Глава 14 (1/2)

Сердце в моей груди билось быстрее, чем сердечко колибри. Я сидела в машине, парализованная от страха, и мысли разбегались в разные стороны. Тэхён рядом был настолько невозмутим, что казался мне статуей, и лишь медленные движения его рук, когда управлял машиной, говорили мне о том, что рядом живой человек. Я не узнавала местность, мелькающую за окном, и от этого становилось ещё страшнее. Послышался тяжёлый вздох.

— Дженни, перестань так нервничать. Я не могу сосредоточиться на дороге, потому что гадаю, в какой момент мне придётся свернуть на обочину и успокаивать твою истерику.

Его слова получились грубыми, но всё потому, что он тоже был на нервах. Кажется, Тэхён уже несколько раз пожалел, что взял меня с собой, да и я не прочь теперь была бы отказаться и остаться дома. Телефон лежал в моей сумочке, переброшенной через плечо, по-прежнему без звука. Мачеха так и не позвонила, и я сильно переживала. Тэхён не придавал этому значения, казалось, он знал, почему она не звонит, но не хотел говорить мне.

— Прости. Мне не надо было ехать, — стоило мне это сказать, и машина резко свернула в сторону. Мы всё же припарковались у обочины, Тэхён повернулся ко мне, и я нашла в себе смелости посмотреть ему в глаза. В них была усталость, смертельная усталость.

— Дженни, я очень рад, что ты поехала со мной. Но если ты будешь так же нервничать на празднике, мне придётся поубивать всех присутствующих к чертям.

Я сделала вдох.

— Я постараюсь выглядеть как счастливая невеста, польщённая приглашением.

— Да, сосредоточься на этом. Данте и Чезаре уже ждут нас возле Олимпа.

— Чезаре?

— Твой новый телохранитель.

Мы снова двинулись в путь, на этот раз машина ехала куда быстрее, чем до этого. Напряжение в салоне исчезло, и хотя страх никуда не делся, я стала более расслабленная.

— Он останется с тобой в особняке. Я выделю ему комнату возле твоей спальни, чтобы он всегда находился рядом.

Эта новость привела меня в шок.

— Он будет со мной постоянно?

— Да, включая завтрак, обед и ужин, все твои прогулки и прочее. Чезаре не оставит тебя ни на минуту без присмотра. Не протестуй, просто смирись. После сегодняшней вылазки у тебя добавится врагов и до свадьбы я хочу спать спокойно в своей квартире, не переживая о твоей безопасности.

Этот контроль совершенно меня не порадовал. Да, он беспокоился обо мне, но это решение с телохранителем переходило все границы. Он едва ли не нарушал моё личное пространство.

— Он будет смотреть за мной, даже когда я принимаю душ и хожу в туалет?

Сталь в его голосе говорила о том, что мне не удастся настоять на своём. Он не пойдёт ни на компромиссы, ни на мольбы.

— Если я этого захочу.

— Ты позволишь другому мужчине увидеть меня обнажённой? А что, если мы оба воспользуемся ситуацией?

Я прекрасно помнила о пункте неприкосновенности в нашем с Тэхёном договоре. Но это не значило, что я не могла иметь связь с другими мужчинами.

— Не волнуйся, если хоть один мужчина, кроме меня, прикоснётся к тебе, он останется в лучшем случае без рук.

Я сглотнула, явно напуганная его откровением, в котором так ясно проступила агрессия и собственничество, как могла бы кровь на белой ткани.

— А в худшем? — спросила я уже без особого неповиновения.

— Без жизни.

Оставшуюся дорогу мы ехали молча и теперь мои мысли вращались уже не вокруг Олимпа и примирения моей семьи с Королевской коброй.

***

Я с самого начала знала, что вечеринка в притоне станет для меня испытанием, но всё оказалось даже хуже, чем я думала. Здание Олимпа было огромным и больше походило на итальянское палаццо с красной черепицей и золотым фасадом, окружённое несколькими акрами парковой территории, почти полностью забитой машинами. Что-то подсказывало мне, что даже в будние дни количество посетителей не уменьшалось, но сегодня нас всех ждало особое представление. Возле главного здания оказалось ещё несколько гостевых домов. Тэхён сказал мне, что чаще всего там клиенты предпочитают уединяться с девушками. К входной двери вела двойная лестница, у основания которой стояли две мраморные статуи девушек-ангелов в полуобнажённом виде.

У входа охрана встретила нас кивком головы и открыла двери. Внутри оказались кессонные потолки, колонны и полы были сделаны из белого мрамора. Зал уже был полон гостей, и первое, что бросилось в глаза — девушки, разодетые в белые одеяния, драпированные по вертикали подобие платьев древнегреческих богинь. Однако было совершенно очевидно, что под ними не было нижнего белья. Они разносили по залу сладости и вино, значит, были вместо официантов.

