Глава 5. Детки выросли (2/2)

— Прошу выбирать выражения! — Макгонагалл всплеснула руками, но на нее не посмотрел никто.

— Отец, это мое решение.

— Ну а ты? — Гермиона не сводила глаз с Рози и едва удержалась, чтобы не хлопнуть по столу.

— Я согласилась. Это мое решение.

Гермиона прикрыла глаза, пытаясь принять происходящее. Она не питала иллюзий на свой счет, никогда не считала себя хорошей матерью.

Но хотя бы старалась поддерживать дочь — когда Рози пробовала сесть на метлу и не могла подняться выше трех метров, когда только начинала держать палочку в руке и разбила заклинанием люстру в гостиной, когда позже училась вызывать Патронус и у нее ничего не получалось.

Гермиона была рядом. Время от времени, как и полагается занятой, работающей матери.

— Понятно, — Гермиона кивнула, замечая, что Малфой пытается глазами просверлить дыру в голове Скорпиуса. — И когда свадьба, не подскажешь? Найдете окно между зельеварением и трансфигурацией?

— Мы планируем пожениться летом, — Скорпиус неловко сжал руку Рози. — Мне исполнится семнадцать в декабре, а Рози — в мае.

— То есть, подумали о совершеннолетии?

Они кивнули синхронно.

— Этого не будет, Скорпиус, и ты прекрасно знаешь, почему, — строго заговорил Малфой.

— Может, просветите меня? — Рози выглядела решительной, когда встретилась с ним взглядом.

Малфой смотрел задумчиво, без малейшей неприязни и пренебрежения оглядел темные волосы с рыжим отливом, не такие пышные, как когда-то у ее мамы, бордовый галстук на шее, ровные подолы школьной мантии, длинные пальцы и ногти, покрытые светлым лаком. Взгляд — честный, прямой, как у самой Гермионы. Такие же карие глаза.

Гермиона не могла уловить, что думает Малфой, сканируя ее дочь, но чувствовала, как от него исходят волны раздражения.

— Самая простая причина. Скорпиус — наследник рода Малфоев, он обручен с другой девушкой. Это обычаи чистокровных волшебников. Ничего личного.

И тут Гермиона рассмеялась. Истерично и нервно. Она не могла поверить, что Малфой не думает о том, что стопроцентно упустил своего сына, что давно не говорил с ним по душам, о чем так волновалась сейчас Гермиона. Он думал, как бы не запятнать наследие их великого рода.

— А я, значит, полукровка? — Рози совсем не была возмущена. Она улыбнулась, что-то отмечая для себя, и выглядела при этом невероятно взрослой.

— Схватываешь налету. Это, видимо, от матери.

А Гермиона явно не выглядела взрослой, когда сдерживалась, чтобы не ударить его.

— Значит так, мы полностью принимаем ваш выбор, — не обращая внимания на Малфоя и Скорпиуса, который хотел вступить в разговор, Гермиона попыталась придать своему голосу самое сдержанное, холодное выражение, сделав ударение на этом безоговорочном и странно звучащем «мы». — Но не сейчас, дорогие дети. Вы будете ходить на уроки, готовиться к ЖАБА, думать о поступлении и все остальное, что должны делать обычные выпускники Хогвартса. Как мы и обсуждали, Рози, в следующем году ты продолжишь обучение целительству, мы с отцом оплатим курсы в Германии. И ты получишь двойной диплом.

Рози хотела возразить — но Малфой принял правила игры в спокойных родителей.

— А ты, Скорпиус, будешь думать о делах компании, я передам часть бизнеса после того, как тебе исполнится семнадцать. Свадьба состоится после выпуска, и ты прекрасно знаешь, с кем.

— Я не собираюсь становиться живой инвестицией, — его голос все же дрогнул.

— Ты будешь делать то, что должен.

— Но вы не можете решать за него!

Гермиона с ужасом отметила, что Рози не волновали выпады Малфоя-старшего в ее сторону, но она вспыхнула, когда речь зашла о судьбе Скорпиуса. Что ж, дела были плохи.

— Простите, но я полагаю, наш разговор больше не конфиденциален, — Макгонагалл, о которой, кажется, все и вовсе забыли, взмахнула палочкой.

Дверь открылась — в кабинет с шумом ввалились двое подростков и, не удержав равновесие, рухнули друг на друга.

— Дядя Драко!

— Тетя Гермиона!

