Часть 11. Почти навсегда… (1/2)

Реджина проснулась первой. Её ресницы чуть дрогнули, а взгляд медленно скользнул по комнате, где солнечный свет пробивался сквозь слегка раздвинутые плотные шторы. На короткое мгновение ей показалось, что всё, что произошло ночью, было лишь сном: сладким, невозможным, до боли прекрасным. Но стоило ей почувствовать на своей талии тёплые, обнимающие руки, услышать ровное дыхание у самой шеи — тревога растаяла.

Она выдохнула с облегчением и улыбнулась.

Осторожно, чтобы не разбудить Эмму, Реджина повернулась в её объятиях, пока не оказалась лицом к девушке. Эмма слегка шевельнулась, но лишь сильнее обняла Реджину, будто инстинктивно чувствуя, что та может выскользнуть из её рук. Реджина задержала дыхание, рассматривая её.

Боже, как она красива…

Реджина изучала её черты, как будто видела впервые: аккуратные брови, прямой нос, пушистые ресницы и губы… нежные, чуть припухшие после ночи, полной поцелуев. При мысли об этом Реджина едва заметно ухмыльнулась, чувствуя, как в теле снова пробуждается тепло.

Она лежала так долго, неподвижно, просто смотрела, как будто боялась спугнуть что-то настолько волшебное. И только когда дыхание Эммы изменилось, стало чуть глубже, Реджина поняла, что та просыпается.

Эмма ещё не открыла глаза, но её губы уже растянулись в улыбке, просто от осознания того, кто лежит рядом. Она чувствовала её.

Чувствовала, как Реджина смотрела.

— Привет… — выдохнула она, когда их взгляды встретились.

— Привет, — ответила Реджина, не скрывая нежности.

— Давно проснулась?

Реджина лишь слегка повела плечом, словно не желая признавать, что лежала так уже довольно долго, зачарованно разглядывая блондинку. Эмма улыбнулась шире.

— Ты могла бы разбудить меня.

— Ну… ты так сладко спала, — протянула Реджина. — Я была не против подождать.

— Ммм… какая ты заботливая, — усмехнулась Эмма и нежно поцеловала её в лоб. — Ты хорошо спала?

— Очень, — счастливо улыбнулась Реджина. — А ты?

— Если честно… — Эмма театрально вздохнула. — Мне почти не дали возможности поспать. Отвлекали всю ночь.

Реджина нахмурилась на секунду.

— Я мешала тебе спать?

— Ещё как, — возмущённо сказала Эмма, изображая страдания. — Признаюсь, ты меня изрядно утомила.

Реджина вскинула брови, теперь уже осознавая намёк.

— Ну уж простите, — фыркнула Реджина, пытаясь сделать вид, что не улыбается. — Если ты так хотела спать, то в следующий раз…

Она осеклась, смутившись своим же заявлением. Эмма уловила это мгновенно.

— В следующий раз? — повторила Эмма, приподнимая бровь и хитро улыбаясь.

Реджина поджала губы, но собралась и смело продолжила:

— В следующий раз можешь просто отвернуться и закрыть глазки.

Эмма тихо рассмеялась и притянула девушку ближе. Её губы легли на шею Реджины, оставляя едва заметные следы, отчего брюнетка прикрыла глаза.

— Ох, Реджина… — сказала Эмма, лениво целуя. — Едва ли я смогу заснуть, когда рядом со мной лежит такая притягательная девушка.

— Ты можешь спать в другой комнате… — выдохнула Реджина, запрокидывая голову, едва держась за самообладание, ведь губы Эммы снова коснулись самой чувствительной точки на её шее.

— О нет. Ни за что. — Одним уверенным движением Эмма перевернула Реджину на спину, накрывая собой. — Плевать на сон. Можешь истязать меня сколько хочешь. — Сказала она, после чего наклонилась и с жадностью поймала её губы.

