Часть 4. Непрошеное чувство (2/2)

Эмма едва заметно пожала плечами и откинулась на спинку стула, её губы тронула лёгкая улыбка.

— Ты необычная девушка, Реджина. Мне бы хотелось узнать тебя получше. Вот и всё.

Реджина чуть усмехнулась, склонив голову набок.

— Думаю, я вполне себе обычная, мисс Свон.

— Уверяю тебя, это не так, — ответила Эмма с мягкой настойчивостью, в её голосе звучала абсолютная уверенность.

— Я бы сказала то же самое о тебе, — заметила Реджина, чуть прищурив глаза.

Эмма воодушевленно ухмыльнулась.

— Хочешь узнать меня получше? — спросила она с лёгким вызовом.

— То, что ты необычная, — спокойно ответила Реджина, и её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала.

Эмма прикусила губу, сдерживая улыбку, и удовлетворённо кивнула, словно получив больше, чем надеялась.

— И что же именно, по-твоему, делает меня необычной?

Реджина отвела взгляд и провела пальцем по краю бокала, пытаясь найти подходящие слова.

— Как будто ты и сама не знаешь, — бросила она, поднимая глаза.

— Возможно, — протянула Эмма, — но мне интересно услышать твоё мнение.

Она посмотрела на Реджину пристально, так, будто пыталась прочесть её мысли. Реджина на миг потерялась под этим взглядом — он был внимательным, но не давящим; в нём чувствовалось искреннее любопытство, смешанное с чем-то почти… нежным.

— Мне кажется, — наконец начала Реджина, — что ты… мыслишь иначе. Ты не боишься того, что скажут или подумают о тебе другие. Ты говоришь, что думаешь. Делаешь то, что хочешь. И, кажется, никто не в силах тебя остановить или осудить.

Она чуть улыбнулась, но в её взгляде мелькнула зависть.

— Девушки нашего круга обычно ведут себя иначе, они полагаются на мнение родителей… или мужа. Но ты, ты сама по себе.

Эмма слушала, не перебивая. На её лице играла едва заметная улыбка — одобрительная, но в ней не было абсолютно никакого высокомерия.

— А ты, Реджина? — спросила она после короткой паузы. — На чьё мнение полагаешься ты?

Реджина застыла, будто этот вопрос оказался слишком прямым, слишком личным.

— Я… — начала она и осеклась. Конечно, она знала ответ. Всю жизнь она слушала своих родителей. Свою мать. Всю жизнь следовала бесконечным правилам, которые ей навязывали. И теперь, когда грядёт её брак, она продолжит подчиниться — только уже мужу. Но если это так естественно, почему ей вдруг стало так тяжело это произнести? Она отвела взгляд, глядя на своё отражение в серебристой ложке.

— Я доверяю своей семье, — тихо произнесла она.

Эмма медленно кивнула, в её взгляде мелькнула тень сочувствия. Она чувствовала что Реджина говорит не совсем правду, но она не позволила себе ни вздоха, ни укора.

— Я тоже доверяю своей семье, — сказала она. — В конце концов, это самое главное, что у нас есть.

Реджина подняла глаза. Эмма улыбнулась — спокойно, чуть грустно. И в этой улыбке Реджина впервые заметила неуверенность, будто за ней скрывалось что-то очень личное, почти уязвимое.

— Но, — добавила Эмма после короткой паузы, — иногда доверие семье не означает, что мы обязаны следовать их пути.

Реджина затаила дыхание. В этих словах было что-то, что ей хотелось понять, но она не осмеливалась спросить. И всё же, в тот момент, глядя на Эмму, она впервые задумалась — а могла ли её жизнь быть другой?

Повисла неловкая тишина. Реджина хотела что-то сказать, но не знала, какие слова будут уместны. И, к счастью, в этот момент подошёл официант, несущий поднос. Его появление стало почти спасением.

Он поставил перед ними изящные тарелки с безупречно оформленным блюдом, от которого поднимался лёгкий пар, пахнущий лимоном, морем и свежей зеленью.