Джеймс рывком вскочил с пола и протянул руку девушке — та поднялась, аккуратно расправив подолы слизеринской мантии. Гермиона задержала взгляд — волосы на плечах, убранные черным ободком у лица, большие светлые глаза, ярко накрашенные тенями и подводкой. Девушка казалась знакомой, но она точно видела ее впервые.

— Забини! Поттер! — голос Макгонагалл звенел от возмущения. — Вы что тут делаете?!

— Спасаем несчастных влюбленных, — Джеймс изобразил поклон.

— Хотим быть свидетелями на свадьбе, — продолжила его спутница, с интересом глядя на Гермиону. — Представлюсь, я Галатея Забини. Лучшая подруга нашей Джульетты! Уже платье выбрала, между прочим.

Скорпиус и Рози, еще недавно воплотившие в себе все спокойствие этого мира, теперь с трудом сдерживали смех.

— Думаю, конструктивного диалога не получится, — Макгонагалл вздохнула, поочередно глядя то на ошарашенную Гермиону, то на Малфоя, который был готов вцепиться в горло сына, то на бесцеремонно веселящихся учеников.

— Верно, профессор, — Рози поднялась. Она посмотрела на собравшихся сверху вниз, и в том вызове, который на секунду мелькнул в ее глазах, Гермиона узнала себя. — Тебе должно быть известно, дорогая мама. Я… нет. Ты. Ты даже не представляешь, как сильно я задолбалась быть дочерью Гермионы Грейнджер.

— Розали, — предостерегающе вскинув руку, остановила ее Гермиона.

— Да послушай хотя бы сейчас! Я не буду соответствовать всем вашим, — короткий взгляд на Макгонагалл, — идиотским ожиданиям.

— Уизли! Выражения!

— Я не ее тень, профессор! А Скорпиус, — глаза метнулись на Малфоя, — не наследник вашего стерильно чистокровного рода. Он ваш сын, просто ваш сын! — в целом, эти слова не возымели никакого эффекта. В Малфое не изменилось ничего вообще. — Ладно, ребята, мы уходим.

Джеймс, все время стоящий молча, вдруг начал свистеть. Галатея, гордо вздернув голову, захлопала. И только Скорпиус, невозмутимый и подавленный, молча задвинул стул Рози, когда она прыгучей походкой двинулась к двери.

У самого выхода она обернулась:

— Кстати, мам, я ненавижу целительство.

Когда дверь захлопнулась, Макгонагалл начала говорить, что все они — обычные подростки, кажется, призывала к терпению. Было что-то о том, что Гермионе и Малфою следует задержаться в Хогвартсе ненадолго — им выделят комнаты в Северной башне. Они смогут поговорить с детьми без лишних глаз, а еще — по счастливой случайности — дать пару уроков для учеников старших курсов. Обычная практика — известные выпускники часто приезжали в Хогвартс. Гарри каждый год отбирал стажеров в Аврорат, Рон посещал квиддичные матчи, чтобы высмотреть перспективных игроков.

Когда Макгонагалл заверила, что отправит официальное прошение на имя Кингсли, чтобы на время освободить Гермиону от министерских задач, она совсем перестала слушать. Она невидяще смотрела вперед, и Малфой, молчавший с таким же отсутствующим выражением лица, сказал:

— Забавно, Грейнджер, единственный человек в мире, который тебя ни во что не ставит, это твой ребенок.

— Как и тебя, Малфой. И правда забавно.

***

Они спрятались в Выручай-комнате.

Как только Рози, раскрасневшаяся и взволнованная, вылетела из кабинета директора, ее руку перехватил Джеймс. Он, посмеиваясь, заявил, что после такого шоу Гермиона точно захочет поговорить с ней наедине и окончательно склевать ее симпатичную голову, а мистер Малфой… в общем, Скорп должен залечь на дно минимум на два дня, чтобы остаться в живых.

Четверо быстро шагали по коридорам, и Рози едва не перешла на бег, замечая, с каким оживлением ученики, зевающие у кабинетов, начинают смотреть то на нее, то на Скорпиуса.

— Эй, Уизли!

Мерлин, только не это. Кэтрин и Кэролин Буллстроуд, она не сомневалась, были самыми противными слизеринками за всю историю Хогвартса. Сестер-близняшек Рози до сих пор друг от друга не отличала — глупые, писклявые, они были похожи на двух одинаковых мандрагор. Любые разговоры обычно сводились к обсуждению новых платьев Галатеи, а целью жизни было выяснить, кто, с кем и когда гуляет в Хогсмиде.

— Расскажешь, где купила амортенцию?