Спустя какое-то время, когда дыхание стало ровнее, а поцелуи — реже и чуть спокойнее, Реджина осторожно выбралась из объятий Эммы. Простыня мягко соскользнула с её плеч, обнажая спину. Она медленно села на край кровати и опустила ступни на прохладный пол.

Халат Реджины лежал на чуть поодаль и чтобы добраться до него, нужно было встать и хотя бы несколько шагов пройти полностью обнажённой. Мысль о том, что Эмма будет смотреть на неё при дневном свете, вдруг снова заставила сердце забиться чаще. Ночью было легче — темнота бережно скрывала смущение. Днём всё казалось иначе, намного реальнее.

Эмма тем временем перевернулась на живот и приподнялась на локтях, даже не думая вставать. Она лениво откинула волосы назад и с какой-то открытой, нежной наглостью смотрела на голую спину Реджины, на её тонкую талию и на изящный изгиб плеч.

Реджина заметила на себе этот взгляд, обернулась через плечо, и, встретившись с глазами Эммы, слегка смутилась. Внутри всё странно сжалось, от желания и неловкости одновременно. Эмма, уловив её колебания, игриво повела бровями:

— Хочешь, я отвернусь? — почти невинно предложила она.

Реджина задумалась всего на один короткий вдох, а затем покачала головой:

— Нет.

Она поднялась с кровати. Лучи утреннего солнца скользнули по её телу. Она не стала торопиться, просто сделала несколько шагов до халата, присела, подняла его и аккуратно накинула на плечи, пытаясь справиться с приятным волнением. Туго затягивая пояс халата на талии, она наконец обернулась:

— Как ты думаешь, остальные уже проснулись? — спросила она.

Эмма всё ещё лежала на кровати, подбородком опираясь на сложенные руки.

— Не знаю, — протянула она. — Полагаю, Джон уже наверняка на ногах. А вот наши новые лучшие подружки… — она усмехнулась. — Они вчера отлично повеселились. Зная Эбигейл, уверена — она всё ещё в постели.

Реджина тихо хмыкнула:

— То же самое могу сказать и об Элизабет.

Она подошла к туалетному столику, села на стул, взяла расчёску и начала аккуратно проводить ею по волосам. Эмма не сводила с неё глаз. Каждое движение — как будто замедленное. Рука, поднимающаяся к волосам. Профиль, отражённый в зеркале. Лёгкий наклон головы. Она вдруг ясно почувствовала — она хотела бы именно так начинать каждое утро, в этой тишине, в этом мягком свете, с этим видом.

С мыслью, которая давно уже жила в ней, но до этого боялась оформиться в слова, она тихо выдохнула.

— Поехали со мной, — Слишком просто для такой фразы сказала Эмма.

Реджина остановила расчёску на полпути, машинально всё ещё проводя ею по одной и той же пряди.

— Куда? — рассеянно спросила она. — Я думала, мы проведём эти дни здесь.

— Я не про эти выходные, — ответила Эмма, уже садясь, опираясь ладонью о матрас. Голос её стал серьёзным. — Я хочу, чтобы ты поехала со мной в Лос-Анджелес.

Рука с расчёской застыла. Несколько секунд Реджина будто не дышала. Затем она медленно отложила расчёску на стол, развернулась на стуле и посмотрела на Эмму. На лице тут же отразились растерянность и удивление.

Эмма к этому моменту уже успела встать. Она на ходу накинула рубашку и, застегнув только нижние пуговицы, шагнула ближе.

— Я серьёзно, — повторила она мягко. — Поехали со мной.

— Эмма… — голос Реджины дрогнул. — Ты же знаешь, что я бы хотела. Очень. Но я не думаю, что это возможно. По крайней мере не сейчас. Может быть… позже, когда…

Она не успела закончить, Эмма подошла почти вплотную, и в её голосе прозвучала откровенная досада:

— Когда что, Реджина? Когда ты выйдешь замуж?

Слова прозвучали резко, как хлопок. Реджина вздрогнула.

