Часть 7 (2/2)

Уголок губ Драко дрогнул в слабой, почти невидимой усмешке.

– Негодяй? – спросил он, и в его голосе прозвучала неожиданная для него самого усталая самоирония.

Свити вздохнула с явным облегчением, что ей не пришлось самой произносить это слово.

– Да, сэр, – прошептала она, кивая. – Именно так он и говорил!

– Кстати, а где он? – Драко лениво оглядел огромную кухню, заставленную медными кастрюлями и кишащую другими домовиками. – Не вижу его среди вашей... весёлой компании.

Внезапно огромные глаза Свити наполнились слезами. Её нижняя губа задрожала, и она громко всхлипнула.

– Сэр... он ведь... он... – она не смогла договорить, и крупные слёзы покатились по её морщинистым щекам.

Гермиона поспешно встала и обняла маленькое дрожащее существо, бросив на Драко укоризненный, полный боли взгляд.

– Тихо, тихо, Свити, всё хорошо, – прошептала она, гладя эльфа по голове.

Драко замер. Его лицо стало совершенно непроницаемым, но в глубине серых глаз мелькнула быстрая, как молния, тень неподдельного удивления и... сожаления.

– Я... я не знал, – тихо сказал он, и его голос прозвучал приглушённо, почти сконфуженно.

– Свити... Свити сделает вам ужин, – всхлипывая, выдохнула эльфийка, вытирая глаза краем своего наряда. – Пожалуйста, присаживайтесь.

Когда они уселись за один из маленьких столиков в углу, а Свити скрылась в глубине кухни, заливаясь слезами и что-то бормоча под нос, Драко повернулся к Гермионе. Та сидела сгорбившись, уставившись в стол, и всё её тело выражало крайнее расстройство.

– Слушай, – начал он сдавленно, отводя взгляд. – Я правда не знал, что Добби... ну, что его больше нет. Это... это произошло во время битвы?

– Нет, – резко ответила Гермиона, и Драко непроизвольно отпрянул. Она тут же осеклась, сжав веки. – Извини. Просто... – она глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. – Он... Ох, как тебе сказать...

– Как есть, – мягко, но настойчиво произнёс он.

Она кивнула, всё ещё не глядя на него.

– Он спас нас из твоего поместья. Помнишь?

На лице Драко промелькнула тень.

– Это трудно забыть, Грейнджер, – пробормотал он, и его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

– В общем, в самый последний момент, когда мы уже аппарировали, Беллатриса... – Гермиона замолкла, её голос предательски задрожал, и она сглотнула комок в горле. – Беллатриса кинула в нас серебряный кинжал. И он... он... – она закрыла глаза, словно перед ней снова разворачивалась та ужасная сцена. – В общем, он... вонзился в него. Добби умер через несколько минут. На руках у Гарри.

Драко застыл. Он смотрел на неё, и все его черты постепенно затвердевали, становясь похожими на маску. Он медленно выдохнул, и в тишине кухни его шёпот прозвучал как выстрел:

– Ебать...

Он откинулся на спинку стула, проводя рукой по лицу.

– Я не знал, – повторил он снова, и на этот раз в его словах была лишь голая, неприукрашенная констатация факта.

Между ними повисла тяжёлая, густая пауза, наполненная призраками прошлого, которое они никак не могли оставить позади.

– Мне жаль, – наконец тихо сказал Драко, глядя куда-то мимо неё, на огромную медную кастрюлю. – Добби был... забавным. Надоедливым, но забавным.

Гермиона подняла на него взгляд, и в её карих глазах стояли непролитые слёзы.

– Добби был героем, Драко, – тихо, но очень чётко произнесла она.

Он задержал на ней взгляд, и что-то в ней заставило его отвести глаза. Он кивнул, всего один раз, коротко и резко.

– Да. Наверное...

Тяжёлое молчание, последовавшее за рассказом Гермионы, было внезапно разбито лихорадочной активностью. Свити, с глазами, всё ещё красными от слёз, но с решительным видом, появилась у их стола, за ней сновали ещё пара эльфов. Казалось, маленькая эльфийка задумала компенсировать горечь утраты и неловкость щедростью гостеприимства.