— Такая действенная!

— Когда свадьба?

— Скорпи, мы приглашены?

Рози бы запустила в них заклинанием, заставив есть слизней на завтрак, обед и ужин, но вперед вылетела Галатея:

— Идиотки! Никто и часа не выдержит в вашем обществе!

Она взяла Рози за плечо, заставляя идти дальше и не слушать визг Кэти и Кэри, которые кричали им вслед про вопиющее отсутствие манер. Когда с ними поравнялся Скорпиус, Рози прошипела с какой-то совершенной злостью:

— Годрик, да обними меня хотя бы!

Она была готова взвыть. Идея больше не казалась гениальной. Такой недовольной Рози видела маму только один раз — тогда она перепутала ингредиенты на зельях, взорвала подземелья и отправила Слизнорта в больничное крыло. Бедный старик оглох на три дня, ему не помогли даже усилия мадам Помфри.

Уже в Выручай-комнате Джеймс призвал к себе четыре бутылки вишневого сидра, которые притащил сюда неделю назад «для особого случая». А этот случай и правда был особым. Рози спряталась за мольбертом, Скорпиус, ничего не говоря, рухнул в кресло и взял со столика книгу, и только Джеймс отсалютовал им:

— За вас, дети мои! Еще никто так плохо не играл влюбленных.

— Не правда, — Галатея забрала бутылку из его рук и сделала первый глоток. — Было вполне убедительно. Вы видели их лица?

— Клянусь, сначала они убьют Рози, потом Скорпа, а потом заавадят друг друга, — продолжил Джеймс.

— Мерлин, что я устроила! — схватилась за голову Рози, вдруг ясно осознавая весь масштаб бедствия. — Это… просто кошмар! Нам нужно сказать им, что никакой свадьбы не будет, что это шутка, что мы просто хотели отменить помолвку Скорпа.

Джеймс и Галатея вскрикнули в один голос:

— Что?!

— Сейчас?!

— Они все равно узнают, — Рози выглянула из-за мольберта, открывая зубами баночку с краской. — Это был самый дурацкий план на свете! Скорп, что думаешь?

— План и правда дурацкий, я сразу говорил, — спокойно ответил он. — Если ты хочешь рассказать правду, мы сделаем это.

— Даже не думайте! — всплеснула руками Галатея.

— Народ, вы с ума сошли! — поперхнулся сидром Джеймс. — Рози, ты что, так хочешь в Германию? Скорп, снова станешь самой завидной невестой в Англии? Они никогда не послушают вас! Кто говорил, что это шанс все изменить?

— Вообще-то, это говорил ты, — Рози начала быстро водить кистью по холсту. — И еще Тея.

— Ладно, а кто репетировал свой монолог каждое утро?

— Ничего я не репетировала!

— Ну да, ну да, — закивал головой Джеймс. — Ой, мамочка, я не твоя тень!

Рози запустила в него банку с краской, но не рассчитала траекторию — одной рукой ее поймал Скорпиус.

— Джейми прав, — мирно сказала Галатея, подходя ближе. — Рози, цветочек, поверь, ты была великолепна. Скорп, в тебя я почти влюбилась. Они точно поняли, что детки выросли. Формально, цель достигнута.

— Ты слизеринка, Тея! — не унималась Рози. — Говоришь как человек, который преследует свои интересы.

— А кто будет в восторге, что вместо школьных мантий мамаша ведет тебя выбирать свадебные платья? Там и тетя Тори была! Да я скорее съем шляпу Макгонагалл, чем… — она бегло посмотрела на Скорпиуса. — Без обид, дорогой.

— Да и у вас двоих тоже свои интересы, — заключил Джеймс.

Рука Рози, которой она, вероятно, пыталась продырявить холст, остановилась — кисть медленно опустилась в пиалу с водой.

— Вы правы, — со вздохом сказала она. — Но моя мать… это кошмар. Надеюсь, хотя бы поймет папа. Он всегда понимает.

— Не переживай, — Скорпиус поставил перед Рози банку с краской, которую все это время держал в руке. — С нашим спектаклем пройдет достаточно времени, ты перейдешь на следующий курс Хогвартса, ни о каком целительстве твоя мама не вспомнит. Будет радоваться, что ты не в Малфой-Мэноре.

Он улыбнулся — план с расторжением помолвки отчасти придумала Рози, чтобы не провожать под венец лучших друзей, которые не хотели становиться семьей в семнадцать лет. Ее выводила из себя мысль, что родители давно расписали их жизни, прикрываясь традициями, общественными порядками и образами главных волшебников столетия.

