Часть 7 (1/2)
— Хорошо, а как тебе этот вариант? — устало спрашивает Симидзу и указывает на детскую коляску перед собой, заранее зная ответ. Ходить по магазинам с Момо — то еще испытание. — По-моему, неплохо.
— Выглядит маневренной, действительно, — ради приличия соглашается Яойрозу. Она берется за ручку и пару раз прокатывает коляску вперед-назад. — Еще и легкая… Очень хорошая модель, Рей! Правда очень хорошая! Но…
— Но…?
Нотки язвительного недовольства проскальзывают в интонациях Рей против ее воли. Внутри себя она уже давно трещит от негодования, но внешне старается ничем себя не выдать, чтобы не огорчать Яойрозу.
Благо, всегда тактичная и тонко чувствующая Момо не обращает на это внимания. Ее мысли целиком и полностью заняты другим.
— Но посмотри на крышу! Совсем короткая! И не выдвигается вперед… — она оживленно мельтешит вокруг потенциальной покупки, которой не суждено стать реальной. В светлую голову Яойрозу лезут ужасающие картины, и она без промедлений делится ими с Рей и искусственно улыбающимся консультантом: — А вдруг дождь? Ребенок промокнет и простудится… Для неокрепшего иммунитета даже обычные сопли — целая катастрофа! А солнце? Ох, Рей… Детская кожа ведь такая нежная…
Стоя со скрещенными на груди руками, Симидзу без лишних слов понимает, к чему ведет подруга.
— Посмотрим еще?
Момо виновато хлопает ресницами и, наступив на горло собственной желающей угодить всем натуре, признает неудобное:
— Пожалуй, да… Не хочу спешить.
Рей бережно подхватывает ее под локоть и ведет к выходу. Тот факт, что Момо не перестает оборачиваться и кланяться несчастному консультанту, который мысленно проводит панихиду по упущенным процентам от продаж, создает небольшие трудности. Симидзу, конечно, справляется, но в ее и без того воспаленном мозгу крупным плодом зреет вопрос — как и зачем она на это согласилась?
Когда на прошлой неделе Момо предложила ей устроить рейд по магазинам детских товаров, Симидзу едва не сорвала голос, в равной степени бросаясь и поздравлениями, и возмущениями о том, почему она узнает такие новости по телефону, а не лично, когда у нее есть возможность обнять будущих родителей.
Рей схватила ключи от машины и выбежала из дома, в чем была, продолжая свой агрессивно-поздравительный чревовещательный номер. Она была одной ногой в салоне, как из трубки послышалось оборонительное:
— Нет-нет! Мы… мы еще только планируем. Ты же знаешь, пока наш приоритет — карьера. А вот года через полтора уже можно всерьез задуматься о ребенке, но… Я хочу проехаться и посмотреть, что вообще есть на рынке. Подсчитать, сколько всего нужно будет купить. Составить списки — что на первое время, а что на перспективу. Самой все потрогать и протестировать. Определиться, какие фирмы мне нравятся, а от каких я решительно откажусь. В общем, я хочу позаботиться об этом… немного заранее, понимаешь?
Рей, сидя в полу заведенном автомобиле — с растрепанными волосами и только-только почищенными зубами, — не стала говорить, что «немного заранее» для нее обитает в пределах нескольких часов, а не нескольких лет, но такая уж Момо — у нее все заблаговременно. В конце концов, Симидзу просто приняла приглашение. Однако чем дольше длится их совместное пребывание среди пеленок и распашонок, тем яростнее она об этом жалеет.
— Что-то я выдохлась, — говорит Рей и замирает у эскалатора. Заключив, что в этом крыле они обошли все магазины детских товаров, Симидзу облегченно выдыхает и предлагает: — Может, перекусим? Я знаю отличное кафе этажом выше.
— Я не против, — Момо слегка пожимает плечами и встает на ступеньку, убедившись, что Симидзу от счастья не приросла ногами к полу и в силах следовать за ней.
Едва они сходят с эскалатора, как запах свежеприготовленной и абсолютно разной еды забивается в ноздри. В воздухе смешалось сладкое, острое, пряное, кислое… Какофония ароматов, но, на удивление, приятная. Животы у Рей и Яойрозу начинают непроизвольно урчать. Они подходят к уютной палатке в дальнем углу фудкорта, делают заказ и усаживаются за свободный столик.
— Из всего, что мы сегодня смотрели, я так понимаю, тебя впечатлило целое «ничего»? — спрашивает Рей, разгоняя трубочкой лед в своем напитке.