— Позвольте представить, — произнёс он с лёгким поклоном, голос его звучал торжественно. — Филе палтуса, запечённое с травами Прованса, под соусом из белого вина и шалота. К нему — обжаренные на сливочном масле молодые овощи и капелька цитрусового масла для свежести.

Он аккуратно расставил приборы, поправил салфетки и, закончив, с вежливым поклоном добавил:

— Приятного аппетита, дамы.

— Спасибо, — произнесли Эмма и Реджина.

Реджина взяла вилку, отломила небольшой кусочек рыбы и невольно улыбнулась: аромат был нежным, утончённым, а вкус — лёгким и гармоничным. Эмма, заметив её выражение, чуть склонила голову набок.

— Одобрение со стороны мисс Миллс? — произнесла она с тенью улыбки.

Реджина позволила себе лёгкий смех.

— Признаю, — сказала она, — выбор повара оказался безупречным.

— Вот и отлично, — тихо ответила Эмма. — Я не могла позволить себе плохой обед в твоей компании.

Реджина подняла глаза, и их взгляды встретились. И в этот момент Эмма подумала, что, возможно, именно так выглядит идеальное начало чего-то важного.

После обеда они неспешно вышли из ресторана. Воздух был тёплым, прозрачным, с лёгким оттенком весенней свежести, и Реджина вдруг почувствовала, как внутреннее напряжение, державшее её с самого утра, медленно отступает. Она удивилась этому — ведь утром сама мысль о встрече с Эммой вызывала в ней волнение, почти тревогу, а теперь ей казалось, будто всё вокруг стало проще. Она шла рядом с Эммой и вдруг поняла: рядом с ней было… спокойно.

Эмма остановилась и попросила Реджину подождать — нужно было отпустить водителя. Реджина кивнула, наблюдая, как блондинка отошла к стоявшему неподалёку автомобилю. У машины, помимо водителя, находился ещё один мужчина — высокий, сдержанный, с портфелем в руке и лёгкой сутулостью. Эмма говорила с ним быстро, деловито, а мужчина лишь кивал, иногда что-то записывал в блокнот.

Реджина невольно задержала на них взгляд. Кем он был? Помощником? Советником? Она отметила, как Эмма слегка наклонила голову, что-то поясняя, как её руки легко очерчивали в воздухе невидимые линии, будто она не просто говорила, а рисовала словами. Было в этом что-то завораживающее — эта уверенность, собранность, простота власти, исходящая от неё естественно и без усилий.

Когда Эмма вдруг обернулась, их взгляды встретились. Блондинка чуть приподняла уголки губ — лёгкая, почти лукавая улыбка, от которой Реджина поспешно отвернулась, делая вид, что вовсе не смотрела в сторону блондинки. Она даже сделала пару шагов в сторону, притворившись, что рассматривает витрину. Но сердце почему-то забилось чуть быстрее.

Пока Эмма заканчивала разговор, Реджина пыталась собраться с мыслями.

О чём будут говорить? Она чувствовала, как её пальцы машинально сжимают сумку в руках. Её всё ещё терзали воспоминания о вчерашней ночи и неожиданном поцелуе. Эмма ни словом не обмолвилась об этом за весь обед, и Реджина не знала, радоваться ли этому или тревожиться. Может быть, Эмма посчитала всё недоразумением? Может, просто забыла? Или… не захотела вспоминать? Реджина почти убедила себя, что это к лучшему, что так будет проще.

Но где-то глубоко внутри, под слоями воспитанной сдержанности и разума, ей хотелось обратного — чтобы Эмма помнила.

Мысль обожгла её, и она прикусила губу.

— Реджина, — раздался голос Эммы.

Реджина вздрогнула. Блондинка уже стояла рядом, положив ладонь ей на плечо. Тёплое прикосновение, лёгкое, но ощутимое, заставило сердце снова сбиться с ритма.

— Ты готова идти?

Реджина повернулась, встретив её взгляд. — Да… если ты закончила, то мы можем идти.

