Глава восьмая (1/2)

Второе поселение встретило их иначе. На вопросы отвечали неохотно, коротко, будто все заранее договорилась, как говорить. И главное, о чём молчать:

— Никого не знаем.

— Ничего не видели.

Староста тоже встретил их холодно. Мужчина кратко ответил, словно заученными словами, вторя другим жителям, а затем скоро распрощался.

Когда они проходили мимо, то двери домов тихо закрывались. Голоса смолкали за изгородями. Мужчины не подходили ближе, чем на три шага. Женщины отворачивались, пряча лица. А дети исчезали, как только их взгляд встречался с чужаками. Лишь одна женщина — с корзиной на голове, — позволила себе сказать чуть больше остальных. Не останавливаясь, проходя мимо полубоком, не поднимая глаз, она пробормотала почти шёпотом:

— Не втягивайте нас в это. Дайте нам спокойно жить.

Дэмин сделал шаг вперёд, стараясь говорить, как можно мягче:

— Скажите хоть, где обычно останавливаются путники, что идут по этому тракту?

Женщина не замедлила шага. Корзина на её голове чуть дрогнула. Но она не обернулась.

Лишь бросила через плечо сухо и без интонации:

— Идите в крайний дом у полей, там у нас что-то вроде постоялого двора. Еда, ночлег.

И пошла дальше, будто и не было разговора.

Дэмин и Мингли переглянулись, демон пожал плечами, будто говоря: ну, пошли, сходим.

Дом был самым обычным, с низким крыльцом и крошечным двориком. С улицы и не скажешь, что внутри подают еду и принимают постояльцев.

Помещение оказалось тесным: стойка, пара окон, плотный ряд неуклюже сдвинутых столов. Справа от входа виднелась дверь, за ней коридор с узкими комнатами, где, вероятно, размещали гостей.

Внутри царил, по мнению Дэмина, сущий мрак. Всё казалось неопрятным: перекошенные табуреты, обтертые доски столов, засаленные стены. К этому прибавлялся гул голосов, звон чашек и неистовая толкотня. Одним словом, это был хаос, в котором не было ни тени порядка.

— Ученики спешат в академию, — вдруг раздался голос. Перед ними возник круглолицый хозяин в замасленной одежде. — Это моё заведение. Проходите, усаживайтесь. Вон там, видите, в дальнем углу, если потесните ту компанию, место найдётся.

Дэмин проследил взглядом. У дальнего стола, покосившегося и заляпанного, толпились разношёрстные ученики в потертых ханьфу. Они кричали, расплёскивали напитки и ели прямо руками.

Дэмин остолбенел.

Он с трудом переносил беспорядок, неопрятность, запахи дешёвой еды. Всё внутри сжалось, словно от прикосновения к чему-то липкому. Отец был прав, для человека вроде него, работа линши действительно могла обернуться испытанием. Или даже карой богов.

Мингли, заметив, как тот замер, чуть усмехнулся и мягко подтолкнул своего господина ладонью в спину.

— Вперёд, доблестный чиновник, — негромко произнёс он, едва сдерживая улыбку.

Дэмин проталкивался сквозь толпу, стараясь никого не задеть. Он не привык к такому, от каждого случайного касания его передергивало. Пахло дешевой выпивкой, потом и жареной лапшой, а звуки смеха и ругани смешались в один липкий гул.

— Простите, не могли бы вы немного подвинуться? Мы бы хотели присесть.

Поначалу казалось, что его просто не услышали. Пришлось повысить голос. Тогда двое студентов, разрумяненные и весёлые, наконец обернулись. Один из них махнул рукой и небрежно буркнул:

— Пролезайте.

Дэмин моргнул.

— Пролезайте? — переспросил он, ошеломлённый. Это он ему сейчас сказал?

Ученики сидели у соседнего стола, но так плотно, что между их спинами и скамьёй не осталось даже щели. Пролезть там мог разве что дух, да и тот с трудом. Дэмин растерялся.