— Прости… — извиняется Момо и топит лицо в ладонях. — Возможно, я слишком придираюсь, но иначе не могу.
— С твоей причудой вообще нет надобности ходить по магазинам. Просто расчехли богатство… — Симидзу красноречиво опускает взгляд на пышные формы сидящей напротив Яойрозу. — …и создай идеальные ползунки, подгузники и пеленки. Да и кроваток, и колясок можно соорудить хоть на каждый день недели. Не понимаю, зачем ты так надрываешься.
— Ты что, Рей! — приняв слова подруги за чистую монету, Момо испуганно округляет глаза и отшатывается назад вместе со стулом. — Я не такой человек, и стараюсь поддерживать экономику и предпринимательство…
— Знаю-знаю, я просто шучу, расслабься.
Рей медленно потягивает лимонад и уныло разглядывает купленную лапшу в картонном стаканчике, с прискорбием заключая, что есть ей совсем не хочется. В глубине души она осознает и даже признает — не щепетильный подход Момо к покупкам так повлиял на ее настроение. Слепое путешествие по магазинам детских товаров расковыряло старые, казалось бы, зарубцованные раны и желания, плотно закупоренные в бутылке.
Ей тоже хочется семью. Полноценную. Там, где есть взрывной и эмоциональный, но сильный и надежный папа. Там, где есть собранная и сдержанная, но глубоко заботливая и любящая мама. Там, где есть ребенок, собравший в себе их лучшие качества.
Она давно готова к детям. И Бакуго готов тоже, но остается непреклонен — время сейчас не то.
Симидзу мучает вопрос — а будет ли «то»? И было ли оно когда-то?
Причины сокрушаться об уязвимом будущем существовали всегда. Но люди не сковывали себя страхами и предрассудками. Не ждали идеального момента. Жили здесь и сегодня. И Рей считает также: мир был, есть и будет жестоким, пугающим и непредсказуемым. И достойный родитель — тот, кто не станет лгать своему ребенку о розовых облаках и научит его жить с этим. Не смотря на это. Укажет правильный путь, утешит в моменты слабости, подставит плечо и защитит от ужаса и мрака.
Динамит же противится, трубя о том, что достойный родитель — тот, кто вообще не притащит новую жизнь в полуразрушенный мир. Для него «размножение» в период войны, хаоса или кровавой битвы за время, как сейчас — это «больное, тупое и исключительное эгоистичное желание двух недоумков, которых язык не повернется назвать отцом и матерью».
Симидзу надеялась, что временной тест хоть немного повлияет на мнение Кацуки, вернет к истокам, когда он придерживался позиции — трудности закаляют. Чтобы научиться плавать, нужно прыгнуть в воду. Но то было до Финальной Войны, которая многие его представления в этой самой воде и потопила.
Они тоже были детьми. Совсем еще детьми. И сколько бы взрослых ни было рядом, они не смогли их уберечь.
— В общем, ладно, — заметив, что Рей все глубже погружается в свои мысли, Момо надеется отвлечь ее непринужденным разговором. — Дадим шанс еще парочке отделов и займемся чем-нибудь другим.
— Как скажешь.
— Что у вас с Бакуго нового? — Яойрозу аккуратно вытирает рот салфеткой и тянется к своему чаю, успевшему немного подостыть. — Я вас обоих давным-давно не видела.
— За исключением того, что мы прошляпили очередную годовщину наших отношений и до сих пор не получили результат его временного теста, в целом, ничего.
Момо как-то нервно закашливается и отодвигает чашку подальше.
— Да, это довольно… странно.
— И не говори… Прошло три недели, из которых мы не ругались ноль дней, ноль часов и ноль минут. Бакуго, по-моему, уже домой возвращаться не хочет…
Симидзу откладывает в сторону палочки, которыми она так и не притронулась к еде. Она слишком долго держала все в себе. Слишком долго терпела этот бурный поток скверных мыслей, заживо сжирающих изнутри.
В такие моменты ощутимое присутствие близкого человека рядом развязывает язык похлеще любой сыворотки правды.
— Я знаю, что перегибаю, но не могу остановиться. Меня не покидает ощущение того, что он что-то скрывает. Или просто недоговаривает? Или откровенно мне врет… Но я не понимаю, ради чего? Мы ведь ясно договорились — он проходит тест, показывает мне результаты и живет, как жил до своей последней минуты. Знание точной даты — лишь моя и его подстраховка. Я не собираюсь ходить за ним по пятам и как уличный скупердяй впихивать ему свое время, нет! «День в день» — вот такое было условие. А что в итоге?