Стефано Авогадро, владелец Олимпа, и его спутница возникли перед нами с приветствиями, и Тэхён высказал им свои поздравления. Милая девушка возле сутенёра оказалось его сестрой по имени Скай. Её глаза были холодными, и я поняла, что в душе она также напугана происходящим, как и я.

Стефано потянулся к моей руке, его губы плотно прижались к коже, а затем его язык метнулся и лизнул её. Сопровождающая его ухмылка чуть не заставила меня ударить его. Я быстро убрала руку, с трудом удержавшись, чтобы не вытереть её о платье. Тэхён даже если что-то заметил, то виду не подал. Стефано был высок ростом, на одном уровне с моим женихом, сегодня на нём был безупречный белый костюм и дьявольская улыбка с хищными глазами портили образ ангела. Передо мной стоял дьявол, для которого жизни людей — ничто. А девушки — всего лишь товар, который приносит ему доход.

Мы прошли в центр зала, и я постаралась меньше обращать внимание на щеголявших туда-сюда почти голых девушек-официанток. Переводя взгляд на гостей, легко можно было заметить, что мужчины были вполне довольны, в отличие от их спутниц. Наверняка многие были женаты, но вряд ли их волновали чувства их жён, раз они так откровенно пялились на девушек. Отношение к браку здесь ничем не отличалось от снежных барсов.

Чезаре и Данте следовали за нами беззвучной тенью, что я не сразу заметила их. Они почтительно оставались на расстоянии, когда мы останавливались, чтобы поговорить с другими гостями. Здесь Тэхён встретил несколько своих партнёров по бизнесу, но они предусмотрительно обсуждали дела, стараясь не заходить в разговор глубже, прекрасно зная, что подробности не для женских ушей. Почти все здесь были с супругами.

— Ким Тэхён, — нас остановил мужчина стройного, но крепкого телосложения, в бежевом костюме. Рядом с ним шла девушка ростом гораздо ниже его, с копной чёрных как смоль волос. Она улыбнулась нам своей самой искренней улыбкой, когда её взгляд остановился на мне.

— Диего, я думал, ты будешь занят делами в Нью-Йорке.

— Я тоже так думал, но, получив приглашение Стефано, подумал, что отказ будет невежливым. Моя невеста Агата настояла на том, чтобы поехать вместе. Хотя это место едва ли предназначено для женских глаз.

— О, зная Стефано, именно на женскую аудиторию он и рассчитывал. Сегодняшний цирк — отличная возможность рассорить множество семей.

Они перешли к разговору о бизнесе и далее смысл я потеряла. Диего настоял, чтобы я и его невеста Агата отошли и немного познакомились поближе. Данте остался возле Тэхёна, а Чезаре последовал за мной. Мы встали у окна и взяли по бокалу шампанского. Агата первой начала разговор.

— Ты ведь, как и я, выходишь замуж.

— Да, это так, — поддерживать эту тему мне очень не хотелось. Почему она не могла заговорить про последний писк моды или про свой маникюр? Только об этом и говорили девушки снежных барсов.

— Все думали, что Дон выберет себе девушку из богатой семьи, но о тебе ничего никогда не было слышно. Ты не отсюда, да?

Я замешкалась, мы с Тэхёном не обсуждали, что мне отвечать людям на такие вопросы, так как предполагалось, что наедине со мной никто не будет разговаривать, а в присутствии Дона спрашивать о таком некорректно.

— О, я... Прилетела из Лондона.

— Лондона? Тебе так повезло, я никогда не была за пределами Королевской кобры, но отец нашёл для меня перспективного жениха. Диего — бывший капо армии, но сейчас в Нью-Йорке у него свой бизнес, и после свадьбы мы улетим туда.

Я постаралась увести разговор на более безопасную тему и, наконец, мы перешли к одежде. На девушке было длинное кремовое платье, а я была в золотом платье в пол с лёгким шлейфом, едва касающимся пола. Плечи мои были открыты, но здесь было достаточно тепло, чтобы носить и более открытые платья. Жаль, что теперь нормальную одежду я практически не буду надевать.

Наконец мужчины вернулись, рука Тэхёна по-хозяйски уместилась у меня на пояснице и, попрощавшись с Диего и Агатой, мы разошлись.

— Она спросила, откуда я.

— И что ты ей ответила?

— Из Лондона.

— Отлично, ограничивайся этим, не давай никому подробностей.

Когда нас снова поглотила толпа улыбающихся гостей, мне стало не по себе. В зале появились девушки в топах с кокетливыми завязками-шнурами вокруг талии и коротких юбочках. Они флиртовали с гостями и приглашали их наверх, туда, где наверняка находились ВИП-комнаты, совершенно не обращая внимания на то, что те имели кольца на пальцах, и их жёны находились рядом, наблюдая за флиртом. Кто-то поднимался наверх втроём, но по большей части женщины оставались в зале, облегчённо выдыхая, когда их спутники исчезали из виду. Это был грандиозный день для зловещего места, где преступные сделки расцветали бутонами коррупции и беззакония. Но я вовремя одёрнула себя. Это мафия. Это и есть закон. А закон не значит мораль.