— Прости, мне нужно было дать пару поручений моему помощнику. Завтра встречаюсь с потенциальными партнёрами, пора напомнить себе, зачем я приехала в Лондон.

— Мы можем всё отменить, — тихо сказала Реджина, стараясь, чтобы это прозвучало нейтрально. — Я не хочу отвлекать тебя от дел.

— Ты вовсе меня не отвлекаешь, — мягко ответила Эмма, а потом добавила, чуть прищурившись: — Хотя нет, это ложь. Ты весьма хороша в этом.

Реджина удивлённо вскинула бровь.

— Что ты имеешь в виду?

Эмма улыбнулась шире, но ничего не пояснила.

— Не бери в голову. Лучше скажи, какой у нас план?

Реджина, чуть растерявшись, выпрямилась и вновь вернула себе привычную осанку.

— Я подумала, — начала она, — что мы могли бы пройтись по набережной Темзы, там сейчас особенно красиво. Потом, если ты не против, я покажу тебе Сомерсет-Хаус — оттуда открывается чудесный вид на мост Ватерлоо. После этого можно заглянуть в Ковент-Гарден, сейчас там устраивают небольшие музыкальные выступления.

— Звучит… интригующе. Похоже, я в надёжных руках.

Реджина чуть улыбнулась, и впервые за день эта улыбка была настоящей.

Они шли по оживлённым улицам Лондона. Реджина рассказывала о каждом месте, где они останавливались, с таким увлечением, что Эмма ловила себя на мысли, будто слушает не гида, а писательницу, описывающую любимый город, всеми возможными красками.

Она показывала старые здания, упоминала истории, связанные с ними — кто-то из её семьи бывал здесь, кто-то устраивал приёмы, кто-то просто любил прогуливаться вдоль этих улиц в тишине рассвета. В какой-то момент она даже рассмеялась, рассказывая забавный случай из детства — и Эмма поняла, что обожает её смех. Он был чистым, лёгким, звонким.

Эмма не перебивала. Она лишь наблюдала — за движением губ, за блеском в глазах, за тем, как в свете дня тёмные волосы Реджины отливали каштановым. Ей казалось, что этот день можно растянуть до бесконечности, что время, пока они идут рядом, не должно кончаться.

Эмма стояла, чуть облокотившись о перила набережной, и задумчиво смотрела вдаль — на спокойную гладь Темзы. Ветер мягко трепал пряди её светлых волос, а в глазах отражалось нечто далёкое, как будто она видела не реку, а собственные мысли, расплесканные где-то за горизонтом.

Реджина, увлечённо рассказывавшая историю старинного здания, в какой-то момент заметила, что Эмма не отвечает. Её слова повисли в воздухе, растворившись в шелесте воды и городском шуме. Она замолчала, немного сбитая с толку, и посмотрела на Эмму внимательнее. Та стояла неподвижно, не замечая, что тишина между ними затянулась.

Реджина почувствовала, как внутри поднимается лёгкая волна неловкости.

— Тебе скучно, не так ли? — тихо произнесла она, стараясь сделать голос легкомысленным, но в нём прозвучала тень обиды.

Эмма резко обернулась.

— Что? С чего ты взяла?

— Ну, просто… — Реджина опустила взгляд. — Кажется, ты совсем меня не слушала. Я говорила, а ты будто была где-то далеко. Если тебе скучно, ты могла бы просто сказать.

— Реджина, уверяю тебя, всё, о чём ты рассказываешь, безумно интересно, — мягко сказала Эмма.

Но Реджину это не убедило. Она покачала головой и тихо усмехнулась, чувствуя, как щёки предательски нагреваются.

— Боже, ты, наверное, думаешь, что я идиотка.

— Реджина… — начала Эмма, но та уже не могла остановиться.

