Часть 8 (2/2)

___

Солнце светило так ярко, что от стен замка слепило глаза. Воздух был тёплым и прозрачным, пах свежескошенной травой и далёким озером. После завтрака почти вся компания вывалилась на лужайку, чтобы посмотреть на работу ”летучей бригады” в составе Гарри, Кормака, Захарии и, к всеобщему удивлению, Драко Малфоя.

У стены замка свалили в беспорядочную кучу мётлы, собранные, видимо, по всему Хогвартсу. Среди веников и стареньких ”Громоводов” лежала одна явно не отсюда – идеально ровная, из тёмного дерева, с аккуратно подстриженным хвостом, логотипом ”Соколов” на рукояти и выгравированным ”Д.М.”. Профессиональная метла, которая могла принадлежать только одному человеку во всём замке. Драко потянулся к ней, но рука Кормака оказалась проворнее.

– Надо делиться, хорёк, – процедил Маклагген, с вызовом глядя на Малфоя и перехватывая метлу.

Драко холодно усмехнулся.

– Вряд ли ты сможешь на ней летать. Она не для любителей.

Четвёрка взмыла в воздух. Драко, на старенькой тренировочной метле, не сводил глаз с Кормака, который неуверенно, но с апломбом пытался совладать с чужой, слишком быстрой и чуткой техникой.

Подлетев к полуразрушенной башне, они начали работу, сбивая заклинаниями щебень и крупные камни. Внезапно раздался громкий, испуганный вдох. Кормак, делая сложный разворот, отпустил одну руку, чтобы точнее прицелиться. Метла под ним взбрыкнула и понеслась в неуправляемом вращении.

Снизу донёсся испуганный женский визг. Кормак, пытаясь удержаться, вошёл в крутое, стремительное пике прямо в сторону замковой стены.

– Блядь! – выдохнул Драко и рванул вперёд.

Он мчался за ним, пытаясь поймать его заклинанием, но метлу Кормака так крутило, что попасть в него было невозможно.

– Спрыгни с неё! – заорал Малфой. – Ты убьёшься! Спрыгни, идиот!

Но Кормак либо не слышал его в свисте ветра и собственном ужасе, либо не мог заставить себя отпустить древко.

До стены оставалось меньше метра, когда яркая вспышка голубого света наконец ударила в метлу. По инерции её всё же пронесло до стены, но уже не на такой скорости. Кормака отбросило от холодного камня, а метла замерла в воздухе. Снизу все выдохнули. Но от удара или от страха Кормак на мгновение потерял равновесие. Этого хватило, чтобы его тело медленно, как в дурном сне, соскользнуло с метлы.

Драко уже пикировал вниз. Он нырнул почти у самой земли, перехватывая падающее тело Кормака, и кубарем перекатился по траве, гася инерцию.

Через секунду к ним уже бежали все.

Кормак лежал на спине и смотрел в небо растерянным, испуганным взглядом. Над ним склонился Драко, его лицо было искажено яростью.

– Долбоёб! Кормак, ты конченый дебил! – орал он, не скрывая гнева. – Я же сказал тебе, что ты не сможешь на ней летать! Чем ты думал, а? Идиот, блядь!

Кормак лишь молча хлопал глазами, слишком потрясённый, чтобы что-то ответить.

Через секунду все уже плотным кольцом окружили их, а сверху, с шумом приземлившись, спустились Захария и Гарри.

– Живые? – коротко спросил Смит, окидывая взглядом и Малфоя, и бледного, всё ещё трясущегося Маклаггена.

– Благодаря Малфою, – хмыкнул Поттер, сжимая в руках свою метлу и ту самую, профессиональную. – На, я подхватил её в воздухе, – протянул он её Драко.

Тот резко, почти выхватывая, взял свою метлу, перекинул через неё ногу и одним плавным, мощным движением взмыл в небо, оставив на земле толпу с раскрытыми ртами.

– Вау, – восхищённо пробормотала Джинни, провожая его взглядом. – В принципе, я начинаю понимать, что ты в нём нашла, – хохотнула она, подмигивая Гермионе, стоявшей рядом.

– Джинни! – воскликнула Гермиона, с лёгким укором глядя на подругу.

– Что? Я бы тоже, наверное, оставила Рона ради такого! – беззастенчиво заявила Уизли.

– Никого я не оставляла, и между нами ничего не было!

– Скажи это ему. Он вчера умотал из замка как проклятый, когда Гарри вскользь упомянул, как круто вы втроём посидели в ”Мётлах”.

– О... – Гермиона смущённо опустила глаза.

– Жаль, вы меня не позвали.

– Ну, посидим в следующий раз, – улыбнулась Гермиона.

