Часть 9 (2/2)
– Грейнджер, пора.
Гермиона молча поднялась, её пальцы сомкнулись вокруг его протянутой руки. И вместе, под оглушительную тишину, они вышли из Зала, оставив за спиной ошеломлённую компанию, не проронившую ни слова.
Драко шёл впереди, его пальцы мёртвой хваткой сжимали её запястье, и он буквально тянул Гермиону за собой по холодным каменным коридорам. Она не видела его лица, но всем существом чувствовала ту бурю, что бушевала внутри него — ярость, унижение, боль. Воздух вокруг него буквально трещал от напряжения, и она понимала: малейший неверный шаг, одно неосторожное слово — и весь этот сдерживаемый гнев обрушится на неё. Поэтому она покорно бежала за ним, спотыкаясь на неровных плитах, не произнося ни звука.
Погружённая в свои тревожные мысли, она не сразу сообразила, что они движутся не в сторону их башни. Лишь когда Драко резко свернул в знакомый, но чужой коридор с зелёными факелами, до неё дошло. Они остановились перед голой, сырой стеной — входом в гостиную Слизерина.
– Грейнджер, – его голос прозвучал неожиданно спокойно, почти отстранённо, и это было страшнее любой ярости. – Я хочу, чтобы ты произнесла пароль.
– Но... но я его не знаю, – растерянно пробормотала она, всё ещё пытаясь перевести дух.
– Он не менялся веками, – он всё ещё не смотрел на неё, уставившись в каменную кладку. – Ты не можешь не знать пароль от этой чёртовой гостиной. Все знают.
– И если я произнесу его... он сработает? – спросила она, больше из желания продлить этот странный, затянувшийся момент, чем из реального любопытства.
Драко наконец повернулся к ней. И к её огромному облегчению, на его лице не было и намёка на гнев. Была лишь усталая решимость и какая-то странная, почти невесомая грусть.
– Вот и проверим, – тихо сказал он и провёл большим пальцем по её нижней губе, заставив её вздрогнуть от неожиданной нежности.
Она закрыла глаза на секунду, поддавшись этому прикосновению, а затем выдохнула заветные слова, которые когда-то слышала от Поттера:
– Чистая кровь.
Спустя мгновение каменная стена бесшумно отъехала в сторону, открывая проход в легендарную гостиную.
Она выглядела... лучше, чем все другие помещения в замке. Конечно, никто не стал бы разрушать колыбель будущих Пожирателей смерти. Всё здесь дышало мрачным величием: низкие зелёные диваны, резная мебель из тёмного дерева, призрачный свет, идущий из-под воды за окнами-иллюминаторами. Драко снова потянул её за руку, на этот раз в сторону спален, не давая возможности рассмотреть всё, что её безумно интересовало.
Он прошёл мимо нескольких одинаковых дверей и резко распахнул одну из них, пропуская Гермиону вперёд.
Комната была непохожа на те, к которым она привыкла в Гриффиндоре. Там стояло по три, а то и по пять кроватей. Здесь же она была одна – большая, с высоким резным изголовьем, застеленная тёмно-зелёным шёлком. На столе из тёмного дерева аккуратно стояли стопки учебников в идеальных обложках, лежал сверкающий пергамент и дорогое перо. В воздухе витал едва уловимый запах старой книги, кожи и чего-то ещё, неуловимо малфоевского – дорогого и холодного.
– Не могу поверить, что у вас были индивидуальные спальни, – не удержалась она, чтобы не буркнуть, оглядывая это воплощение слизеринского элитаризма.
– У нас? – он фыркнул, наконец отпуская её руку и снимая мантию. – Грейнджер. Я – Малфой. Индивидуальная спальня была только у меня. Крэбб и Гойл были не против. – Он горько усмехнулся.
– Ну ты и засранец! – воскликнула она, но беззлобно. – Зачем ты меня сюда привёл?
В ответ он подошёл к ней вплотную. Его руки скользнули по её бокам, он перекинул её непослушные каштановые кудри на одно плечо и приник губами к её шее, к тому чувствительному месту сразу под ухом. Его поцелуй был горячим и влажным, заставляющим её тело мгновенно отозваться дрожью.
– Потому что я доверяю тебе, Грейнджер, – прошептал он ей в кожу, и его голос снова приобрёл тот хриплый, низкий оттенок, что сводил её с ума. – Доверяю тебе свою самую сокровенную, давнюю, мальчишескую мечту. – Он оторвался от шеи и развернул Гермиону к себе, чтобы посмотреть ей в глаза. В его взгляде плясали озорные, тёмные огоньки. – Потрахаться в своей школьной спальне. С тобой.
