Пролог (1/2)

Дэмин, хромая, подошёл к столу. Отодвинул стул и тяжело опустился.

Эхо этого движения глухо прокатилось по каменному полу комнаты, потревожив серые тельца крыс, столпившихся у ведра. Цепкие лапки метнулись к краю, мордочки нырнули в мутную воду, а покрытые чешуйками хвосты задрожали при каждом новом звуке. Вскоре, с коротким писком, грызуны исчезли в щелях.

В допросной было зябко и пахло сыростью. Капли медленно стекали по стене, падали на камень и разлетались мелкими брызгами. Свет от одинокой лампы дрожал, будто боялся угаснуть. Если бы кто-то сказал Дэмину, что однажды он окажется здесь не как линши, а как подозреваемый, он бы не поверил.

Настоящие проблемы с законом у него были всего раз в жизни и то смешные. Тогда он так спешил в Военную Академию, что, выскочив из рикши, забыл расплатиться. Уже вечером отец сообщил, что к ним приходили из гильдии извозчиков: они вежливо кланялись, жалуясь, что сын уважаемого чиновника сбежал, не оплатив проезд.

Дэмин тогда долго не мог смотреть людям в глаза. Помнил, как сердце сжималось от стыда, будто вся столица знала о его проступке.

Но теперь всё было иначе. Речь шла не о неоплаченном долге, не о неосторожности юности, а о тяжком преступлении.

Чуть больше полугода назад Дэмин получил звание судьи по мелким делам. Затем сдал экзамен в Военной академии Синторы. А всего месяц назад раскрыл крупное и опасное дело, удостоился аудиенции во дворце и получил должность Главного линши.

Формально это было понижение. Судья сидит на возвышении, глядя сверху на подсудимых, а линши спускается вниз, туда, где грязь, кровь и ложь. Но Дэмин не возражал. Последнее расследование открыло ему глаза: он понял, что блуждал в иллюзиях, неверно понимая человеческую природу.

Раньше он судил по поступкам и результату, не задаваясь вопросом, почему человек переступил черту. Это было правильно по меркам правосудия Синторы. Но глубоко несправедливо по его собственным принципам. А принципы у него были высоки. Так высоки, что даже горные пики Клыков Волка не дотягивались до них. Поэтому он принял своё понижение, как шанс стать честнее перед собой.

А теперь сидел здесь, в допросной Ведомства Безопасности. В том самом месте, где ещё неделю назад сам допрашивал правонарушителей и составлял отчёты.

Ирония судьбы?

Насмешка богов?

Или он просто до сих пор не понял, как устроены люди?..

Дверь со скрипом приоткрылась, впуская в темницу узкую полоску света от магического светильника. Дэмин прищурился, всматриваясь в силуэт на пороге.

Гувэй. Сын градоначальника.

А заодно, — мелькнули чужие слова в голове, — двуличная, скользкая гадюка.

Гувэй, словно почувствовав неладное, неуверенно улыбнулся. Взгляд его скользнул по комнате, задержался на лице Дэмина, наполнясь растерянностью и тревогой.

Нет, — с укором самому себе подумал Дэмин, — так ведь не стоит думать о собственном друге. Этот человек, пусть и любит носить вторую личину, вовсе не мерзавец... Наверное. Или всё-таки я ошибаюсь?

— Немедленно принесите чистой воды, новую одежду и еду, — резко бросил Гувэй стражам за спиной.

Голос его дрогнул, совсем чуть-чуть, но Дэмин уловил, вздохнул и опустил взгляд на свои руки. Они лежали на столе безвольно, будто чужие, покрытые присохшей землёй, со ссадинами и запёкшейся кровью под сломанными до мяса ногтями. Рукава некогда роскошного шёлкового наряда выглядели жалко. Изумрудный ханьфу теперь напоминал затёртое полотно уличного живописца: ткань потускнела, потемнела, на груди вышивку перекрывали уродливые пятна, а золотые нити исчезли, оставив лишь зияющие дыры. И каждое движение отзывалось тупой болью в теле. Правое плечо и вовсе почти не слушалось.

— Дэмин… — выдохнул Гувэй, едва переступив порог и увидев, в каком тот состоянии.

Он торопливо подошёл, пододвинул второй стул и сел рядом. Порывшись в себе на предмет утешения, уже почти протянул руку, чтобы накрыть ладонь Дэмина, но замер. В его взгляде мелькнули замешательство и тревога, будто он ощутил, что между ними пролегла грань, которую не перейти простым прикосновением.

— Послушай, — он понизил голос, — у нас не так много времени, прежде чем они придут. Ты должен мне всё рассказать. Как это случилось? Почему это случилось?

Он говорил взволнованно, сбиваясь, пытаясь поймать взгляд Дэмина, но тот упрямо разглядывал свои рукава.

— Что, Деликтос всех пожри, там вообще произошло?! — Не сдержался Гувэй.

Дверь заскрежетала ржавыми петлями, впуская стражников. Они внесли поднос с обжаренной лапшой, еще одну миску с водой и сложенный халат из грубой, серой ткани без намёка на приличие.

Гувэй посмотрел на одежду и тут же метнул в одного из стражей гневный, выразительный взгляд.

— Простите, господин, — смущённо пробормотал тот. — Всё-таки допросная Ведомства Безопасности… Тут без удобств.

— Все — вон, — отрезал Гувэй.

Он не повысил голоса, но интонация была такой, что стражи поспешили скрыться.

— Когда увидите, что они начинают спускаться, дважды постучите в дверь, — добавил он, уже не глядя на них.

Стражники молча поклонились и исчезли в темноте коридора.

Дэмин опустил взгляд в миску с водой. Из глубины на него смотрело бледное, запылённое лицо, вытянутое, усталое и почти чужое. Чёрные короткие волосы, обычно уложенные с педантичной аккуратностью, теперь топорщились в разные стороны, напоминая сдёрнутые перья птицы, попавшей в лапы хищника. Кафф в форме дракона он где-то потерял, и теперь правая мочка казалась обнажённой и неестественно голой.

Он поднял руку, чтобы стереть сажу с щеки — тёмную полосу, пересекавшую скулу, — но вдруг остановил себя другой рукой. Пальцы замерли в воздухе, так и не коснувшись кожи.

— Не надо, — тихо сказал он сам себе.