Danser, dîner, dormir | Танцы, ужин, сон (2/2)

К некоторому разочарованию, отличий по вкусу от другого, «неравного» себе, он не заметил, но вот гамма эмоций и послевкусий — о да, они были уникальными. И психиатр был рад разделить эту трапезу с ней, пусть она и не догадывалась ни о чём.

Когда с десертом было покончено, подарки уже лежали под рождественской елью, а вечер начал мягко перетекать в ночь. Ганнибал заметил, что Софи начала ощущать себя неловко. Она молчала, уставившись в камин, не находя ни слов, ни действий, казалась смущённой.

— Как давно ты была в отношениях?

Софи поворачивается к нему, чуть ёрзнув на диване. Этот вопрос вывел её из мыслей и несколько сбил с толку.

— Я… Ну… Давно, кажется, — пожала она плечами. — Не люблю об этом говорить.

— Как скажешь, — спокойно кивнул Ганнибал, рассматривая её лицо с любовным интересом. Она, не отворачиваясь, позволила теперь и себе хорошенько рассмотреть все его черты, запомнить и отложить в памяти каждую.

Ганнибал мягко касается её руки, ласково поглаживает кожу, не сводя с девушки глаз, а затем, намереваясь действовать, придвигается к ней, протягивает руку, беспеременно отслеживая реакцию, и, не встретив отторжения, гладит Софи по лицу.

— Ты меня боишься? — всё же спрашивает Ганнибал, ощущая в ней скрытые опасения. Смотрит в тихоокеанские волны её глаз, ожидая проблеска ответа.

— Нет. Не боюсь.

Кажется, момента идеальнее найтись не могло, а Ганнибал был далеко не из тех, кто медлил без причин. Приблизив её лицо к себе, Ганнибал, в свете огней камина, целует её. Теперь это уже был не импульсивный страстный поцелуй, а мягкий и чувственный. Она ответила ему с жертвенной осторожностью, будто бы пытаясь распробовать, каковы на вкус его губы и какие в них мотивы. Между этих раздумий интенсивность поцелуя разрасталась, руки Ганнибала притянули её за талию к себе, пока ещё избегая собственнических движений. Когда руки девушки потянулись к его шее, он чуть отстранился, шепча ей в губы:

— Всё же останешься на ночь?

Та кивает, и поцелуй продолжается. Избегая превращения сцены в подростковое любопытство, он подхватывает девушку на руки и относит в спальню. Усадив гостью на идеально застеленную кровать, Ганнибал вновь тянется к её лицу. Сначала руками — они горят, жаждут плотного прикосновения. Девушка смотрит на него широко открытыми глазами, её дыхание сбилось, потяжелело, она и сама хватается за его руки, сжимая запястья, требуя всё большей ласки.

Ганнибал улыбается ей, поглаживает, сжимает чуть сильнее. Следом оставляет долгий поцелуй на лбу, полной грудью вдыхает томный, будоражащий запах её кожи. Она же притягивает его за шею, одной рукой проходится вдоль волос на затылке, рассыпая идеальную укладку. Ганнибал вновь возвращается к её губам, ощущая внутри себя, как яро захватывает его страсть и вожделение.

Руки сами собой нырнули под растянутый девичий свитер, с приятным удивлением не ощущая под ним белья. Сначала они проходятся вдоль спины, уже жадно желая кинетического контакта, чуть сжимают хрупкое тело, притягивают ближе. Одно мгновение, и свитер остаётся где-то на другом конце кровати, увидеть сейчас который в тусклом свете не представлялось возможным. Продолжая разгорячённые поцелуи, Ганнибал скидывает и свой свитер, подставляя торс под ласковые прикосновения девушки.

Вновь отходя от губ, Ганнибал прикасается к её шее, оставляя жадные поцелуи и красноватые пятна на их местах, лихорадочно спускается к ключицам и всему, до чего может дотянуться из своего положения. Одной рукой он всё ещё держит её спину, теперь уже крепко, а второй прикасается к обнажённой и тёплой груди скромного размера. Её худоба, беззащитность, сломленность — возбуждали ещё больше, позволяя чувствовать полную власть над этим телом.

Поцелуй за поцелуем, одно касание сменяет другое — и брюки обоих уже где-то на полу. Уютно устроившись на ней, Ганнибал не останавливается: прижимает почти обнажённую девушку к себе, его рука цепко впилась в её бедро, но всё же прелюдию он затягивает, позволяя Софи расслабиться. Однако где-то внутри он всё же ощущает её напряжение, неполную отдачу.

Когда рука отнимается от бедра и уже осторожно, ласково устремляется сначала на поверхность тонкой ткани трусов, осторожно прикасаясь к чувствительным точкам, а затем и вовсе под них к влажной теплоте, Ганнибал слышит тихий выдох, ощущает его на поверхности своей кожи и прикасается губами к шее Софи, чуть прикусывая изнеженную поверхность.