Его слова повисли в воздухе, густые и пьянящие, как сам виски, что они только что пили. Гермиона почувствовала, как по её спине пробежали мурашки, а в животе – горячее и тягучее волнение.
– Это... очень специфическая мечта, Малфой, – выдохнула она, но её голос дрогнул, выдавая интерес, а не протест.
– У меня всегда были специфические вкусы, Грейнджер, – он не сводил с неё глаз, его пальцы медленно, почти гипнотически, скользили по её руке от запястья до локтя.
Он сделал шаг вперёд, вынуждая её отступить. Ещё шаг – и она упёрлась в край массивной кровати.
– Ты же не откажешься помочь мне осуществить детскую мечту? – его губы снова нашли её шею, а руки обхватили талию, прижимая её к себе. Даже через слои одежды она чувствовала его возбуждение, твёрдое и требовательное. – После всего, что я пережил сегодня? Это будет практически актом милосердия.
Гермиона издала нечто среднее между смешком и стоном, когда его язык обрисовал контур её уха.
– Ты играешь нечестно, – прошептала она, её руки сами собой упёрлись в его грудь, но не чтобы оттолкнуть, а чтобы ощутить напряжение мышц под тонкой тканью рубашки.
– Я слизеринец, Грейнджер, – он оторвался от её кожи, его глаза сверкали в полумраке комнаты. – Мы никогда не играем честно. Мы играем, чтобы выиграть.
И с этими словами он повалил её на кровать. Тёмно-зелёный шёлк холодно захрустел под её спиной. Драко оказался над ней, зажав её тело между своими бёдрами, поддерживая себя на вытянутых руках. Он смотрел на неё сверху вниз – на её растрёпанные волосы, раскинувшиеся по подушке, на распахнутые глаза, на губы, приоткрытые от учащённого дыхания.
– Ты здесь, в логове змея, – прошептал он, и в его голосе снова зазвучала та самая, как в Большом зале, опасная грань между шуткой и правдой. – Никто не придёт тебя спасать.
– Может быть, мне и не захочется, чтобы меня спасали, – выдохнула она.
Ухмылка на его лице стала шире, хищнее. Одной рукой он отодвинул непослушную прядь с её лица.
– Это то, что я хочу услышать.
Его губы нашли её вновь, но на этот раз поцелуй был не нежным, а жадным, требовательным, полным голода, который копился слишком долго. Она ответила ему с той же страстью, вцепившись пальцами в его волосы.
Его руки заскользили под её футболку, и она вздрогнула от прикосновения его прохладных пальцев к горячей коже на животе. Он медленно стал задирать ткань вверх. Гермиона помогла ему, приподнявшись, и через мгновение футболка полетела на пол.
Его взгляд упал на её голую грудь, и в его глазах вспыхнуло что-то первобытное, от чего у неё перехватило дыхание.
– Прекрасно, – прошептал он и провёл пальцем по соску. – Абсолютно прекрасно.
Он наклонился и приник губами к груди, заставив Гермиону выгнуться от внезапного наслаждения. Его руки уже расстёгивали её джинсы, рывком стягивая их вместе с трусиками вниз. Воздух комнаты коснулся обнажённой кожи, и она почувствовала себя невероятно уязвимой и... желанной.
– Ты когда-нибудь снимешь с себя одежду? – простонала она, расстёгивая его ремень.
– Сию минуту, – хохотнул он, и сбросив с себя всю одежду, снова лёг сверху. – Так лучше? – спросил он, его голос был хриплым от желания. Его тело уже было между её ног, она чувствовала его напряжение.
В ответ она обвила его бёдра ногами, притягивая к себе.
– Перестань уже болтать, Малфой, и просто исполни свою мечту.
Его низкий смешок затерялся в пространстве между их губами, прежде чем он вошёл в неё. Она вскрикнула от ощущения наполненности, впиваясь ногтями в его спину. Он замер, давая ей привыкнуть, его дыхание было тяжёлым и горячим у неё на шее.
– Всё хорошо? – прошептал он, и в этом вопросе была внезапная, но неподдельная забота.
Она кивнула, не в силах вымолвить слово, и сама двинулась ему навстречу.