Мингли сделал шаг вперёд. Не говоря ни слова, он треснул ногой по ножке ближайшего стула. С оглушительным скрипом тот рухнул, а его хозяин со сдавленным возгласом растянулся на полу.

— Эй! Ты что творишь, проклята… — начал один из них, но осёкся, когда демон медленно положил ладонь на рукоять меча.

В зале на миг стало тихо. Потом, как по команде, вся компания вскочила, схватила свои миски и дружно отодвинула стол подальше, освобождая проход.

Мингли повернулся к Дэмину.

— Прошу, мой господин, — сказал он с поклоном и приглашающим жестом. — Путь расчищен.

Дэмин медленно моргнул, потом вздохнул и тихо произнёс:

— Ты только что выбил человека из стула.

— Я действовал исключительно в интересах порядка, — невинно ответил Мингли, опускаясь на скамью.

Толпа тут же сомкнулась вокруг них, как вода за лодкой, стоило освободиться месту, как рядом уже втиснулись новые посетители.

— Ты и порядок — вещи несовместимые, — тихо сказал Дэмин, садясь. Он бросил взгляд на столешницу и едва сдержал гримасу: доски были липкие, в пятнах, с засохшими крошками.

Мингли заметил это. Не говоря ни слова, он потянул за рукав стоявшего рядом юношу. Тот удивлённо развернулся и не успел ничего понять, как демон, не моргнув, вытер его одеждой поверхность стола, а потом мягко, но решительно оттолкнул обратно в толпу.

— Вот так, — произнёс он с удовлетворением, словно только что восстановил справедливость во вселенной.

Дэмин медленно перевёл на него взгляд, в котором смешались потрясение, возмущение и капля обречённости.

Мингли расправил рукава, улыбнулся, почти с гордостью:

— Забочусь о своём господине. Как полагается мечнику.

— В следующий раз, — сухо заметил Дэмин, — постарайся заботиться так, чтобы потом не пришлось извиняться перед половиной поселения.

— Смирись уже, — сказал он, тихо усмехаясь. —  Я демон. А у нас даже забота всегда с нарушением правил и морали.

— Да ты хоть задумываешься, как можешь своими словами или поведением задеть другого? — в голосе Дэмина прозвучал старший брат, тот самый, что всегда жаждал объяснить истину.

— В мире столько людей, — пожал плечами Мингли, — если о каждом думать, с ума сойдёшь. Я не хочу. Предпочитаю сам выбирать, о ком думать, а о ком — нет.

— Но ты можешь причинить неудобства и страдания окружающим, — твердо возразил Дэмин.

— Да какое мне дело до страданий окружающих? — безразлично протянул Мингли и пожал плечами. — Пусть не окружают меня, тогда и страдать не придется.

Дэмин поразился такому детскому самолюбию, полному отрицанию того, что Мингли тоже был частью этого мира, а значит, обязан думать не только о себе.

— Относись к людям так, как хотел бы, чтобы они относились к тебе, — спокойно напомнил Дэмин. Его голос звучал не столько нравоучительно, сколько устало, будто он повторял истину, которую уже сто раз говорил и себе, и другим.

Мингли лениво усмехнулся.

— Это неправильная стратегия, — произнёс он. — Она не работает. Ты заглядываешь в чужое зеркало, но ждёшь увидеть там своё отражение.

Он сделал паузу, а потом добавил, с издевкой в голосе:

— И, кстати, человек смотрит в зеркало лишь для того, чтобы полюбоваться собой.

— Значит, по-твоему, — произнёс Дэмин, — никто не делает добро просто так? Твой взгляд на мир ужасен, Мингли.

— Ужасен? — Мингли тихо рассмеялся, едва заметно качнув головой. — Любая доброта отбрасывает тень тщеславия. Но в этом нет ничего ужасного. Ведь от этого она не перестаёт быть добротой.