Глава 41 (1/2)

Глава 41.

Коттедж Гермионы встретил их тишиной и покоем. Воздух был густым и теплым, пропахшим поленьями, детской присыпкой и сладковатым запахом молока - ароматом, который Драко Малфой никогда не ассоциировал с домом, но сейчас с болезненной ясностью понимал, что только так он и должен пахнуть. Настоящий дом. Его взгляд скользил по полкам, ломящимся от книг, по детским игрушкам, разбросанным по полу в милом беспорядку, по выцветшему вязаному пледу на спинке кресла. Этот уют, эта мягкая, разношерстная мебель, кричащая о тепле и удобстве, - все это было так чуждо его собственному, стерильному прошлому. Он стоял посреди гостиной, скованный и неуместный, и не мог представить, как впишется в эту жизнь. В жизнь, где росли его дети. Дети! Мысль ударила с новой силой, и он резко обернулся к Гермионе, ловя себя на внезапном, диком страхе, что она передумает и вышвырнет его за порог.

- Лори? - позвала Гермиона, снимая плащ.

С легким хлопком в центре комнаты появилась маленькая эльфийка в аккуратной наволочке, перевязанной лентой. Ее огромные, как блюдца, глаза испуганно заморгали, увидев незнакомца.

- Госпожа Гермиона вернулась! - пропищала она. - Маленькие господа спят. Кушали и спят.

- Спасибо, Лори. Ты свободна. Отдохни.

Эльфийка исчезла с еще одним тихим хлопком, оставив их в напряженной тишине.

Гермиона повернулась к Драко. Она выглядела смертельно уставшей, тени под глазами казались фиолетовыми в мягком свете ламп, но в ее взгляде горела непреклонная решимость.

- Пойдемте, выпьем кофе и перекусим. Близнецы все равно сейчас спят плохо. Первый зуб режется. Так что скоро они проснутся, и мы их точно услышим. Уж поверьте, - устало добавила она, уже направляясь в сторону кухни.

Они прошли в небольшую, уютную кухню, где Гермиона с привычной автоматичностью включила кофеварку. Она открыла холодильник, и Драко молча наблюдал, как она достает сыр, ветчину, хлеб, ее движения точны и экономны, даже несмотря на усталость. Он сидел за деревянным столом, чувствуя себя незваным гостем, призраком из другого времени. Неловкое молчание длилось минут десять, нарушаемое лишь шипением кофеварки и стуком ножа о разделочную доску.

Гарри молча смотрел то на свою подругу, то на Драко. В какой-то момент ему стало совсем неловко.

- Гермиона, - прокашлялся он, - я, наверно, вернусь в офис. Надо вызвать ребят из Лондона. Поцелуй моего крестника и его маленькую копию за меня.

Не дожидаясь ответа, он развернулся на месте и трансгрессировал в офис МАКУСА. Тишина после хлопка трансгрессии была оглушающей. Спустя минут пять, Малфой решился заговорить.

- Как думаешь, они помнят меня? - голос Драко прозвучал непривычно тихо и с надрывом. Он не смотрел на нее, уставившись в темную глубину своей чашки, как будто ответ был скрыт там.

Гермиона на мгновение замерла, положив ломтик сыра на хлеб.

- Они младенцы, Драко, - ответила она мягко, но без прикрас. - Для них мир - это мама, молоко, теплые руки и сон. Они не помнят тебя, потому что у них еще нет таких воспоминаний. Их память – это чувства. Запахи. Тепло.

Его плечи чуть сгорбились, будто от удара. Он кивнул, сжимая пальцами раскаленную фарфоровую чашку.

Их тягостный разговор был прерван тонким, жалобным плачем, донесшимся сверху. За первым голосом тут же подхватил второй, более сердитый и требовательный. Гермиона вздохнула, но на ее губах промелькнула легкая, почти невидимая улыбка.

- Ну вот, - сказала она, откладывая нож. - Представление начинается. Пойдем. Пора знакомиться.

Она отложила нож и, сметя крошки со стола движением палочки, вышла из кухни. Драко последовал за ней, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Каждый шаг по скрипящей деревянной лестнице отдавался в висках глухим стуком.

В детской пахло ещё сильнее - тёплым молоком, чистотой и детством. Большая и непривычная колыбель стояла у стены, и из нее доносилось недовольное хныканье.

Гермиона подошла с правой стороны к люльке.

- Тише-тише, Китик, мама здесь, - её голос стал мягким, певучим, совершенно непохожим на тот, что отдавал приказы в Министерстве. Она бережно взяла на руки ребёнка с белыми, пушистыми, как одуванчик, кудряшками.

Малыш, уткнувшись личиком в её плечо, сразу притих, лишь всхлипывая. И тогда Драко увидел его глаза. Левый - холодный, ясный серый, точь-в-точь его собственный. Правый - тёплый, глубокий карий. Как у Гермионы. Его дыхание перехватило.

- Это Кит, - тихо сказала Гермиона, покачивая сына на руках.

С левой стороны люльки кто-то зашевелился активнее. Гермиона бережно передала Кита Драко. Тот принял ребёнка автоматически, застыв от внезапной тяжести в своих руках. Малыш был тёплым и удивительно маленьким. Он сморщился, недовольно кряхтя, и приоткрыл глаза. Два разноцветных озерца уставились на незнакомое лицо. И не заплакали.

Гермиона тем временем подняла второго близнеца - с тёмными, почти чёрными кудрями.

- А это наш бунтарь, Лео. Он всегда требует внимания первым, - она улыбнулась, прижимая его к себе. Лео успокоился не сразу, упрямо тычась кулачком в щёку.

Драко не сводил глаз с Кита. Своего сына. Он боялся пошевелиться, боялся дышать. Какая-то глубокая, первобытная часть его души трепетала и рвалась наружу. Никаких воспоминаний не было. Было только щемящее, острое чувство принадлежности. И безумный страх сделать что-то не так.

- Он не плачет, - прошептал Драко. – Почему он не плачет, Грейнджер? – с нотками истерики продолжил Малфой.

- А ты бы хотел, чтоб он заливался слезами? Магия в них связана с тобой, Драко. Он чувствует, что ты ему не враг - так же тихо ответила Гермиона. Она смотрела на них обоих - на сына с карими и серыми глазами на руках у отца с такими же серыми глазами - и её собственное, всегда уверенное выражение лица смягчилось на мгновение.

Лео на руках у Гермионы начал тихонько гулить, пытаясь поймать взгляд Драко. Его собственные глаза, зеркальная противоположность брата - левый карий, правый серый - с любопытством рассматривали незнакомца.

Внезапно Кит на руках у Драко сморщил носик, завозился и чихнул. Звук был таким крошечным и нелепым, что Драко невольно улыбнулся - коротко, неуверенно, впервые за долгие месяцы.