Один за другим на старом деревянном столе появлялись тарелки и миски, наполненные самыми разными яствами. Тут были и дымящийся куриный пирог с золотистой корочкой, и миска с ароматным рагу, и свежеиспечённые хрустящие булочки, от которых валил пар, и тарелка с нарезанными фруктами, и кувшин с тыквенным соком, и даже небольшая горка шоколадных эклеров, словно сошедших со страниц кулинарной книги.

– Мисс Грейнджер! Мистер Малфой! Пожалуйста, кушайте на здоровье! – пропищала Свити, исчезая так же быстро, как и появилась.

Атмосфера за столом медленно, но верно менялась. Гнетущая тяжесть воспоминаний начала отступать под натиском простых физиологических потребностей и невероятных ароматов. Они ели сначала молча, с жадностью набрасываясь на еду, заглушая пережитый стресс. Но с каждым куском плечи Драко расслаблялись, а скованность в позе Гермионы постепенно таяла.

– Ничего себе, это рагу... – пробормотал Драко, заедая его куском хлеба. – Просто божественно...

– Приготовили специально для нас двоих, – улыбнулась Гермиона, отламывая кусочек от куриного пирога. – В этом есть вся магия. Буквально.

Он фыркнул, но беззлобно.

– Для тебя, Грейнджер, это ты знаешь эльфов по именам. И это тебя они обожают.

– Я их уважаю, Драко, – мягко ответила она. – И они это чувствуют.

Когда последний эклер был съеден, а от пирога остались лишь крошки, Драко откинулся на спинку стула с тихим стоном удовлетворения.

– Боже, я объелся. Кажется, я не ел так со... – он запнулся, не желая нарушать мирный настрой упоминанием плохих времён, и закончил: –...давно.

Он лениво провёл пальцем по краю тарелки, задумчиво глядя на остатки трапезы.

– Знаешь, не хватает только... – он замолчал, будто поймав себя на какой-то мысли.

– Чего? – спросила Гермиона, допивая сок.

– Да так, ерунда. Персикового пирога. Мама иногда... – он снова оборвал себя, махнув рукой. – Неважно. Забудь.

Они посидели ещё немного в приятном оцепенении, прежде чем подняться и поблагодарить эльфов, которые тут же с радостным визгом бросились убирать со стола.

Когда они уже подошли к выходу, к Драко стремительно подбежала запыхавшаяся Свити. Она сжимала в своих маленьких ручках что-то замотанное в чистую льняную салфетку.

– Для вас, сэр! – прошептала она, суя свёрток ему в руки, и, не дожидаясь ответа, тут же развернулась и мгновенно скрылась в глубине кухни, словно испугавшись собственной смелости.

Драко замер с неожиданным свёртком в руках. Он выглядел озадаченным. Медленно, почти нерешительно, он развернул уголок салфетки.

Оттуда повеяло сладким ароматом свежей выпечки, корицы и... персиков. Аккуратно упакованный, ещё тёплый кусок пирога с румяной корочкой и аппетитными дольками фруктов лежал у него на ладони.

Он смотрел на него несколько секунд, а потом на его усталом, обычно надменном лице появилась улыбка. Не саркастическая усмешка, не кривая ухмылка, а самая что ни на есть настоящая, мягкая, почти невесомая улыбка. Она тронула уголки его губ и на мгновение согрела его серые глаза.

– Ну надо же, – тихо произнёс он, больше самому себе, и бережно завернул пирог обратно. Он кивнул в сторону скрывшейся Свити – беззвучное ”спасибо” – и повернулся к выходу, держа свой неожиданный трофей как нечто драгоценное. Гермиона сияла.

Они уже почти дошли до входа в их башню, погружённые в комфортное, сытое молчание. Драко задумчиво вертел в руках завёрнутое в салфетку угощенье, словно взвешивая что-то в уме. Вдруг он резко остановился.

– Не могу! Надо попробовать прямо сейчас! – воскликнул он с почти детской непосредственностью, которая так внезапно проявилась в нём.