Джинни перевела взгляд куда-то за её спину, и на её лице расплылась хитрая ухмылка. Гермиона почувствовала внезапный порыв ветра, а краем глаза увидела, как рядом с ней бесшумно повисла в воздухе тёмная рукоятка метлы с изящной гравировкой.

– Она такая тихая, – раздался голос Драко прямо у неё над ухом.

Гермиона повернулась и увидела его. Он парил совсем рядом, и на его лице, впервые за всё время, сияли неподдельный восторг и радость, без намёка на привычную маску или сарказм.

– В этом вы с ней не похожи, конечно, – добавил он, и Джинни снова издала свой восторженный писк. Драко не обратил на неё никакого внимания, его взгляд был прикован к Гермионе.

– Садись, Грейнджер, – сказал он, убирая руки с древка, показывая, что она должна занять место перед ним.

– Драко, я... я боюсь высоты, – с ужасом прошептала она, отступая на шаг.

– Я знаю. Садись, – настаивал он, его голос был твёрдым, но без прежней колкости.

– Нет, пожалуйста, – пропищала она, чувствуя, как подкашиваются ноги.

– Ты мне доверяешь, Грейнджер?

Гермиона посмотрела в его глаза – ясные, серые и удивительно спокойные. И с ужасом для себя поняла, что, чёрт возьми, да, она ему доверяет. Больше, чем кому-либо ещё в этот момент.

Вздохнув, она перекинула ногу через метлу. Драко немедленно обхватил рукоятку перед ней, вжимая её в себя и надёжно заключая в кольцо из своих рук.

– Готова?

– Нет! – успела выкрикнуть Гермиона, но её слова потонули в свисте ветра, когда метла с невероятной скоростью рванула вверх.

Она даже не заметила, как все оставшиеся внизу заворожённо смотрели им вслед, запрокинув головы.

Они поднялись на высоту птичьего полёта, и Драко плавно остановил метлу. Воздух здесь был чище и холоднее, а замок внизу казался игрушечным.

– Открой глаза, – мягко приказал он.

– С чего ты взял, что они закрыты? – прошептала она, вжимаясь в него.

– Потому что, если бы они были открыты, я бы уже слышал твои восторженные причитания.

Пересилив себя, Гермиона открыла глаза. И действительно, восторженный возглас сорвался с её губ. Перед ней открылся вид на Хогвартс – весь, от Запретного леса до озера, величественный и прекрасный, каким она его никогда не видела.

– Нравится? – его голос прозвучал прямо у её уха, тихо и немного хрипло.

– Очень.

– Я знал.

Внезапно он убрал руки с рукоятки. Гермиона инстинктивно вскрикнула от страха.

– Успокойся, я не Кормак. Я прекрасно знаю, как управляться со взбалмошными... – он замолчал на полуслове, а затем его руки обхватили её за талию, и он прижался лицом к её волосам, глубоко вдыхая.

– Со взбалмошными кем? – дрожащим голосом переспросила она.

– Мётлами, конечно, – ответил он, и его слова потерялись где-то в её шее.

Гермиона тихо хихикнула, пытаясь скрыть, что всё её тело покрылось мурашками от его близости.

– Спасибо, Драко, – прошептала она через пару минут.

– Ты больше не боишься?

Гермиона открыла рот, но не смогла сказать то, что вертелось у неё на языке.

– Не молчи, – попросил он, и в его голосе не было привычного приказа, лишь лёгкая усталость и что-то ещё, чего она не могла определить.

– С каких пор тебе начали нравиться мои разговоры? – съехидничала она вместо ответа.

– С вот этих самых пор.

– Всё, что я скажу, однажды обернётся против меня.

– Не исключено. Но это не значит, что ты не должна этого говорить.

Она замолчала, чувствуя, как его дыхание смешивается с её волосами.

– Ладно. Мне не страшно, потому что ты рядом. Всё, я это сказала.

Малфой ничего не ответил. Он лишь крепче прижал её к себе, так, что она почувствовала каждый мускул его тела, и закрыл глаза, пряча лицо в её каштановых кудрях.

В этот момент одна его рука скользнула вверх по её животу и легла на грудь, мягко, но уверенно сжимая её через тонкую ткань футболки. Гермиона шумно вздохнула, и её тело непроизвольно выгнулось в его объятиях.

– Мне кажется, что это не лучшее место для подобных вещей, – прошептала она, но её голос дрожал, выдавая волнение, а не протест.

– Скажи это моему члену, – низким, хриплым от желания голосом ответил он ей прямо в ухо. Вторая его рука опустилась ниже, прижимая её таз к себе, и даже сквозь слои одежды Гермиона ощутила твёрдую, уверенную выпуклость его эрекции.

