Часть 7 (2/2)
— Какая утрата? Какая церемония? О чем, черт побери, вы говорите?
— П-понимаю, вы сейчас убиты горем, — мальчишка словно с листа читает заученный, заезженный до противного текст, от которого любому нормальному человеку стало бы только хуже. — Мы чувствуем вашу боль и переживаем ее вместе с вами! Но, к сожалению, такова наша работа…
«Такова наша работа»… Даже дураку известно, какова работа похоронных бюро. Шакалы, наживающиеся на чужих слезах. Смерть для них пахнет деньгами, а искусственно выказанное сочувствие служит лишь прогревом для покупки. Гибель человека в их кругах — это гонка, соревнование на скорость, попытка сделать более выгодное предложение, чем конкуренты. Они выживают только благодаря связям, позволяющим им добывать копии результатов тестов обреченных и обзванивать их или их близких в соревновательном порядке.
Симидзу не знает наверняка, через кого они получают эти данные.
Но она точно знает, что звонят они день-в-день.
— Симидзу? — сотрудник заговаривает вновь. — Вы меня слышите? Могу ли я рассказать подробнее о нашем предложении?
Мертвецки бледная Рей хочет послать его ко всем чертям и завопить, что его звонок — фатальная ошибка. Она в упор смотрит на испуганную Момо, которая прекрасно слышит и понимает, о чем идет речь. Симидзу до боли сжимает кулаки, впивается ногтями под кожу, чтобы отбросить эмоции, оставив лишь холодный расчет.
— Да, простите, я и вправду сама не своя… Напомните, пожалуйста… — кое-как собравшись с духом, Рей умудряется пойти на хитрость и облачить мысли в слова, от которых на языке физически ощущается привкус горечи. — Напомните, во сколько… во сколько он… умрет?
— В четырнадцать двадцать четыре.
Она косится на центральные часы торгового центра, стрелки которых застыли на двенадцати сорока. Чуть больше часа. Всего лишь одного жалкого часа.
Юноша, воодушевившись, продолжает:
— Наши сотрудники могут прибыть на место к этому времени, чтобы вам не пришлось сильно хлопотать.
— На место? Не знала, что у вас есть такая услуга, — блефует Рей, стараясь казаться максимально спокойной, пока ее сердце срывается со своего законного места и падает в пятки. — Где мне вас встретить?
— Мы можем подъехать к главному входу Незуми-тори и…
Дальше она уже не слушает — благодаря некомпетентному сотруднику, нарушившему запрет о неразглашении конфиденциальной информации об обреченных, она знает где и во сколько.
Парень вряд ли поймет свою ошибку, поскольку случай Рей и Кацуки — действительно редкость. Люди для того и проходят тест, чтобы узнать место и время, поставить в известность родственников и провести остаток дней в любви и понимании. Поэтому к звонку из похоронного бюро они заранее готовы.
А те, кто желают и дальше бросать вызов судьбе и жить вслепую — просто обходят правительственный центр стороной, и никаких звонков не получают.
Мало когда эти две совершенно разные позиции пересекаются в одной точке.
Но в случае с Симидзу и Бакуго они пересеклись поистине наихудшим образом.
Симидзу сбрасывает вызов и, переглянувшись с Момо, срывается с места. Расталкивая столпившихся на эскалаторе людей, она несется сквозь этажи, не чувствуя ни усталости, ни колючей боли в боку, ничего. Только выбежав на парковку, Рей понимает, что вот-вот выплюнет свои легкие, и причина тому далеко не этот марш-бросок.
— Я подгоню машину!
— Нет, — возражает из полусогнутого положения Симидзу, умоляя трепыхающееся под ребрами сердце биться помедленнее. — Я иду. Нам… нужно успеть.
Преодолев несколько рядов автомобилей, они запрыгивают в красный седан Яойрозу и с ревом трогаются навстречу неизбежному, которого хотелось бы избежать. Необходимо избежать.
— Едем в правительственный центр, — твердо заключает Рей, наблюдая, как Момо, выехав на дорогу, виртуозно обгоняет одного водителя за другим.
Симидзу вытаскивает из кармана мобильный и набирает до боли родной контакт. От мыслей о том, что такой привычный для нее жест может стать последним, на глаза предательски наворачиваются горячие слезы.
