Часть 1 (2/2)

Его язык вторгся в её рот – не лаская, а заявляя права. Она укусила. Кровь – медная, тёплая – заполнила пространство между их губами.

Он не отстранился. Наоборот – его ладонь сорвала прядь её волос, оттянула голову назад, обнажая шею.

– Ты... – она задыхалась, но не от страха, а от этого взрыва, – конченый ублюдок...

– Знаю.

Его зубы вонзились в её шею, так больно, словно он специально старался вложить всю свою силу в этот укус. Так, чтобы остался синяк, его след. Чтобы все видели.

Гермиона выгнулась, её бёдра прижались к его животу. Она чувствовала всё – его жесткость, его дрожь, его ненависть, которая горела, как тот самый огонь, от которого он хотел убежать.

– Я тебя ненавижу, – прошипел он, но его руки уже рвали её рубашку, обнажая ключицы.

Её ладонь ударила его по щеке, как же давно она мечтала это сделать. И в этой пощёчине было что-то страстное с щепоткой искренней и всепоглощающей ненависти. Он засмеялся в ответ – хрипло, безумно – и прижал её к столу.

Его колено раздвинуло её бёдра.

– Последний шанс сказать ”нет”, – его голос был низким, почти животным.

Гермиона вцепилась в его волосы и притянула к себе.

– Заткнись.

Его глаза вспыхнули – тёмным, опасным огнём. Это то, что нужно было им обоим. Разрядка.

Он не заставил себя ждать.

Его руки рванули её рубашку, пуговицы разлетелись по комнате с тихим звоном. Холодный воздух коснулся обнажённой кожи, но ей было не до этого — его ладони уже сжимали её грудь, пальцы впивались в мягкую плоть, оставляя красные отметины.

– Больно? – прошипел он, наклоняясь, чтобы закусить сосок.

Гермиона взвыла, но не оттолкнула его. Наоборот – её бёдра приподнялись, прижимаясь к его животу, и она почувствовала, какой твёрдый и горячий он был даже через слои ткани.

– Слабак, – выдохнула она, царапая его спину. – Только говоришь...

Он не дал ей закончить.

Одним резким движением он перевернул её, прижал к столу, и её щека вжалась в холодное дерево. Его рука опустилась между её лопаток, удерживая на месте, а другой он расстегнул свои брюки.

Гермиона не протестовала. Она выгнула спину, подставляясь, и услышала его хриплый стон.

– Чёрт...

Его пальцы впились в её бедра, раздвигая, и она почувствовала, как головка скользнула между её ног, обжигающе горячая.

– Проси, – прошептал он, проводя вдоль её влаги, но не входя.

Гермиона засмеялась – хрипло, зло. Ей нравилось чувствовать его в своей власти, и поддаваться она не собиралась.

– Сам проси, Малфой.

Он вошёл в неё резко, глубоко, без предупреждения. Она вскрикнула, её ногти вонзились в стол, но не отстранилась.

– Да... вот так... – его голос был прерывистым, губы прижались к её шее, зубы оставляли следы.

Он двигался жёстко, быстро, как будто хотел стереть всё, что было между ними раньше, и оставить только этот момент. Каждый толчок заставлял её вздрагивать, каждый выход вырывал стон. И она готова была поклясться, что именно эта секунда одновременной власти и уязвимости – была решающей.

Его рука обхватила её горло, не сдавливая, просто держа, напоминая, кто здесь главный. Гермиона сжала внутренние мышцы, заставив его охнуть, и усмехнулась, чувствуя, как его ритм сбился.

– Сука... — он захрипел, его пальцы впились в её бёдра ещё сильнее.

– Да... именно... – она запрокинула голову назад, навстречу его губам.

Их поцелуй был жестоким, голодным, без нежности.

Он кончил первым – с тихим рыком, вонзаясь в неё в последний раз, его тело напряглось, потом обмякло на её спине.

Но Гермиона не дошла до пика. Она развернулась, оттолкнула его, заставив сползти на пол, и взгромоздилась сверху, не давая опомниться.

– Моя очередь, – прошептала она, прикусывая его нижнюю губу.

Его глаза вспыхнули без намёка на сопротивление. Ничего не кончено, точка не поставлена. Гермиона почувствовала это всем телом – его внезапную податливость, его сдачу. Его руки опустились на пол, пальцы вцепились в ковёр, но не толкали её прочь.

Она усмехнулась.

– Вот так лучше.

Её ладонь скользнула вниз, обхватывая его член – всё ещё твёрдый, всё ещё влажный. Она сжала, и он застонал, выгибаясь.

– Ты... — его голос сорвался, когда её пальцы провели по головке, собирая капли.

– Я.

Она приподняла бёдра и опустилась на него медленно, мучительно, чувствуя, как он входит, растягивает, наполняет.

Драко запрокинул голову назад, его шея напряглась, вены выступили.

– Грейнджер...

– Молчи.

Она завела руки за голову, выгнулась, двигаясь так, чтобы он чувствовал каждый её дюйм. Её грудь колебалась в такт, соски затвердели от холодного воздуха и его горящего взгляда.

Он хотел прикоснуться – она видела это по тому, как дёргались его пальцы. Но она не разрешила.

– Ты только смотришь, Малфой.

Её бёдра ускорились, дыхание сорвалось. Она видела, как его лицо искажается, как его живот напрягается, как его бёдра дёргаются, пытаясь подняться, углубиться. Но она держала контроль, это был только её момент.

– Я... — он застонал, его руки впились в её бёдра.

– Нет.

Она остановилась, заставив его зарычать от фрустрации.

– Ты кончишь, когда я скажу.

Его глаза потемнели, но он кивнул. Гермиона ухмыльнулась и продолжила, теперь медленнее, мучительнее. Она чувствовала, как он трепещет внутри неё, как его тело накрывает дрожь.

– Сейчас.

И он взорвался, его стоны смешались с её криком, когда она догнала его, сжимая его внутри себя. Они рухнули вместе, её грудь прижалась к его потной груди, их сердца стучали в унисон.

Тишина. Только тяжёлое дыхание и осознание того, что это не было ошибкой. Понимание, что это нужно было им обоим, что бы ни ждало их впереди.

– Ненавижу тебя, – прошептал он хрипло, но его руки обняли её.

Гермиона закрыла глаза.

– Знаю.

___

– Гермиона, ты тут? Макгонагалл сказала, что ты забыла одну коробку с сервизом, – Рон появился в дверях кабинета. – Герм... какого чёрта?!

– Привет, Рон.

Драко оторвался от её соска и расхохотался.