Глава десятая (2/2)

— Ты ведь не устаёшь, да? — Дэмин сменил тему. — Твоё тело — не твоё. А настоящий ты чувствует людскую боль, жар, холод?

Мингли слегка повернул голову, лениво:

— Завидуешь?

— Нет. — Дэмин задумался. — Просто интересно, что ты вообще чувствуешь.

Мингли выдохнул. Медленно.

— Всё. Голод. Свет. Сухой воздух в лёгких. И твои эмоции.

— В том-то и проблема, — тихо и упрямо сказал Дэмин. — Ты знаешь, когда мне не по себе. Когда я сомневаюсь. Когда мне страшно или стыдно. Ты всё чувствуешь, да?

Мингли не ответил.

— А я, — продолжал Дэмин, — ничего не знаю о тебе.

Демон чуть повернул голову, не отрывая взгляда от огня.

— К чему этот разговор? Ты же не это хочешь спросить.

— Вот о чём я и говорю, — нахмурился Дэмин. — Ты уже предугадываешь, что я хочу спросить. Почему тогда не даёшь ответов?

Мингли был прав. Дэмин действительно хотел спросить другое. Смутное ощущение, что он прогнал от себя, когда они стояли рядом с телегой, все равно не отпускало его. А затем тот странный блеск в глазах, когда речь шла о лисе. Дэмину вдруг показалось, что Мингли что-то знает об этом деле или преступнике. О чём-то важном. О чём-то, что держит при себе. Он что-то скрывает и не считает нужным делиться.

— У нас есть что-нибудь перекусить? — внезапно спросил Мингли.

Дэмин удивился его голоду, с учетом того количества еды, что он съел на постоялом дворе. Он порылся в седельной сумке и достал аккуратно сложенный свёрток. В дорогу он взял вяленое мясо, пресные лепёшки и сладкое печенье, хрустящее, с дроблёным арахисом.

— Не знал, что ты его тоже любишь, — заметил печенье Мингли, протягивая руку к угощению.

Дэмин не любил печенье. Он вообще относился к сладкому прохладно, предпочитая острые блюда. Зато быстро понял, как сильно их любит его мечник.

— Приношение демону? — усмехнулся тот.

— Забота о напарнике, — неловко ответил Дэмин.

— А я думал, ты скажешь «о слуге» или о «вещи». — В голосе Мингли звучала насмешка. — Что, тщательно подбираешь слова, подготавливая почву для разговора?

Дэмин смутился ещё больше, но виду не подал и постарался прогнать это чувство.

— Хорошо, ты прав, — сказал он тихо. — Я давно хотел спросить… — Его пальцы напряглись сильнее, сжав сверток с печеньем. — В ту ночь, когда мы впервые встретились. От кого ты бежал?

Улыбка скользнула по лицу демона, но слишком медленно и неестественно, будто он подбирал её, как маску. Перед тем как ответить, он сделал короткую паузу, едва заметную, но достаточную, чтобы Дэмин понял: демон тщательно обдумывает каждое слово.

— От неминуемой судьбы, — сказал он.

Дэмин вздохнул, понимая, что тот снова уходит от прямого ответа.

— Почему тебе так сложно быть искренним?

Мингли чуть повёл плечами, как будто хотел сбросить с себя чужое, неприятное прикосновение.

— Может, потому что именно это и привело меня к бедственному положению? — произнёс он легко, почти шутливо, но в этой лёгкости чувствовалась натянутость.

— Но я-то не желаю тебе зла, — неожиданно мягко сказал Дэмин. — Мне ты можешь…

— Это я уже слышал. Старая песня, — резко перебил его Мингли.

Слова прозвучали жёстко, словно он хотел разом пресечь разговор. Он замолчал, и тишина легла между ними такой тяжестью, что не хватало сил её рассеять. Но потом он добавил:

— Помнишь, что как-то ты подумывал сдать меня чароплётам?

Слова прозвучали мягко, почти ласково, но под этой обманчивой гладью чувствовалась ядовитая тень, намёк на то, что он прекрасно подмечает каждую деталь и ничего не забывает.

Дэмин вздрогнул. Да, действительно, когда он понял с кем связался, то думал обратится к ним.

— Я хотел пойти к ним из интереса. Это лишь желание понять тебя и обезопасить себя, если ты представляешь угрозу, — пояснил Дэмин. — Я никогда не намеревался причинить тебе вред.