Неожиданно она хватает его за запястье той руки, что пытается сделать приятно. Отстранившись от шеи, Лектер вопросительно смотрит в глаза своей пассии, ожидая, что та собирается что-то ему указать, но совершенно неожиданно сталкивается с испугом в глазах девушки. И Ганнибал вполне понимает это молчаливое прошение, тут же убирает руку, теперь уже мягко положив её на бедро девушки.

— Что-то не так? — тихо спрашивает Ганнибал, всё же надеясь, что страсть и желание не исчезнут у обоих, но ему приходится столкнуться с реальностью.

— Да… — она говорит совсем тихо, смущённо. Софи боится его оттолкнуть, обидеть, отчего в глазах её всё больше испуга и вины. И это было не стеснение девственницы, Ганнибал знал, что у Софи уже были мужчины, да и не только они, но всё же что-то мешало ей в данный момент. Он понимал, что на этом их не начавшееся соитие окончено, но не до конца понимал почему. Что на неё так повлияло? Он где-то оступился или всему виной недавняя вечеринка?

Ганнибал осторожно отстранился от неё, присаживаясь и стараясь не скользить взглядом по изящным формам. Девушка присела в след за ним.

— Прости… Я… — как непривычно было слышать от неё такой виноватый тон. Звезда спорта, всегда самоуверенная, остроумная и блистающая дама, оказалась такой смущённой и загнанной перед ним. Это ли она настоящая?

— Не нужно, — он останавливает её, берёт за запястья, прижимает к своему лицу, намереваясь показать нежность и заботу. Затем осторожно притягивает её к себе, заключая в тёплые объятия своих окровавленных рук. — Ничего. Главное, что мы вовремя остановились, правда? — Лектер поглаживает свою девушку по волосам, говорит негромко, убаюкивающе, ощущая ладонью дрожь её тела. Софи, в свою очередь, крепко прижалась к нему, вслушиваясь в речь и не веря тому, как он поступает. Много ли тех, кто сделал бы нечто подобное для неё? Редкий мужчина бы обратил внимание на её эмоции, ещё более редкий остановился бы, чтобы успокоить. — Сейчас я приготовлю для нас тёплую ванну, возьмём вина, расслабимся, а потом пойдём спать. А утром я накормлю тебя вкусным завтраком и отвезу домой, хорошо? — та кивает, и он продолжает заставлять её доверять. — Ты устала, столько всего произошло.

Оставив её наедине с собой, Ганнибал удалился набирать для них ванну, сам оставаясь наедине со своей физиологией. Когда вода зашумела, Лектер взглянул в зеркало, опираясь руками на раковину. Из отражения на него смотрел слаженный мужчина с лёгким раздражением в глазах. После всех заигрываний и разговоров он настроился на то, чтобы получить девушку полностью, но обстоятельства сыграли иначе, и ему теперь приходилось с этим мириться. Всё же он не намеревался просто использовать её для удовлетворения собственной похоти. Софи была ему слишком интересна и в других целях, чтобы расправляться с ней так просто. Ганнибал уже сделал для неё слишком многое и терять её не собирался. Тёплая совместная ванна должна была помочь ей расслабиться, прийти в себя и довериться ему. К тому же, это был прекрасный очередной способ сблизиться и просто насладиться обществом друг друга. Так или иначе, её присутствие в доме делало его… не таким мрачным и холодным.

Вернувшись за ней, он уже улыбался и, взяв Софи за обе руки, довёл до ванной. Возможности приглушить свет не было, отчего он просто выключил его, расставив по ванной комнате свечи, что создавали уют. Это вызвало у девушки улыбку.

Вода ласково обнимала кожу обнажённых тел, они сидели друг напротив друга, и теперь Софи смогла рассмотреть, какое красивое и развитое у Ганнибала тело, и как он хорош в свете свечей.

— Могу я узнать, что случилось? — тон мягок, Ганнибал потягивает тёмно-красную субстанцию из бокала. Ничто иное, как Кьянти. Для особого случая.

Девушка тоже делает глоток, ощущая, что если этот бокал не будет последним, то завтра вполне может быть похмелье, и всё же отвечает.

— Из-за произошедшего на дне рождении мне…

Ганнибал кивнул, поняв с полуслова.

— Прости. Мне следовало подумать об этом самому, — Ганнибал тепло улыбается ей, потягивая вино одной рукой и поглаживая Софи по ноге другой.

Нежданно в щель двери просунулась кошачья мордочка, после чего послышалось тихое «мяу». Котёнок с любопытством смотрит на людей, а те с неменьшим любопытством взглянули на неё. Мелисса важно принюхивается к запаху горелого воска и аромата пены, а затем запрыгивает на бортик ванны, прохаживается вдоль. Но тут лапка юной разведчицы соскальзывает, и котёнок с громким, уморительным криком пытается избежать скольжения, но никак не может переубедить гравитацию и плюхается в воду.

— Мелисса, твою мать!

Оба человека дёргаются, но Ганнибал оказывается быстрее, вытаскивает ошарашенную и бултыхающуюся кошку на поверхность и усаживает на пол. Софи заливается искренним смехом, какого Ганнибал ещё никогда от неё не слышал, после чего начинает смеяться и сам, наблюдая за мокрым и испуганным существом, вид которого напоминал обиженного ребёнка.