— Хочешь попросить их передать Бакуго часть твоей жизни? — отвлекающие методы Яойрозу помогают сдержать непрошенные рыдания, от которых легче сейчас никому не станет.
— Да.
— Но для этого необходимо личное присутствие, как быть?
Гудки в трубке заканчиваются, наступает глухая тишина.
— Черт! Не берет! — Рей повторяет вызов и, зажав палец между зубов, отвечает Яойрозу: — Не знаю, но это единственный выход. Ты сама знаешь… Обмануть смерть можно только так, в рамках закона, с их согласия… Подвиги бессильны.
Телефон Кацуки продолжает молчать. Симидзу набирает его снова и снова, снова и снова. В глубине души она надеется, что Кацуки возьмет трубку, и ей удастся уговорить его бросить все и домчаться до правительственного центра раньше, чем сработает таймер. Но с каждым прокатанным километром тиканье часового механизма все больше гнет и ломает несбыточные мечты Рей, словно сухие, безжизненные ветки.
— Как думаешь… — вполголоса спрашивает Момо и стихает, сглатывая знакомый ей вкус потери, уже ощущающийся на губах. — Бакуго… знал? Он видел свои результаты? Может, он вообще сдал этот тест наобум и никогда не открывал ответное письмо?
Симидзу прячет взгляд за пеленой густых ресниц и прокручивает в голове тот злополучный вечер в доме семьи Тодороки, когда Кацуки разразился тирадой о временных тестах и героях.
«Кацуки, прекрати! — кричала она. — Это дело каждого! То, что ты категорично относишься к временным тестам вовсе не значит, что и другие должны разделять твои идеи!»
Грубый, тяжелый, раскатистый голос — его голос — слышится откуда-то глубоко изнутри.
«Другие могут не разделять, в особенности — беспричудные. Но герои, если они считают себя героями, разделять обязаны, иначе какой смысл? Рисковать жизнью, не зная, когда умрешь? Мимо! Рисковать жизнью, даже зная, что ты с минуты на минуту умрешь — вот кто такие герои!»
— Даже если бы знал, все равно пошел бы… — похоронив где-то внутри очередной подкатывающий к горлу плач, Симидзу смотрит на наручные часы и с сожалением нашептывает себе под нос: — Почему время всегда бежит так быстро, когда это вовсе не нужно?
Как только на горизонте мелькает блестящий фасад здания правительственного центра, Рей окутывает непривычная для нее, не поддающаяся контролю злость. Она отстегивает ремень безопасности и на ходу открывает дверь. Момо резко дает по тормозам, чтобы не создать аварийную ситуацию, но Симидзу принимает это за зеленый свет и выскакивает из машины, оставляя подругу в окружении надрывно сигнализирующих соседних авто.
Она в считаные секунды взмывает по ступенькам, позабыв про одышку и отбивающее чечетку сердце, готовое вот-вот расколоться надвое. Минуя охранный пункт, Рей направляется в нужное крыло и, грубо распихав по сторонам занявших очередь гражданских, добирается до стойки регистрации:
— Срочно! — Симидзу достает из сумки личные документы и впечатывает их разворотом в стекло, за которым миловидная сотрудница с бейджем «стажер» испуганно открывает рот. — Меня зовут Симидзу Рей. Я хочу переписать часть своего времени на Кацуки Бакуго — Героя Динамита! Скажите, куда мне идти и что делать?!
— Госпожа Симидзу, прошу вас успокоиться! — девушка выставляет перед ней раскрытые ладони и озирается вокруг. — Герой Динамит пришел с вами?
— Он немного занят, тушит пожар в Незуми-тори, спасает людей и все такое, — цедит Рей сквозь зубы. — Думаю, вы видели новости?
— Нет, прошу прощения… И я… Для обмена временем необходимо личное присутствие и письменное согласие обеих сторон…
— Вторая сторона сейчас вытаскивает гражданских из полыхающего огнем здания! Будь вы на его месте, вы бы оставили людей загорать в солярии и приехали бы сюда?!
— Боюсь, я ничем не могу вам помо… — девушка внезапно смолкает и, перекатившись на стуле к соседнему рабочему месту, принимается быстро клацать по клавиатуре. — Как вы сказали? «Незуми-тори»?