Мингли слегка приподнял уголок губ, но не в улыбке, а в её обломке, в кривой тени, которую она оставляет, когда человек уже давно разучился искренне улыбаться.

— Я говорил тебе то же самое сотню раз, что я не причиню тебе вреда. И ты мне поверил? — произнёс он тихо, почти ровно, но в этой ровности слышалась циничная усталость.

— Нет, — честно признался Дэмин. — Но ты-то чувствуешь мои эмоции. Ты знаешь, как я к тебе отношусь. Так что мне можешь верить.

— Чувства имеют свойство меняться, — бросил Мингли, не как насмешку, а как горькую правду о мире и людях.

В янтарных глазах мелькнул тусклый блеск чего-то выжженного, похожего на давнюю обиду, которую он привык носить, как старый шрам. И они оба снова погрузились в молчание.

— Что ж, теперь я знаю, что у тебя проблемы с доверием, — попытался разрядить обстановку Дэмин.

— Это не у меня проблемы, Дэмин. — Мингли взглянул на него коротко и колюче, а затем обхватил своё запястье другой рукой и медленно провернул, будто разминая затекшие мышцы. — Это у нас. Не забыл, что мы скованы клятвой?

— Она односторонняя. Я не давал ответной клятвы.

— Дал, просто забыл.

— Когда же?

— Уж и не знаю, Дэмин, ты же ее давал, — язвительно отозвался Мингли. — Может, когда впустил меня в свой дом? Ты тогда сам сказал: «Хорошо, я приму тебя в слуги».

— Если это так, то это нечестно. Я не знал всех условий.

— Незнание не освобождает от ответственности. Так ведь написано в твоих умных книгах?

— И ничто её не разрушит, кроме моей смерти? —  уточнил Дэмин. — А что насчёт твоей?

Он спросил это без злого умысла, просто чтобы понять правила игры, в которую его втянули. Он многое уже выяснил сам, но всё же хотел услышать правду от того, кто навязал ему такую связь. Но вопрос заставил Мингли замереть. Демон медленно повернул голову. Взгляд стал странным, как будто что-то внутри него дрогнуло.

— Хочешь проверить?

— Нет, я просто хочу знать ответ.

— Он тебя разочарует. Ты, Дэмин, человек, и потому делишь всё на «моё» и «твоё». Но это здесь не работает. Моя смерть ничего не изменит. Клятва продолжит существовать. Просто без меня. Связь будет жить дальше, пусть и без ответной стороны.

— Тогда это не клятва, а ловушка, — холодно заметил Дэмин.

— Всё зависит от того, как ты на неё смотришь, — парировал Мингли. — Ты видишь оковы, а я — связь.

— В любом случае, это уже не свобода.

— Свобода, Дэмин, — голос его стал жестким, — это лишь другое имя для зависимости. И без цепей она ничего не значит. Нельзя быть свободным просто так, только от чего-то, кого-то или ради чего-то. И это «от» или «ради» уже делает тебя зависимым от смыслов.

— Звучит, как оправдание для необходимости оков, — тихо сказал Дэмин.

— Возможно. — Мингли слегка пожал плечами. — Но ты ведь тоже не раз оправдывал свои решения, например, долгом. Не так ли?

Они замолчали. Огонь потрескивал, воздух над ним колыхался от жара.

— Значит, пока жив хотя бы один из нас, — медленно произнёс Дэмин, — другой не свободен.

— Нет, — поправил Мингли, и в его голосе прозвучала мягкость. — Пока жив хотя бы один из нас, другой не потерян.

Дэмин опустил голову, задумчиво разглядывая свёрток в руках. Он не мог с ним согласиться. Он видел мир иначе. Да и не был уверен, говорил ли тот правду. Потому что с недавних пор он знал наверняка: никакой клятвы вечного служения между ними не существовало.

Мингли ему солгал.

Подняв взгляд, Дэмин невольно прищурился, будто перед ним оказалось нечто слишком яркое и резкое. Он смотрел на своего мечника так, будто перед ним стояли две разные истины, одна из которых была ложной. Но даже по отдельности они не складывались в цельную картину. И в его взгляде зазвучал немой вопрос: Кто ты на самом деле и чего добиваешься?

И именно в это мгновение ночной воздух вдруг прорезал жуткий, рвущий крик.