Рей прикрывает веки и дрожащими пальцами массирует пульсирующие виски. Не дождавшись, пока подозрительно отмалчивающаяся Момо скажет хоть что-то в ответ, Симидзу продолжает:
— Я совершенно запуталась… Может, Кацуки прав, и у меня паранойя? Но ведь дыма без огня не бывает, — ее вновь бессвязно поносит. Она перескакивает с темы на тему, и вся ее хваленая последовательность летит к чертям. — Окей, если его тесты действительно потеряли или украли, почему он не беспокоится об этом? Потому что это важно для меня, а не для него? Потому что руки выкручивают эти его «принципы»? Поздно думать о принципах — он нарушил их, как только прошел тест! По крайней мере, он божится, что прошел, так какого черта?!
На редкость заведенная Симидзу вышвыривает трубочку и в три глотка осушает весь бокал. Затем с размаху ставит его обратно на столик — так рвано и отчаянно, что пластиковое дно стаканчика деформируется и сжимается в едва различимую абстракцию.
— Я голову себе сломала, — устало произносит Рей, глядя, как шустро Яойрозу перебирает в руках подол своего платья. Навалившееся на плечи колоссальное отчаяние с примесью злости и обиды придает ей смелости, и она озвучивает идею, о которой в обычной ситуации побоялась бы даже задуматься: — Может, стоит пойти и устроить разнос правительственному центру? Они прояснят ситуацию или хотя бы подтвердят, сдавал он тест или нет. С правилами там все строго — чтобы получить информацию, необходимо личное присутствие, но что, если надавить на какого-нибудь молоденького сотрудника? Разжалобить? Вдруг, получится? Кацуки меня за такое вероломное поведение и вмешательство в его личное пространство, конечно, возненавидит…
— Д-да, — трясущимися пальцами Момо берет свою чашку и подносит ее к губам. — Он… не одобрит.
— Знаешь, сам виноват, — Рей решительно утыкается в мобильный и роется в списке контактов, рассуждая в напряженную пустоту: — Мой бывший коллега, по слухам, устроился туда на какую-то должность. Не знаю, насколько это правда, но, пожалуй, позвоню ему…
— Д-думаешь, это хорошая идея? — голос Момо пестрит нотками паники и желанием вразумить балансирующую на краю пропасти Рей. — Дай Бакуго самому во всем разобраться…
— Он не разбирается, — в трубке слышатся протяжные гудки, и в то же мгновение врожденное умение Рей не действовать импульсивно, а принимать исключительно взвешенные, обдуманные решения, окончательно трещит по швам. — Я не могу так больше, Момо. Мне нужны ответы. Хотя бы их часть из вышеперечисленного списка. И если я узнаю, что Кацуки не сдавал тест и столько времени промучил меня зря, клянусь, эта годовщина станет для нас последней.
Когда из динамиков доносится хрипловатый мужской голос, Яойрозу не выдерживает и на повышенных тонах кричит:
— Рей, стой! — она протягивает руку через весь столик, жестом подзывая Симидзу убрать телефон. Рей цепенеет с прижатым к уху мобильным, не в силах от удивления даже сбросить вызов. Момо оглядывается на переполошившихся посетителей вокруг и чуть тише добавляет: — П-подожди, пожалуйста. Мне… нужно тебе кое-что сказать.
Слова Яойрозу и выражение ее лица заставляют Рей не на шутку насторожиться. Нехорошее предчувствие опутывает тело в липкий кокон. Она сглатывает подкатывающий к горлу колючий ком и откладывает телефон в сторону.
— Бакуго сдал тест, в этом я могу тебя заверить, — Момо запинается через слог, будто сказанное причиняет ей физическую боль. Но такова участь всех, кому посчастливилось застрять между двух огней. Стыд заживо испепелит тебя либо за молчание, либо за слишком длинный язык. — Но не три недели назад. Раньше.
У Симидзу от невозможности переварить услышанное брови ползут на лоб. Она едва может выдавить из себя сухое и скудное:
— Что…?
Яойрозу делает глубокий вдох и, вновь пересчитав все пальцы, вполголоса пытается объясниться:
— Ни я, ни Тодороки не знаем всех деталей, но… Бакуго впутался в историю, которая не может закончиться хорошо. И впутался уже давно… — она закусывает губу, предаваясь воспоминаниям. — Он почуял неладное, как только само понятие «время» обрело иную ценность. По его мнению, слишком уж выгодно это было определенным… лицам, чтобы быть простой случайностью или причудой Все За Одного.
— Ты про… правительство?