– Извращенец, – сдавленно пробормотала она, чувствуя, как жар разливается по всему телу.

В ответ он чуть сильнее, почти до лёгкой боли, сжал её грудь, заставив её снова вздохнуть. Затем он вынырнул из её волос, и его губы коснулись её виска.

– Видишь вон ту башню? С двумя окнами, слева? – его голос был густым, как мёд.

Гермиона, с трудом фокусируясь, кивнула.

– Да.

– Это наши спальни.

– Ты же не хочешь... – начала она, но он не дал ей договорить. Его руки мгновенно отпустили её тело, снова легли на рукоятку метлы, и он резко наклонился вперёд. Ветер снова засвистел в ушах, но на этот раз не было страха – только бешено стучащее сердце и пьянящее ощущение свободного падения к одной-единственной цели.

Спустя несколько секунд они уже бесшумно парили прямо перед одним из окон их башни.

– Алохомора, Грейнджер, – его дыхание было горячим на её шее. – Быстро.

Трясущейся рукой – от страха, от высоты, от дикого, всепоглощающего возбуждения – Гермиона достала палочку. Мысль о заклинании едва промелькнула в сознании, и окно бесшумно распахнулось внутрь.

Драко одним плавным, точным движением направил метлу в проём. Они залетели в комнату так стремительно, что Гермиона инстинктивно вскрикнула, закрывая глаза. Метла резко остановилась, и он, не выпуская её из рук, легко соскочил с неё, одновременно подхватив Гермиону на руки.

Он не стал ставить её на ноги. Пронеся через комнату, он опустил её на край большой кровати, сам навис над ней, зажав её тело между своими ногами. Его пальцы вцепились в подол её футболки, и ткань натянулась, обнажая полоску кожи на животе. Его дыхание было горячим и прерывистым, глаза – тёмными от желания. Он уже готов был рвануть ткань вверх, но...

Внезапно он замер. Всё его тело напряглось, но это было уже не напряжение страсти. Его пальцы разжали ткань, и руки бессильно опустились, упёршись в матрас по бокам от её головы. Он поднял на неё взгляд, и в его обычно холодных, насмешливых глазах Гермиона увидела дикое, животное отчаяние. Словно на него внезапно набросилась бестелесная гончая.

– Что, Драко? Что? – выдохнула она, её собственное желание мгновенно сменилось леденящим страхом.

– Блядь... – сдавленно, почти беззвучно простонал он, зажмуриваясь. – Сука, только не сейчас... – он прохрипел эти слова сквозь стиснутые зубы, и его тело содрогнулось в первом болезненном спазме.

– Нет! – воскликнула она, уже понимая, что происходит. Её руки взметнулись вверх, она сжала его лицо в своих ладонях, пытаясь удержать его в реальности. – Нет, нет, нет, останься со мной, пожалуйста, останься...

Она начала осыпать его лицо бессвязными, быстрыми поцелуями – в лоб, в веки, в щёки, в уголки губ, что были искажены гримасой боли.

– Всё хорошо, я здесь, я с тобой, ты не один, держись, пожалуйста, держись... – она бормотала что-то, сама не понимая что, лишь бы заглушить ужас, подступающий к её горлу.

Его спина неестественно выгнулась дугой, мускулы напряглись до каменной твёрдости. Из его груди вырвался низкий, сдавленный стон, больше похожий на рычание загнанного зверя. Он сжимал зубы так сильно, что Гермионе казалось, она слышит скрежет.

– Только не закрывай глаза! Не отключайся! Драко, смотри на меня! Смотри на меня! – умоляла она, чувствуя, как его сознание ускользает, как его взгляд заволакивается туманом боли и паники.

И вдруг... всё прекратилось. С резким, хриплым вздохом, словно он только что вынырнул из ледяной воды, его тело обмякло и рухнуло на неё всем своим весом. Напряжение ушло, сменившись полной, почти пугающей расслабленностью.

Наступила тишина, нарушаемая только его тяжёлым, неровным дыханием и бешеным стуком её собственного сердца.

– Всё... всё хорошо? – прошептала она и только сейчас почувствовала, как по её вискам катятся горячие слёзы. – Драко? Ты... тебе не больно?

Он не ответил. Сначала она испугалась, что он потерял сознание. Но потом его руки – слабые, дрожащие – медленно обвили её, прижали к себе с такой силой, будто он тонул, а она была его единственным спасительным плотом. Он перекатился на бок, увлекая её за собой, и теперь они лежали лицом к лицу, и он всё ещё не мог вымолвить ни слова, только дышал, глубоко и прерывисто, в её волосы.

В этом молчаливом объятии было больше благодарности и уязвимости, чем в тысячах слов.