Это был не просто секс. Это было сражение и примирение, ярость и нежность, боль и исцеление. Каждое движение, каждый стон, каждый вздох были словно ответом на все те несказанные слова, что витали между ними все эти недели. Он знал её тело с такой интуитивной точностью, будто изучал его годами, находя те точки, что заставляли её терять голову. А она, в свою очередь, узнавала его – по сдерживаемым стонам, по тому, как он закрывал глаза, когда ей удавалось коснуться чего-то особенно чувствительного, по дрожи в его руках, когда он был на грани.
Когда волна нарастала, становясь невыносимой, Драко прижал её к себе с такой силой, что казалось, он хочет впитать её в себя, стать с ней одним целым. Её собственное тело затрепетало в освобождении, и она закричала, закусив губу, чтобы не быть слишком громкой в этом чужом, запретном месте.
Он рухнул на неё, его тело обмякло, а дыхание было горячим и неровным. Они лежали так несколько минут, просто дыша, приходя в себя, пока их сердца не перестали колотиться в унисон.
Первым заговорил он, его голос был глухим и сонным.
– Ну что ж... мечта сбылась.
Гермиона фыркнула, но обняла его крепче.
– Идиот! Я хочу в душ, – пробормотала Гермиона, отчаянно борясь с накатывающей волной сна. Её тело ныло от усталости и приятной тяжести, а кожа липко пахла им и сексом.
– Дверь прямо перед тобой, – глухо ответил Драко, его голос был сонным и хриплым. Он с неохотой разжал объятия, позволив ей выбраться из-под его веса.
Гермиона с трудом поднялась с кровати, её ноги немного дрожали. Она сделала несколько шагов в темноте и нащупала ручку ещё одной двери. Открыв её, она заглянула внутрь и замерла.
– Грейнджер, – позвал он с кровати.
– Я не поняла, – прошептала она, не в силах отвести глаз. – У тебя что, ещё и ванная отдельная?
– Грейнджер, – его голос прозвучал чуть настойчивее.
– Это просто немыслимо! – воскликнула она, забыв про усталость. Она увидела не просто душевую кабину, а полноценную ванну на изогнутых ножках, раковину из тёмного мрамора и даже небольшое окно-иллюминатор, сквозь которое пробивался лунный свет даже через толщу озера. – Да как такое вообще возможно?
– Грейнджер! – он позвал её в третий раз, и в его голосе уже слышалось лёгкое раздражение.
– Интересно, директор знал об этом безобразии? – продолжала она, не в силах остановить поток возмущения и изумления.
– Грейнджер! – на этот раз он почти крикнул.
– Да что?! – наконец обернулась она к нему.
И застыла. Драко сидел на краю кровати, совершенно обнажённый. Он опирался на руки, откинувшись назад, и смотрел на неё. Но это был не тот привычный, надменный или колючий взгляд. Его лицо было абсолютно открытым, уязвимым, без какой-либо защиты. В его глазах читались усталость, просьба и что-то ещё, что заставило её сердце сжаться.
– Ты мне поможешь? – тихо спросил он.
Гермиона молчала, не сводя с него глаз, пытаясь осмыслить эту внезапную перемену. Этот сильный, язвительный, вечно всё контролирующий человек сейчас выглядел почти беспомощным.
– Да, – наконец выдохнула она спустя вечность.
– Хорошо, – просто сказал он, и его тело будто обмякло от облегчения. Он опустил руки и рухнул на спину, как подкошенный, уставившись в тёмный потолок.
Гермиона на мгновение ещё постояла, глядя на него, а затем решительно развернулась и зашла в ванную. Она открыла краны, и тёплая вода с шумом хлынула в ванну. Пока та наполнялась, она рассеянно разглядывала полочки с дорогими мужскими средствами для ухода, аккуратно расставленные банки и склянки. Отдельная ванная. У студента. Невероятно.
Через пару минут она снова заглянула в спальню. Драко лежал в той же позе, не двигаясь.
– Малфой? – тихо позвала она.
– М? – он повернул голову в её сторону.
– А ты не мечтал потрахаться в своей ванной, случайно? – спросила она, и на её губах заиграла лёгкая, уставшая улыбка.
Драко фыркнул, и его смех прозвучал глухо, но искренне.
– Было дело, – пробормотал он. – Одно время очень даже навязчиво мечтал.
– Я сегодня, похоже, твоя персональная фея, исполняющая желания, – пошутила она, чувствуя, как краска заливает её щёки.
– Прекрасно! – он с усилием приподнялся на локте, и в его глазах снова вспыхнул тот самый хищный, заинтересованный огонёк, что был до этого. – Сейчас приду.