Гермиона обернулась, удивлённая его порывом. Драко уже торопливо разворачивал льняную салфетку, и в ночной воздух снова проник тёплый, сладкий аромат корицы и персиков. Он не стал отламывать кусок, а просто склонил голову и откусил прямо с руки.

И в то же мгновение его лицо преобразилось. Глаза широко распахнулись, брови поползли вверх к линии волос. Он перестал жевать, застыв с полным ртом, и уставился на пирог с выражением чистого, неподдельного изумления.

– Это... это невозможно, – выдохнул он наконец, крошки пирога едва не попали ему в дыхательное горло. Он сглотнул, всё ещё не отрывая шокированного взгляда от лакомства.

Гермиона смотрела на него, озадаченная такой бурной реакцией на пусть и невероятно вкусный, но всё же просто пирог.

– Драко? Всё в порядке?

Вместо ответа он молча, почти машинально протянул ей руку с пирогом, его пальцы слегка дрожали.

– Попробуй. Ты должна попробовать.

Она с лёгким недоумением откусила маленький кусочек. Нежная, тающая текстура, идеальный баланс сладости и лёгкой кислинки персиков, хрустящая, но рассыпчатая корочка...

– Боже, – прошептала она, впечатлённая. – Это действительно невероятно вкусно. Прямо волшебно.

– Ты не понимаешь, Грейнджер! – его голос сорвался на пол-октавы выше, в нём звучало нечто среднее между восторгом и лёгкой паникой. Он ткнул пальцем в пирог. – Это не просто ”вкусно”! Это... Это мамин пирог! Точь-в-точь! Каждый чёртов ингредиент, каждая нота! Я не ел такого с... с тех пор...

Гермиона смотрела на его возбуждённое, почти потерянное лицо, и вдруг её собственное удивление сменилось пониманием. И это понимание вырвалось у неё лёгким, почти невесомым хохотом, который прозвучал в тихом коридоре как колокольчик.

– Малфой, – сказала она, всё ещё смеясь и качая головой. – Ты что, так и не понял?

Он перестал жевать и уставился на неё, его брови снова сошлись в вопросительной гримасе. В его глазах читалось полное непонимание.

– Понял что?

– Добби, – произнесла она мягко, как будто объясняя очевидное. – Добби работал на кухнях Хогвартса. Свити... – она кивнула на свёрток в его руках, – приготовила тебе пирог по тому самому рецепту, который знал Добби. По рецепту твоей матери, который он принёс с собой из твоего поместья.

Она видела, как по его лицу прокатывается волна осознания. Шок, неверие, лёгкая растерянность, а затем – медленное, глубокое понимание, которое смягчило каждую его черту. Он опустил взгляд на пирог, лежавший на ладони, как на самую драгоценную реликвию.

– О... – это был не просто звук. Это был целый вздох, полный сложных, переплетающихся эмоций. В нём было и сожаление, и ностальгия, и странная, горько-сладкая благодарность призраку того самого надоедливого эльфа, которого он когда-то знал.

Молча, почти благоговейно он снова поднёс пирог ко рту и откусил ещё один, большой кусок. И на этот раз он жевал медленно, с закрытыми глазами, словно пробуя его по-настоящему. Вкус детства. Вкус дома, каким он был до того, как всё пошло наперекосяк.

Он открыл глаза и посмотрел на Гермиону.

– В такие моменты даже умирать не хочется, – сказал он, всё ещё наслаждаясь вкусом пирога.

Его слова повисли в воздухе между ними, тихие, почти невесомые, но для Гермионы они прозвучали громче любого заклинания. Она застыла на месте, будто её ударили обездвиживающим заклятьем. Вся мягкость, всё тепло, что было в ней секунду назад, мгновенно испарились, сменяясь леденящим ужасом.

– Не хочется ЧТО?! – её голос прозвучал резко, почти как щелчок хлыста. Она отшатнулась от него, её глаза, широко распахнутые, впились в его лицо, выискивая признаки шутки, насмешки, чего угодно – только не страшной, обнажённой правды, которая сквозила в его простом признании.

Драко замер, кусок пирога застыл на полпути ко рту. Он будто только сейчас осознал, что именно произнёс вслух.