Яркое освещение бросало свет на людей, демонстрируя их смуглые лица, на которых непременно отразились грехи и прегрешения. Витражные окна, отливающие фиолетовым, заставляли дрожать души мужчин, создавая атмосферу страха и загадки. Огромные ковровые дорожки вели к неприступным дверям залов, где скрытые сделки и мутные соглашения предназначались для головорезов высшего класса. Аромат дорогих сигар и коньяка медленно заполнял воздух и подчёркивал обширность и роскошь Олимпа. У меня закружилась голова, яркий свет погас, девушки выстроились возле стены в ряд, держа подносы с сотнями свечей. Послышался неприятный звук, рука Тэхёна крепче сжалась на моей талии, почти болезненно. Я подняла голову вверх, и мой рот приоткрылся от шока. На высокоподнятой сцене царил тёмный трон, а на нём восседал хозяин Олимпа Стефано Авогадро.

— Уважаемые гости и дорогие друзья! Сегодня я здесь перед вами с гордостью и с благодарностью сообщаю, что наша замечательная империя Олимп отмечает своё семидесятилетие. Это период, который дорог не только нам, но и всей Королевской кобре. В этом притоне звучали настоящие песни, здесь разбивались стекла, здесь зажигались самые известные искры революции, совершенства и искусства. Олимп смог собрать под своей крышей самых ярких, самых талантливых и самых безумных девушек. Здесь зажигалась душа и сердце каждого, кто был готов полностью отдаться своим желаниям. А что такое желание? Конечно же, это искусство, это возможность познать не только тело, но и душу. Спасибо, дорогие гости, за то, что вы сейчас здесь. Сегодня я не могу быть более гордым за то, что смогу продолжить создавать историю с вами.

Мне стало нехорошо, я всматривалась в каменные лица девушек и не видела ни единой эмоции. Этот праздник не для них, он для мужчин, которые не прочь сломать чью-то невинную душу и тело.

— Позвольте представить вам лучших девушек на сегодня. Через полчаса состоится аукцион, и за соответствующую сумму вы сможете забрать понравившуюся на целых двое суток!

Толпа радостно загудела. Не люди — животные. Я пыталась найти сострадание или жалость хоть на чьём-то лице, но все были одинаково радостны, а девушки и женщины отворачивались, уходили в туалет или прощались со спутниками и уезжали, чтобы не видеть всего этого. Толпа заметно редела, и вскоре кроме мужчин никого не осталось, может, около десяти девушек, включая меня, но они упорно смотрели в телефон, словно происходящее их не волнует. И только я не могла оторвать взгляд от сцены.

— Дженни, если тебе не хочется это видеть, я скажу Чезаре он отвезёт тебя домой.

— А ты? — он предложил мне уехать, но сам, видимо, не прочь был остаться и досмотреть представление, а может, и поучаствовать в торгах. Тошнота подступила к горлу, я схватилась за его руку, чтобы не упасть. Голова у меня кружилась так, что пол поочерёдно менялся с потолком.

— Я должен остаться, — его слова прозвучали почти обречённо. Внезапно появился Данте, он сочувствующе положил руку мне на плечо.

— Нам не доставляет удовольствие смотреть на это всё, как и некоторым здесь. Но ни один мужчина не ушёл из зала, не сбежал, как чувствительная девчонка. Если мы сейчас уйдём, то потеряем лицо, — Данте говорил почти устало, так, словно объяснял ребёнку простую истину.

— Интересно, это признак трусости или совести? — с трудом произнесла я, не думая, что кто-то меня услышит, настолько тихо я говорила.

— Совесть — это официальное название трусости, и без этого, к сожалению, не выжить. Любое проявление гордости или отваги сочтут за слабое место, и люди набросятся на тебя, как стая голодных собак.

Безэмоциональный голос Тэхёна слегка привёл меня в чувство. Он всё ещё слишком сильно сжимал мою талию, но я не протестовала, боль слегка отрезвляла. Стефано рассказывал о своих девушках, как оценщик о красивых вещах на полках. Упоминал их предысторию и выставлял самые сокровенные факты на суд людям.

— Кому-то выпадет отличный шанс обрести гармонию и духа, и тела. Разве это не прекрасно? — сказал Стефано после того, как закончил рассказывать о каждой из девушек. Внезапно из толпы кто-то выкрикнул:

— Гармония духа и тела — это искусство! А то, что ты устроил здесь — это разврат для похотливых дьяволов, низина нашего общества!

Воцарилась тишина. Люди оглядывались в попытке найти смельчака, но это оказалось тщетно.