4. Жалко, отчаянно, яростно, страстно (1/2)
— Так что тебе нужно, приятель?
— Мне нужна услуга.
— О, сразу к делу, без предварительных ласк? — Могес опустил уголки губ и одобрительно покачал головой.
— Недавно в Магический колледж наведалась Тысячеликая Провидица Метасебия...
— Метасебия? Эта чванливая древняя сука? — Могес презрительно фыркнул.
— Её здешние дела сильно осложнили жизнь одному моему знакомому, и он хочет раскопать о ней побольше информации, чтобы выяснить её реальные намерения.
— Флаг ему в руки!
— Что ты имеешь в виду?
— Она не по зубам вчерашнему студентику. Сам знаешь, что этому ископаемому около тысячи лет, и за это время о ней не то чтобы стало много известно. И потом, какие у тебя могут быть дела с додиками из колледжа? Ты же вроде порвал с ними.
«Не твоего ума дело, ушлый извращенец», — подумал Сугуру, надменно и хитро ухмыляясь.
— Да ладно! У тебя и там ушки? Ну ты крысёныш! — Могес загоготал.
«За этой сраной ”загадочной улыбкой” я могу спрятать что угодно! Просто уму непостижимо, как все вокруг сразу начинают что-то додумывать за меня. Такие довольные собой, дескать, раскусили этого ряженого выскочку! Молчание и впрямь золото: молчи, и другие уверятся в том, что ты даже под пытками ничего скажешь. Поверят в вымышленную улыбку и вымышленного меня... Только она не поверила. И не поверит».
— Надо держать руку на пульсе и врагов поближе, — подыграл ему Сугуру. — Правда, подкуп целой оравы «крысок» весьма затратен. К счастью, людям нужны не только деньги.
— И ты решил, что я дофига знаю о Тысячеликой сучке?
— Да откуда тебе знать? Ты обычный маг второго уровня. — Сугуру высокомерно приосанился и сложил руки под рукавами. — Мне нужно, чтобы ты добыл у себя на родине любую порочащую её информацию.
— Откуда уверенность, что таковая вообще существует?
— Ты же сказал, Провидице тысяча лет: она могущественна и умна, а ещё не могла не насобирать врагов за столь долгую жизнь.
— Ха! Вот это мне в тебе и нравится — подозреваешь кого угодно и самое худшее! Ты прав, есть там одна история за ней... Ну, одна — это из тех, о которых до меня доходили слухи. Держу пари, их куда больше! Много лет назад Метасебия сыграла роль в противостоянии враждующих эфиопских кланов, но все сведения о тех событиях по какой-то причине были утрачены. Подробности знают только наши старейшины. Такие же дряхлые трусы, как и ваши! Записи спрятаны в хранилище, за печатями, а я самую малость изгнан из африканского магического общества. Будет нелегко раздобыть охраняемые старые записульки.
— А что, это настолько большая проблема для первоклассного вора проклятых предметов?
— Твои манипуляции не сделают задачу проще.
— Я хорошо плачу. Всегда. Плюсом отправлю с тобой компаньонов для подстраховки и защиты. И какую-нибудь долбанутую на всю голову любительницу беспорядочного траха.
— Уже вкуснее. — Могес облизнулся.
— Так что, берёшься?
— Умеешь ты уговаривать. Да и неплохо будет родителей навестить, разрешить парочку личных дел.
— Вот и славно.
— Значит, по рукам.
Могес присвистнул и зашагал к выходу из кабинета.
— И ещё, — бросил ему вдогонку Сугуру, — если узнаю, что опять катишь яйца к синьорине с косичками, башку оторву.
Оставшись наедине с собой, он печально вздохнул и поглядел в окно. Резвящиеся в изумрудной листве лучи напомнили ему шкодливую улыбку лучшего друга. В груди безжалостно щемило: он снова прикоснулся к чему-то неизмеримо важному, но так и не стал его частью. Сугуру не столько расстроило то, что Сатору и Кендис напали на след интригующей разгадки, сколько то, что он не видел, как эти дурни обменялись кольцами и танцевали первый танец. Он сидел напротив друга и даже не мог обнять и поздравить его!
Неужели всё, чем он теперь живёт, стоило того?
***
За что Лу обожала Кена, так это за то, что его жопу вечно куда-нибудь тянуло. В отличие от большинства японцев, его не нужно было выуживать по расписанию и приходить на встречу раньше условленного часа. Выставки, кино, фотосессии косплееров, походы за мангой и бесконечное торчание в магазинах музыкальных дисков — Кена неизменно влекло к чему-то новому, оживлённому и творческому. Несмотря на то, что он крепко сдружился с Лу лишь в выпускном классе, обоим казалось, что они знакомы всю жизнь.