— Зачем ты так? — она вскинула голову, в карих глазах блеснула боль. — Зачем ты вспомнила об этом именно сегодня?

— Реджина…

— Ты же знаешь, я пыталась поговорить с отцом… но… — голос сорвался, она отвернулась, будто боялась, что слёзы выдадут её отчаяние окончательно. — Даже если я и смогу поехать с тобой сейчас, мне всё равно рано или поздно придётся вернуться.

Эмма замолчала всего на миг, затем осторожно взяла её за подбородок, заставляя повернуться к себе лицом. Потом ладони мягко скользнули к щекам, будто она хотела удержать её взгляд.

— А кто сказал, что ты обязательно должна возвращаться? — спросила она почти шёпотом.

Реджина моргнула.

— Что?

— Я предлагаю тебе уехать со мной навсегда, — Эмма смотрела прямо, не отводя глаз. — Я не хочу, чтобы ты выходила замуж, Реджина.

Эти слова повисли в воздухе, такие невозможные и бесконечно желанные. У Реджины закружилась голова — от страха, от радости, от самой мысли о том, что такой вариант вообще может существовать.

— Ты… ты серьёзно? — едва слышно спросила она, на что Эмма кивнула. — Но как? Что я там буду делать?

Эмма слегка пожала плечами, но в её глазах было только спокойное и твёрдое решение:

— Жить. — Она сказала это так просто, будто говорила о чём-то само собой разумеющемся. — Любить. Работать, если ты захочешь. Учиться. Делать всё, что ты сама выберешь. Без указаний. Без чужих решений.

Реджина смотрела на неё, как на чудо, которое до этого могла себе позволить только во сне. Сердце билось в груди быстро, неравномерно, будто не успевало подстроиться под эти слова.

— Я люблю тебя, Реджина, — продолжила Эмма уверенно. — И я хочу просыпаться с тобой каждый день. Видеть тебя счастливой. Не только здесь, не только в выходные… всегда. Поехали со мной?

Реджина сглотнула.

— Я буду жить… с тобой? — переспросила она, будто пытаясь примерить эту фразу на себя, вслух.

— Да, — без тени сомнений ответила Эмма. — Со мной.

— А твои родители? — голос Реджины снова стал тихим. — Что скажут они? Как ты им объяснишь?

— Я скажу им правду, — спокойно произнесла Эмма. — Это дом моей семьи, но и мой тоже. Это моя жизнь, мое будущее. Им придётся принять тебя. Я не позволю никому решать за меня, никто не станет выбирать того, кто может быть рядом со мной.

Реджина покачала головой, словно пытаясь отогнать мысль, которая казалась ей одновременно прекрасной и безумной:

— Эмма, это… это безумие.

— Вовсе нет, — мягко возразила та. — Безумие — жить всю жизнь так, как хотят другие.

Глаза Реджины наполнились влагой. Она сжала пальцы Эммы, словно боясь, что та исчезнет, как только она перестанет держаться.

— А что, если они никогда не примирятся с этим? — прошептала она. — Что если твои родные так и не примут меня? Что если… ты сама однажды поймёшь, что это была ошибка? Куда я тогда пойду? Если я сбегу вот так, сейчас… я никогда не смогу вернуться. Мои родители никогда мне этого не простят. И если вдруг… если вдруг всё пойдёт не так… если ты передумаешь, что будет тогда?

Эмма не отводила взгляда. Она будто впивалась глазами в каждое слово.

— Реджина, — мягко сказала она, — я никогда не передумаю.

— Ты не можешь знать… — голос дрогнул.

— Могу, — перебила её Эмма и чуть крепче сжала её руки. — Я знаю, что чувствую. Я знаю, чего хочу. И я хочу тебя. Только тебя.

На глазах Реджины выступили слёзы — на этот раз не от бессилия, а от того, как страшно и сладко было слышать такие слова.