— Ты, наверное, ожидала чего-то другого, — заговорила она быстро, почти сбивчиво. — Что я покажу тебе Лондон с совершенно иной стороны — не как скучная экскурсоводка, рассказывающая про старые здания и королевскую семью… А как девушка, которая знает город по-настоящему. Наверное, ты думала, что я поведу тебя в более живое место, может, тебе хотелось… — она запнулась, не решаясь договорить, — ну, чего-то менее предсказуемого. Наверное, ты уже жалеешь, что согласилась на эту прогулку.

Она говорила всё быстрее, глядя в сторону, будто боялась встретиться с Эммой взглядом.

— Реджина! — вдруг сказала Эмма громче, и её голос прозвучал твёрдо, но не грубо. — Стоп. Перестань нести этот бред. Я прекрасно провожу время. Честно.

Реджина замерла, удивлённо посмотрев на неё. Эмма сделала шаг ближе, и её голос стал мягче:

— Более того, это, наверное, один из лучших дней за последнее время.

— О, пожалуйста, — смущённо пробормотала Реджина. — Ты же это не серьёзно.

— Более чем, — ответила Эмма спокойно. — То, как ты рассказываешь… я могла бы слушать тебя вечно.

На губах Реджины появилась неуверенная улыбка. — Тебе правда было интересно?

— Очень.

— Просто ты молчала и… я подумала, что…

— Эй, — перебила Эмма, делая ещё один шаг ближе и мягко кладя ладонь на её плечо. От этого лёгкого прикосновения по телу Реджины пробежали мурашки. Она на мгновение опустила взгляд на руку Эммы, но тут же снова встретилась с ней глазами.

— Я молчала потому, что не хотела перебивать тебя, вот и всё, — сказала Эмма. — Ты лучший рассказчик, которого я когда-либо встречала.

Она улыбнулась, и её улыбка была настолько искренней, что Реджина не смогла удержаться и широко улыбнулась в ответ.

— У тебя замечательная улыбка, — произнесла Эмма чуть тише.

Щёки Реджины покрылись лёгким румянцем, но она не отвела взгляда.

— Спасибо за сегодняшний день, Реджина. — Голос Эммы звучал очень нежно. — Надеюсь, мы сможем встретиться снова в ближайшие дни. Я была бы рада, если бы ты согласилась составить мне компанию. Я здесь почти никого не знаю.

— Я… я с радостью, — выдохнула Реджина, чувствуя, как трудно стало говорить, когда Эмма стояла так близко.

— Что ж, — улыбнулась Эмма, чуть отступая, — мы не так далеко от моего отеля. Думаю, пора доставить тебя домой. Не хочу, чтобы твои родители волновались. Мой водитель тебя отвезёт.

— Да, это было бы чудесно, — кивнула Реджина.

— Тогда идём?

— Да.

Они уже сделали несколько шагов, когда Реджина вдруг остановилась. В груди защемило — она вспомнила просьбу отца. Её ладони слегка похолодели, но она собралась с духом.

— Эмма, подожди.

Эмма повернулась, удивлённо приподняв бровь.

— В чём дело?

— Я тут подумала… — начала Реджина, чуть нервно поправляя перчатку. — Я бы хотела поблагодарить тебя за обед и…

— Реджина, ты ничего мне не должна…

— Но я настаиваю, — перебила она. — Возможно, ты бы хотела присоединиться ко мне и моим родителям сегодня за ужином?

Эмма приподняла бровь, на лице появилась тёплая, почти игривая улыбка.

— Приглашаешь меня на ужин?

— Да, — ответила Реджина, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я была бы очень рада.

— Я с радостью, — сказала Эмма, чуть склонив голову. — Ты уверена, что твои родители не будут против?

— Нет, что ты. Моя подруга часто ужинает с нами.

Эмма улыбнулась шире, чуть прищурив глаза.

— Мы теперь подруги?

— Мы могли бы ими стать, — ответила Реджина с лёгкой улыбкой.

Эмма искренне рассмеялась. Это мгновение будто осветило весь вечер.

— Хорошо. Давай вернёмся в отель, я позвоню водителю. А ты, возможно, захочешь предупредить родителей, прежде чем мы приедем.

— Да, конечно, — кивнула Реджина.