Часть 17 (2/2)

— Ну, если пропустить описания жестокого изнасилования и последующего убийства… Вкратце. Он разорвал его руками. Блять. Реально. Прикинь… Кости переломаны, словно он под прессом или в мясорубке побывал. Торчат из фарша… Мясо кусками на лохмотьях кожи… Всё в кровище… Да бля, я так даже красочно не расскажу. Вот смотри сам, снимки с места преступления.

— Хватит! Достаточно. — Лишь мельком глянул, сразу же отвернувшись, поморщился Ли, сдерживая рвотные позывы. — Там кровь на потолке даже. Он его хоть как в прошлый свой раз, не жрал?!

— Пока не выяснили… Ждём отчёт криминалистов.

— А со вторым что?

— Со вторым тоже пока неясно. Надзиратель бьёт копытом, утверждая, что это обычное самоубийство.

— Но…? Тебя смущает что-то?

— Смущает, блять! — процедил сквозь зубы детектив. — Напороться в душевой на четыре толстых африканских члена и там же по тихой грусти удавиться на полотенце, истекая кровью. Не находишь, что это какой-то прямо по классике жанра, суицид? — И, видя непонимание в глазах напротив, криво усмехнулся. — Да блин, ты чё… Прямо как в том старом бородатом анекдоте не помнишь, что ли? Шериф идёт… Вдруг видит на дороге чёрный валяется. В жопе столб с указателем торчит, в глазу вилка… Десять ножевых, три огнестрельных… Шериф репу свою задумчиво так почесал и выдает: «Охуеть, впервые вижу такое жестокое самоубийство!»

— Хах! Похоже на то. М-да. Кто в этом насилии участвовал, хоть попытались выяснить?

— Шеф… Ну, что смеяться-то? На записи с единственной камеры в коридоре, работающей на тот момент, очень херово видно кучку одинаковых чёрных громил в банданах на всей морде, просто проходящих мимо. В самой душевой глухо… Сам догадаешься, что это бесполезно? Или пояснить. Этих двух хмырей по ходу заказали. Так что… Мы можем только штамп теперь поставить в деле, выдохнуть и перекреститься. Всё закончилось. Для нас с тобой, так и вообще, считай благополучно.

***

— А не отпраздновать ли нам это? По такому случаю махнув в какой-нибудь шикарный ресторан?

Они вчетвером с утра уже были на эмоциях и, хоть уже прошло полдня, ещё никак не могли прийти в себя от мысли, что всё наконец закончилось. Звонил комиссар, сказать, что дело прекращено. Потому что оба их врага внезапно сдохли такой тяжёлой и мучительной смертью, что мальчишек даже не стали посвящать в подробности. Ли просто сказал:

— Выдохните, ребята. Вы теперь в полной безопасности.

— Для ресторана, а тем более шикарного, одежда подобающая необходима! — не удержавшись, проворчал Чимин. — С тебя ведь, гоблин злобный, станется и закусочную мишленовской пятёркой звёздной обозвать.

— С тобой смотаться в торговый центр что ли? — догадался Юн. — Поехали… Ребята, с нами?

— Нет, одни езжайте… Мы подъедем позже.

— Кто бы сомневался, — проворчал Юнги, поглядывая на сахарную парочку, уже как час не разлепляющую рук. Не удержался. — Небось наедине остаться очень хочется?

— Вали уже! Завидуй молча!

— Молча не получается… — огрызнулся Мин, хватая со столика ключи.

— Ну, где ты там? Кактус злющий… Колючки по дороге не посеял?

— Боишься прорастут? — сьязвил Чимин, появляясь в коридоре.

— Упаси Боже! — наигранно обомлел Юнги. — Ты уж не разбрасывай их где не попадя!

— Только если тебе под зад! — ухмыльнулся мелкий пакостник, забрасывая шопер на плечо и выходя за дверь.

— Да что же тебе моя задница покоя не даёт! — простонал Мин, шуруя следом. — Я так надеялся, что тебе совсем отшибло память…

***

— Поближе можно было ведь припарковаться? Гоблин дикий.

— Не начинай… Колючка. Там же близко. Всего лишь пару лишних шагов пройти!

— Вот сам и ходи! Придурок! Машина для чего под жопой? Чтоб ножками хренакать?!

Юнги заходил в торговый центр, понуро, как на эшафот. Прекрасно понимая, что полчаса тому назад сам лично засунул голову в петлю, предложив довести этого засранца до магазина, вместо того, чтобы просто сунуть деньги в зубы. Но, не смотря на уже подпорченное настроение, отказываться от собственных слов был не намерен.

— Ты и в магазин белья со мной попрешься? — искоса взглянул Чимин, сканируя настроение своего вечного раздражителя.

— Вот ещё! Пойду за кофе схожу… — буркнул Мин, выруливая на ближайший к кофетерию проход.

— Океей…

У Чимки разбежались глазки при виде такого количества класснючих труселей!

— Мне вот эти! Эти… И эти! Вон те снимите тоже!

— Это мои! — раздался рядом резкий противный голос. Чимин медленно и гордо развернувшись, уставился на тощего, ярко накрашенного парня. Смерил пристально взглядом… Ну, так… Ничего. Симпатичный. Если бы не толстый слой штукатурки на лице.

— Тебе чего?

— Это мои трусы!

— Они на тебе?

— А…В смысле? — растерялся паренёк.

— Они, спрашиваю, на тебе сейчас? — медленно, по слогам, как полному дебилу повторил Чимин.

— Нет.

— Значит не твои! — ухмыльнулся Чим самой своей пакостной улыбочкой. — Заверните, я беру!

— Ах ты, козлина! — У пацана даже кончик носа покраснел от возмущения! — Это единственный экземпляр!

— Ну, так и я уникален, детка.

Чимка даже пожалел чуток, что необдуманно спровадил Юнги за кофе. Как классно было бы сейчас перед ним таким вот офигительным красавчиком зарисоваться! — Покеда, пупс… Я верю, и на твоей улице случится праздник!

Подмигнув опешевшему пацану и прихватив из рук кассира брендовый пакетик, он, лихо развернувшись, вышел, качая бёдрами. И улыбаясь самому себе. И чуть не оказался на фиг сбитым ураганом, пронёсшимся у него из-за спины.

— Миннииии! Милый! — взвизгнув, подпрыгнул тот самый размалеванный пацан, прилипчивой мартышкой повисая на шее не ожидавшего такого жизненного поворота Юна. Тот резко покачнулся, чуть не расплескав весь кофе. — Я так скучал! Я так скучал! Ты так просил вернуться… Я вернулся! Ты рад? Скажи? Ты рад?

— Пиздецки… — роняя челюсть прошептал Чимин, во все глаза смотря на то, как ЕГО, уже почти родного мужика сейчас за все доступные места лапает какая-то блондинистая гнида…!