— Я сказала «Кацуки Бакуго — Герой Динамит», а Незуми-тори имеет к происходящему лишь косвенное отношение.
Стажер, поглощенная выискиванием одной ей известной информации в компьютере, никак не реагирует на сарказм Рей, от негодования крошащей зубы в муку.
— Госпожа Симидзу… — виновато начинает она, не отрываясь от экрана. — Но в башне Незуми-тори нет гражданских.
— Что значит нет людей? Министр лично созвал всех свободных Героев для эвакуации…
— Согласно моей информации, — судя по всему — внутренней. — Башня Незуми-тори уже долгое время находится на реставрации… Сотрудников расформировали по другим офисным центрам, как только начались работы, а здание пустует… Я не исключаю, что там могла находиться бригада рабочих, однако…
— Однако…?
— Однако на сегодня никаких работ не запланировано, — вполслуха шепчет девушка, догадываясь, что сболтнула лишнего.
— К-кому принадлежит башня? — риторически уточняет Симидзу, хотя уже знает ответ.
— Это… правительственный объект… — в глазах сотрудницы проскальзывают печаль и сочувствие. Слишком настоящие для человека, который пошел работать в это проклятое Дьяволом место. Кацуки был прав. — Мне очень жаль…
— Умоляю вас! — кричит Рей, захлебываясь призрачными слезами, и передает юной сотруднице документы через щель между стойкой и тонким прозрачным стеклом. — Пожалуйста…
Но девушка-стажер лишь виновато отводит взгляд и изломано произносит:
— Простите.
Брошенные куда-то в пол извинения действуют на Симидзу как реактивное топливо. Она хватает свои бумаги и бежит к выходу, игнорируя лишнее внимание посторонних зевак. Перепрыгивая через ступеньку, Рей протирает влажные глаза и поглядывает на часы. Даже не объяснившись с Момо, караулящей у входа в здание, она направляется к автомобилю и на ходу отрезает:
— Дальше я сама.
— Рей! — кричит Момо и рвется за ней, но отстает на добрый десяток шагов.
— Ключи!
Симидзу дергает ручку двери и выставляет вверх ладонь. Яойрозу, помявшись, лезет в карман своей юбки и бросает ей связку.
— Будь осторожна… — скорбь и смирение в ее голосе скрывает хлопок двери и рев двигателя.
В боковом зеркале Рей наблюдает, как отдаляется силуэт Момо, прижавшей ладони к груди. Правой рукой Симидзу выкручивает руль, а левой вбивает в навигаторе местоположение башни Незуми-тори.
Рей, всегда так боящаяся плотного трафика, маневрирует между машин, подобно профессиональному гонщику со стажем. Клаксоны подрезанных автомобилистов гудят ей вслед, надрываются, но ей настолько плевать на всех, кто встречается на пути, что не позавидуешь.
Она выжимает газ в пол и несется сквозь город с одной-единственной мыслью:
— Только бы успеть… Только бы успеть… Только бы, мать твою, успеть!
Едкий запах гари просачивается в салон, негласно сообщая — Рей уже близко. Она совсем близко. Наконец, из-за крутого поворота показывается верхушка дымящейся башни. Затем — ее середина. А потом и вся Незуми-тори целиком.
Стрелка спидометра резко падает, когда Симидзу до скрипа жмет по тормозам. Машина виляет, колеса буксуют, стирая верхний слой асфальта до угольной черноты, и Рей с трудом удается остановиться возле припаркованной у центрального входа пожарной машины.
Суетливые рабочие, скрестив руки, подают ей знаки:
— Дальше нельзя!
— Здесь опасно!
— Уезжайте!
Симидзу скулит, завидя время на приборной панели, дергает ручку на себя и вываливается из машины. Ободрав колени о разбросанные вокруг осколки, она опирается ладонью об успевшее нагреться железо и надрывно, запыхавшись, уже совсем не сдерживая горечи, тоски и боли, кричит:
— Кацуки!
Раздается оглушительный треск. На ее глазах, ровно в четырнадцать двадцать четыре, башня «Незуми-тори» рушится, как карточный домик, и падает вниз.