— Что делаешь, кстати? — Галатея встала за ее спиной, с интересом глядя на холст. У нее постепенно округлялись глаза.

— Это что, новое увлечение? — осторожно спросил Джеймс. — Помилуй Мерлин, мы еще от прошлого не отошли!

— Это… интересно, — заключил Скорпиус. — Похоже на… абстракционизм.

— Планировался пейзаж Запретного леса, — покачала головой Рози. — Рисовала неделю. Тея, какие шансы на выставку в Британском музее?

— Стремятся к нулю, — пожала плечами она. — Но можем договориться с тетей Тори, возьмет тебя под крыло своего Фонда для молодых художников. Придумаем концепцию, чтобы… это как-то оправдать.

Галатея обвела руками картину, которая больше напоминала рисунок дельфина, и Рози, вздохнув, начала складывать кисти в отдельный ящик.

— Может, мизогинист Слизнорт был прав, когда говорил, что на детях отдыхает природа?

— Мизогинист? — рассмеялась Галатея, помогая ей закрыть баночки с краской.

— Ну конечно, он самый! Я напоминаю, что Джеймс на зельях тоже умом не блещет, но старик цепляется только ко мне, — ответила Рози.

— Все дело в том, что на мне природа не отдохнула, — вздернул голову кузен, преувеличенно медленно проводя пальцами по волосам. — Умен, красив, хорош собой!

Галатея легко ударила его в бок.

— Но как бы я ни отрицала все, что говорит моя мать, она права, — Рози посмотрела на друзей снизу вверх. — Пора определиться, чем заниматься после школы. Не замуж же, в самом деле, выходить.

— И не петь, — спешно ответил Джеймс.

— Танцевать тоже не стоит, — Галатея.

— Главное, никаких зелий, — Скорп.

— Вам легко говорить, — покачала головой Рози, когда Джеймс вручил ей бутылку с сидром. — Тея уедет изучать искусство во Францию, Скорп войдет в бизнес-элиту. Слава Мерлину, родителям хватает мозгов не пророчить мне карьеру Министра магии.

— Ничего личного, Рози, — сказал Скорпиус, посмеиваясь. — Если ты станешь Министром, магический мир нужно будет спасать.

— И с этим справлюсь я! — торжественно провозгласил Джеймс. — Надеюсь, папочка замолвит словечко, я стану минимум его замом.

— Не мелочись, — цокнула языком Рози. — Сразу главным аврором.

— Нет, только не Джеймс! — воскликнул Скорп, и все засмеялись. — На самом деле, бизнес — это адски скучно. Я хочу играть в квиддич.

— Милостивый Салазар! — в глазах Галатеи застыл ужас. — Мне жалко твой огромный мозг, его выбьют бладжером. Мистер Малфой умрет от инсульта.

— Мы так постарались, что он уже в шаге от этого. Либо все-таки Азкабан — папаша выглядел так, будто сегодня же убьет все семейство Уизли.

— Начнет с мамы, я уверена, — кивнула Рози.

— Не парьтесь, — перебил их Джеймс. — Где ваш авантюризм? Мы на шестом курсе, а из достижений — только тот взрыв подземелий. Я что, зря украл карту мародеров? А мантию-невидимку опять будет брать один Скорпиус, чтобы пойти ночью в библиотеку?

Джеймс поморщился. Он всегда с восторгом пересказывал, как на первом курсе родители защищали философский камень, на втором — сражались с василиском, на третьем — спасли Сириуса, а на пятом — пробрались в само Министерство и выступили против Воландеморта. По сравнению с папой, его счет был один к миллиону.

Они просидели в Выручай-комнате до отбоя — Джеймс и Галатея расправились со всеми запасами сидра, Скорпиус прочитал страниц сто, а Рози почти придумала, что скажет маме, когда увидит ее во второй раз. Она знала, что будь на месте Скорпа кто-то не с фамилией Малфой, все было бы намного проще. Часто слышала, как мама критикует бизнес и политику его отца, а папа и дядя Гарри вспоминают школьные истории, в которых не было ни дружбы, ни взаимного уважения.

Все это Рози считала это ребячеством.

Когда они решили разойтись по гостиным факультетов, Джеймс развернул карту мародеров — коридоры были чистыми, все спокойно двинулись к выходу.

Уже в башне Гриффиндора, вглядевшись в карту, Рози заметила странный факт — на пустой Астрономической башне были Драко Малфой и Гермиона Грейнджер.