— Я люблю тебя, Эмма, — произнесла она едва слышно. — Но я боюсь. Что если…

Эмма наклонилась к ней ближе, почти коснувшись её лба своим:

— Я понимаю, что ты боишься, — очень мягко сказала она. — Ты боишься потерять то, что у тебя было всегда, даже если это не делало тебя счастливой. Ты боишься разочароваться. Боишься шагнуть туда, где ещё не была. И я не смею этого недооценивать. Но одно я обещаю: что бы ни случилось, я никогда не оставлю тебя. Никогда не уйду сама. Только если ты сама попросишь об этом. Ты веришь мне?

Реджина закрыла глаза на секунду, как будто взвешивая всё на внутренних весах, а затем кивнула:

— Да.

Эмма коснулась губами её губ, коротко, почти благоговейно, словно подтверждая клятву. Потом провела руками по её волосам, чуть запутывая пальцы в тёмных прядях.

— Не нужно отвечать мне сейчас, — сказала она, заглядывая ей в глаза. — Я знаю, какой это шаг. Обдумай всё. Я буду в Лондоне ещё несколько недель. Но если ты скажешь «да», мы уедем сразу же первым рейсом. Ты не будешь ни в чём нуждаться, ни в чём, я обещаю.

Реджина смотрела на неё. На эти серьёзные голубые глаза, в которых не было ни капли лёгкого весёлого блеска, к которому она привыкла, только сосредоточенность и уверенность.

— Я верю тебе, — повторила она.

***

Exit Music (for a Film) - Radiohead ‧ 1997

Казалось, что время ускользало сквозь пальцы. После тех выходных за городом их встречи стали почти ежедневными. Реджина стала находить любые предлоги чтобы покинуть дом. Иногда она оставалась у Эммы на ночь, говоря родителям, что ночует у Элизабет: муж подруги всё ещё был в отъезде, и никто не сомневался в таком объяснении. Элизабет без лишних вопросов покрывала подругу и даже шутила, что чувствует себя сообщницей в прекрасном, но очень рискованном заговоре. Реджина же, засыпая в объятиях Эммы, забывала обо всём, она будто жила в совершенно другой, параллельной жизни, где всё было позволено.

Реджина была счастлива. Настолько, что всё, что касалось свадьбы, будто растворилось в тумане. Она знала, что день приближается, но всё это оставалось где-то далеко, и она вовсе не хотела об этом думать.

Эмма же почти не поднимала тему отъезда. Она не торопила, не давила, не задавала лишних вопросов. Она понимала: выбор, который должна сделать Реджина, — огромный и пугающий. Но в глубине души она была почти уверена, что решение уже принято. Она видела это в её взгляде, в том, как Реджина прижимается к ней, как смотрит, как улыбается. Иногда ей казалось, что сердце готово было выпрыгнуть из груди — настолько она верила, что Реджина скажет «да».

Эмма даже тайком забронировала два билета на рейс до Лос-Анджелеса, самый последний из возможных перед свадьбой Реджины. Она уже мысленно представляла, как будет показывать Реджине свой дом, вести её по солнечным улицам, знакомить со своей жизнью.

Однажды утром они лежали в объятиях на широкой кровати Эммы. Реджина прижавшись щекой к плечу Эммы, пальцами рисовала невидимые узоры на её коже.

— Расскажи мне о Лос-Анджелесе, — попросила она.

Эмма улыбнулась, провела кончиками пальцев по руке Реджины и начала:

— Это большой город. Очень светлый. Там почти всегда тепло, даже ранней весной. Утром пахнет морем, а днём — солнцем.

Реджина слушала с закрытыми глазами, будто погружалась в этот рассказ всем телом.

— А твой дом? — спросила она чуть тише.

— Он стоит на холме и довольно большой, там много света. Гостиная выходит на сад, а с террасы видно океан. По утрам я часто пью там кофе. Сидишь, слушаешь шум волн… — Эмма замолчала на секунду.

Реджина подняла взгляд:

— Мне бы понравилось.

Эмма удивлённо повернула голову:

— Ты… представляешь это?