всяких обид отвечает Тэхён. Он знает, о чём говорит.

Чонгук замирает на мгновение, осмысливая услышанное, а Тэхён вдруг начинает петь:

«Не волнуйся, любимый, ведь это всё не случайно,

Мы совершенно разные, но мы оба нашли свою судьбу,

Со дня возникновения Вселенной и сквозь бесконечные века,

В прошлой жизни, а может и в следующей, мы всегда будем вместе… Ты в моём ДНК…»

— ДНК, Гуки. Знаешь, что это такое?! Ты пел об этом много лет! Ты в моём ДНК! — Тэхён тянется за поцелуем, а Чонгук улыбается, мысленно проводя параллели. Он знает эту песню наизусть. Они столько лет с ней на сцене. Легендарная DNA — в итоге она стала для их пары пророческой.

— А помнишь, ещё на первом прогоне я пел свою партию из DNA только для тебя? Намджун рычал на нас, а ты смущенно улыбался. С тех пор ничего не изменилось, ведь то, что заложено в ДНК, не изменить.

Чонгук молчит, глядя в эти завораживающие глаза.

— Моё ДНК хочет тебя с самого начала… — снова поёт ему Тэхён, а Чонгук улыбается.

— Ты решил пропеть мне весь текст? Но как же круто ты поёшь! Тэ, я готов слушать бесконечно твою вступительную партию из DNA.

— А я готов петь для тебя бесконечно. Мне нравится, как зачарованно ты всегда слушаешь мои партии. Люблю пересматривать фан-видео, где ты залипаешь на меня на концертах, глядя на экран с моим изображением крупным планом. Кстати, Бам тоже любит меня слушать, — приободряется Тэхён.

— Ты знаешь, я хотел привезти сюда Бама и Танни. Но потом решил, что лучше не стоит.

— Почему?