— Да, — Момо кивает. — Про них. Бакуго стал копать, вести самостоятельное расследование в тайне от агентства, в котором работает. Вцепился в свои домыслы и старался любыми способами отыскать им подтверждение. И, Рей… Какими бы абсурдными я по началу ни считала его подозрения, мне кажется, он что-то нашел…
— Кажется или нашел?
— Нашел… Зная Бакуго, он точно нашел. Просто… на первых порах он иногда на эмоциях делился с Тодороки хоть чем-то, а потом резко перестал. Как отрезало, понимаешь? Так бывает, когда… ты долго и упорно ищешь что-то определенное, готовишься к худшему, прикидываешь и анализируешь самые жуткие варианты развития событий, а в конечном итоге сталкиваешься с чем-то более, гораздо более страшным, чем мог себе вообразить. Приобретаешь какое-то разрушительное знание, потенциально опасное для всех, кто в курсе. Что-то такое, что выкручивает тебе руки, и ты не можешь больше об этом говорить с кем-то, кроме себя, чтобы ненароком не навлечь беду на людей, которые тебе дороги…
С каждым предложением, слетающим с губ Момо, у Рей волосы на затылке шевелятся все сильнее и сильнее. В памяти всплывает их утренняя ссора с Кацуки, затем его бурная реакция на новость о выбравшемся сухим из воды чиновнике и эти чертовы разбитые в порыве гнева чашки. Картина понемногу складывается в единый пазл, и в горле у нее пустынно пересыхает от осознания того, что все это время, за ее спиной, Кацуки из тени вел свою личную борьбу, а она этого даже не заметила.
— Но почему ты так уверена, что он сдал тест? — за сбором недостающих кусочков Рей пытается от самой себя скрыть нарастающий приступ паники. — Когда он успел? И с какой целью, если не из обещания, данного мне?
Момо выдерживает паузу и глубоко вдыхает через нос.
— Мы с Тодороки встретили его в правительственном центре, когда ходили подписывать документы об обмене жизнями. Это было накануне вашего визита к нам домой… Бакуго вылетел из крыла, в котором как раз и проводят временные тесты… Вряд ли бы он оказался там случайно, верно? Он смотрел в пол и шел так быстро, что я даже не знаю, заметил ли он нас? Зрение меня никогда не подводило, но я уже и сама начала сомневаться в том, что это был он… На ужине Бакуго ничем себя не выдал, и тогда, чтобы развеять сомнения, я сказала…
— Сказала, что надеешься, что он не позволит мне пережить потери, какие пережили вы… — договаривает за нее Рей.
— Да. Тут-то все и встало на свои места… Я решила надавить, чтобы… намекнуть… — Момо растерянно бултыхается в сказанном, как в трясине. — Пускай он прошел этот тест исключительно ради своего расследования, мне хотелось верить, что он додумается показать результаты тебе, и вы сможете использовать их правильно, понимаешь? А сегодня ты говоришь мне, что он не только не сообщил тебе о давности своего визита, но и…
Из-за переизбытка новой информации у Рей закладывает уши, голова идет кругом. Пространство вращается со скоростью ветряной мельницы, перемалывая острыми лопастями все ее чувства, за исключением одного — страха.
— Погоди, погоди секунду… — Симидзу приподнимается на ватных ногах и придерживает голову тыльной стороной ладони. — Меня… мне нехорошо.
Контролировать тело становится невыносимо трудно, и она едва не валится обратно на стул, но успевает упереться ладонями в их маленький квадратный столик.
— Рей! — Момо вскакивает и придерживает подругу, плотно сжимающую в кулаке собственную футболку в районе груди. — Д-давай выйдем на воздух?
— Мне все это не нравится, Момо… Мне не нравится…
Не успевает Симидзу договорить, как звонок ее мобильного рассекает образовавшийся вокруг вакуум. Трясущимися пальцами она хватает телефон и щурится, чтобы распознать расплывающиеся цифры на дисплее. Номер ей не знаком. С трудом попав по нужной кнопке, она принимает вызов.
— Симидзу Рей? — неуверенный, спотыкающийся, почти что мальчишеский голос раздается на том конце провода.
— Д-да?
— Вас беспокоит похоронное бюро «Ямагути Сайдзе». Прежде всего, хотим выразить соболезнования в связи с вашей скорой утратой… — скупой на прелюдии сотрудник не дает ей даже перевести дыхание и сразу переходит к сути: — Герой Динамит был по-настоящему выдающимся человеком, поэтому мы подготовили для вас уникальное предложение и предлагаем провести прощальную церемонию всего за полцены!
И без того шокированная Рей не сразу понимает, о чем толкует юноша, и непроизвольно уточняет: