Danser, dîner, dormir | Танцы, ужин, сон (1/2)

10 лет назад. Париж.

Сочельник. 24 декабря.

После тяжёлого разговора они всё также сидели против камина на бархатном диване. Ганнибал держал её за руку, со спины прижимая к себе, и оба задумчиво смотрели в огонь. На фоне продолжала играть излюбленная Ганнибалом и слишком хорошо знакомая Софи классика. Но вот мелодия сменилась, заиграл «Walz №2», и Ганнибал, улыбнувшись внезапной мысли, поднялся, не выпуская руки Софи из своих.

— Давай немного потанцуем перед ужином, м-м? — он улыбается ей уже ласково. Хищник получил то, что хотел и скрылся в недрах его личности. Софи подняла лицо, на нём ещё виднелись следы от недавно пролитых слёз: губки припухли, отекло и под глазами, румянец засветился на щеках и носу, реснички ещё не высохли и слиплись, ловя вечерние блики. Но девушка улыбнулась с непривычным, для всех этих месяцев, спокойствием и поднялась вслед за его рукой.

— Вальс? — слегка улыбается она, свободной рукой удаляя остатки слёз. Ганнибал кивает и притягивает свою пассию к себе. Затем перемещает левую руку на женскую талию, а вторую чуть выпрямляет, вставая в позицию.

Все четыре минуты произведения они легко кружатся в самом знаменитом танце, их лица не покидают едва заметные улыбки. Ганнибал видит в глазах её свет уходящего солнца, так приятно сочетавшегося с цветами её натуры, и он старается запечатлеть этот момент у себя в памяти, подобрать для него нужную ячейку и сохранить там. Кто знает, сколько это продлится? Что на самом деле несут их чувства, и во что они выльются? Может, эта любовь станет для них случайной смертью<span class="footnote" id="fn_35312276_0"></span>? Да и есть ли сейчас место такому опошленному слову как «любовь»?

Оно так затаскано, искусано, сотню раз вознесено и тысячу раз растоптано. Быть может, ими же самими. Но что же они могут теперь, поддавшись порыву эмоций и атмосферы, смотря друг другу в глаза?

Софи молчала. Ни слова не сказала о своих чувствах, но нужны ли были ему слова после того, что она сделала? Да, два дня назад девушка была опьянена, её кровь смешала в себе и алкоголь, и наркотики, но не мог же тогда в ней возникнуть такой порыв без причин? А тот кроткий поцелуй возле ели, который не остался безответным?

Но Ганнибал ни в коем разе не спешил. Ему хотелось дать ей время освоиться в новой роли, привыкнуть к его большему участию.

Софи напоминала ему о сестре, так несправедливо погибшей. Конечно, она не была ею, и образ её был совершенно иным, но одно и то же чувство внутри Ганнибала связывало двух этих существ: желание защитить, укрыть. С Мишей этого не удалось. Может, удастся с ней? Незакрытый гештальт не отпускал. И это пробуждало в нём более глубокие чувства.

Что он в ней нашёл? Объяснения себе не находил и Ганнибал, цепляясь в ней сразу за всё и не за что одновременно. Это походило лишь на одержимость теми редкими эмоциями, что он, к своему удивлению, улавливал, находясь подле.

Музыка кончилась, замерла — последняя мелодия в пластинке. Замер и Ганнибал, не выпуская Софи из танцевальных объятий, он рассматривал её глаза. Девушка смотрела на него в ответ, вчитываясь в вишнёво-карие глаза, надеясь, что этот алый оттенок выложит на роговице нужный ответ. На что она так неясно согласилась? Что её ждёт рядом с этим человеком, сдержит ли он свои слова, не предаст ли, как предавали прочие?

Доверие. Это сложный процесс, формирование которого зависит от множества факторов, начиная с ранних детских воспоминаний и заканчивая опытом общения во взрослой жизни. Дети, получающие достаточно заботы, внимания и понимания, склонны в будущем проявлять большее доверие к окружающим. Несправедливость и негативный опыт в раннем возрасте, напротив, могут сказаться на формировании скептического отношения к другим людям. Эффективная коммуникация и способность слушать друг друга с открытым умом и сердцем способствуют формированию доверия. Эмпатия — способность понимать и разделять чувства другого человека — играет ключевую роль в этом процессе. Когда человек чувствует, что его слышат и понимают, он склонен открываться и доверять. Люди, разделяющие схожие взгляды и цели, часто ощущают более тесную связь и готовы доверять друг другу. Они начинают с небольших актов доверия, наблюдают реакцию партнера и постепенно расширяют круг своей открытости. Постоянная последовательность позитивных взаимодействий укрепляет доверие. Формирование доверия может требовать преодоления страха и сомнений. Отношения, основанные на доверии, способствуют эмоциональной близости, сотрудничеству и укреплению связей между людьми. Развивая навыки эмпатии, открытой коммуникации и учитывая свой личный опыт, мы можем учиться создавать и поддерживать долгосрочные доверительные отношения.

— Я рад, что ты решилась, — Ганнибал удовлетворённо улыбается, чуть крепче сжимая талию девушки. Она была так близко, её запах сбивал с мыслей, глаза заставляли потеряться, а губы так и манили, заставляя прежде уравновешенное лоно умоляюще постанывать под невинным напором всего её существа. Желание бросить её на диван, раздеть, предаться страсти — воспылало мгновенно, но сейчас это, к его сожалению, было совершенно неуместно.

Девушка нерешительно улыбается в ответ на его слова, но остаётся смотреть с молчаливой покорностью.

— Ты можешь довериться мне. Я всё приму. А теперь нас ждёт славный рождественский ужин. Я приготовил для тебя кое-что особенное, — короткий взгляд на настенные часы. — Самое время. Более чем уверен, что сегодня трапезами ты себя не баловала, поэтому оставь это мне, — с секунду подумав, он слегка усмехнулся, добавляя и пробуя следующее слово на вкус, — дорогая.

— Жажду узнать, что это, — её руки мягко лежат на плечах Ганнибала, тот загадочно улыбается ей, а затем мягко отстраняется, перемещая одну руку ей на спину и подталкивая к столовой.

— Пара минут, и я к тебе присоединюсь.

Сам ужин прошёл непримечательно за лёгкими и привычными беседами, к которым теперь добавилась и откровенность. Однако же Ганнибал продолжал бесперебойно отслеживать каждое действие, движение и эмоцию Софи, не желая быть обманутым. Шансы попадания ножа в спину были сведены к минимуму, но не к нулю.

Рождественский гусь и гарнир были съедены с большим аппетитом, к ним добавилось настоящее шампанское<span class="footnote" id="fn_35312276_1"></span>, достать которое во Франции было не так уж и трудно. После четырёх бокалов на двоих часы пробили восемь, приближая время особенного десерта.

Ганнибал скрывается в кухне, подходя к сервировке десерта со всей деликатностью: в половинке спелого и ровного апельсина, вместо мякоти, лежит кровавый мусс, рядом с ним два традиционных к десерту печенья, а по другую сторону педантично выложены свежие ягоды: малина, ежевика и голубика. Он постарался угодить её вкусам. Свою порцию Ганнибал сервирует аналогично, но уже не так бережно, не желая заставлять даму ждать. Гордо выходит из проёма, появляясь в столовой с двумя тарелками по обе руки, выставляет их перед мягко-улыбающейся девушкой, встречающую его с восхищением.

— Сангвиначчо дольче. Пожалуй, мой самый любимый неаполитанский десерт.

Поскольку кулинария не была сильной стороной Софи, мужчина не был уверен в том, что она знает о составе десерта, поэтому поспешил объяснить:

— В основе используют не шоколад, а свиную кровь, с добавлением шоколада, корицы, какао и сахара. На Юге Италии был обычай собираться на местной площади и устраивать небольшой «свиной фестиваль», на котором мясники забивали животных и собирали теплую, насыщенную кровь. Они же смешивали собранную кровь с молоком, сахаром и шоколадом, превращая массу в бархатистый пудинг. Как правило, забой проводили зимой, перед началом Великого поста, и этот период припадал на конец Венецианского карнавала, поэтому Сангвиначчо вскоре стал его классикой, и его употребляли с бисквитами или печеньем.

— Для настоящих гурманов, — улыбнулась Софи, но какого-то отвращения к самому десерту и его истории в ней не промелькнуло, как и догадок об истинном составе блюда.

— Да, именно так, Софи, — с плутоватой ухмылкой он проходит к своему месту, однако свой десерт есть не спешит. — Гурманы — это люди, чьи чувства касаются не только телесных удовольствий, но и искусства вкуса; искусства, которое является одним из самых изысканных и сложных. Они ищут нечто выдающееся, нечто, что поднимет вкусовые ощущения на небеса. — Ганнибал смотрит, как девушка начинает аккуратно и, с приятным ему удовольствием, расправляться с десертом.

— Пожалуй, это как быть поэтом в мире вкуса, исследователем в мире чувств, философом, погруженным в глубины наших желаний, — отвлекаясь от десерта, произносит девушка. В её руке печенье, но она слегка отводит её, продолжая мысль: — Гурман знает, что искусство вкуса — это не только наслаждение, но и знание, невероятная внутренняя гармония, которая может быть достигнута только теми, кто искренне стремится к этому.

Ганнибал приятно удивлён и улыбается, как учителя улыбаются своим гениальным ученикам.

— Ты права, и я, как кулинар, полностью согласен с твоими словами, — негромкий смешок, и Ганнибал поднимает бокал с остатками шампанского. — Выпьем за тех, кто знает цену искусства и вкуса.

Они осушили бокалы. Софи продолжила есть, а Ганнибал же с упоением наблюдал за ней, пожёвывая печенье и отвлекая разговорами, чтобы та не заметила, что он своим блюдом несколько брезгует. Однако она заметила.

— Ты… не ешь? — девушка остановила на нём внимательный взгляд — всё же какое-то напряжение между ними оставалось.

Ганнибал снисходительно улыбается, собираясь развеять её сомнения. Всё же, интерес в нём был, не смотря на внутренние возражения.

— Ты меня заговорила, — он берёт печенье, опускает в десерт и пробует.

Такого экспириенса Лектер ещё не устраивал. Раньше Ганнибал ел только тех, кто ниже него, кого он приравнивал к животным. Ел с теми, кого считал приближенным к нему, и изредка с теми, кого считал равными себе. Но никогда прежде он не ел равных себе, и никогда не ел себя в компании равного себе.