Кен учился на фотографа, и в качестве практики принимал недорогие заказы, куда частенько брал с собой Лу. Она, разумеется, без дела не сидела, ассистируя другу с декорациями, светом и прочими мелочами.
Сегодня Кен был особенно оживлён, несколько раз терял очки и самообладание. А всё потому, что должен был снимать косплей сцены из обожаемой им «Тетради смерти», где Эл вытирает ноги Лайту.
— Это же просто гениально! — восклицал Кен, настраивая объектив. — Такая мощная отсылка к омовению ног Иисуса Христа.
— Да, ты говорил... уже, наверное, раз пятьсот, — подколола его Лу, хитренько улыбнувшись.
— Ты хоть просто угораешь надо мной, а если б я своей Ханако раз пятьсот об этом сказал, на пятьсот первый она меня под поезд уже скинула бы. И поделом придурку. — Он неловко почесал затылок и расхохотался. Затем ласково посмотрел на подругу и добавил: — Спасибо, что помогаешь, чучундра, ты лучше всех.
— Для тебя ничего не жалко, очкарик. Да и есть в этой возне что-то такое родное, напоминающее о маме с папой.
— Эти чувачки, конечно, не дельфины с шимпанзе... — Кен кивнул в сторону гримирующихся косплееров.
— Но кто знает, кто знает... — загадочно продолжила Лу. — Кстати, о дельфинах: мои скоро летят на Окинаву, будут там делать фотки для рекламных материалов океанариума.
— А ты с ними разве не хочешь потюлениться на пляже и накупаться до тошноты?
— Я нашла подработку, выхожу уже на днях, поэтому не.
— Крутяк! Где будешь работать?
— В приюте для домашних животных, где я раньше волонтёрила. Меня там все знают, график плавающий — сплошные удобства. Так что в будущем возьму вторую подработку.
Кен сделал глубокий вдох, наполненный воодушевлением, и вскинул голову.
— Подумать только, Марино: мы с тобой — и уже такие дохера деловые!
— Не настолько деловые, как мои итальянские умареллы¹<span class="footnote" id="fn_40618358_0"></span>, разумеется.
— Но к пенсии у нас есть все шансы. Надеюсь, на наш век хватит строек и ремонта дорог! — с комичным пафосом поддержал Кен шутку подруги.
Закончили в седьмом часу вечера. Уставшие и довольные Кен и Лу двинули вверх по улице, к любимому музыкальному магазину. Петляя по лабиринту стоек с компакт-дисками в цветастых обложках, Лу отдавалась спокойствию и уюту. До тех пор, пока не получила смс.
От: Сугуру, 2008/06/08, 18:27
«Наш баклажан разнюхал что-то очень крупное :) Не терпится узнать и поделиться этим с Сатору!»
«Рада за тебя», ― с раздражением подумала она. Выдохнув, отправила дежурный ответ и захлопнула крышку телефона.
Лу перестала искать встреч с Сугуру и мучить себя бесконечными вопросами о выбранном им пути. Навязываться ― жалко. Требовать ответов ― нечестно. Нужно смириться с тем, что она не к месту, не вовремя в судьбе парня, который озабочен поиском места в жизни, осознанием собственной силы и вдобавок убит горечью разлуки с важными в прошлом людьми. Она не имеет права требовать от него взаимности.
Всё верно.
Но какого ж тогда дьявола Сугуру не скажет ей чёткое «нет»? Близко не подпускает, но и не отказывается. Она ему что, собачка, у которой можно бессовестно регулировать длину поводка? Мерзость. Лу понимала, что Сугуру поступал так не из-за неуважения к ней, а из-за банального малодушия: цеплялся за неё, как цеплялся за Сатору. Но она устала жить в режиме ожидания, в котором пребывала весь последний год, утопая в тоске, апатии и неизвестности.
Теперь Лу было известно: её мальчик ― потерявшийся лгун в депрессии. Она не станет кормить его эгоизм и мальчишеские обиды на целый свет. Она не единожды предлагала поддержку, но он всегда отвергал её помощь. Что ж, Сугуру сам так решил. Ставить из-за него жизнь на паузу не имеет смысла.
Прикупив пару дисков и договорившись с Кеном о походе в кино, Лу отправилась домой.
― Что, Кен загонял тебя, как хомяка в колесе? ― приветственно подшутил над ней отец, сидящий на коленях перед цветочной клумбой.
― А тебя, смотрю, опять мама припахала сорняки ковырять на ночь глядя? ― парировала его дочь.
― Дак всё стабильно, доча, стабильно... У нас же в семье матриархат донны Патриции, на что я в целом не жалуюсь, поэтому тружусь в поте лица, пока моя богиня божественно храпит на балконе после бутылочки красного сухого.
Отец обожал маму всеми фибрами души, в знак уважения корням жены даже взял фамилию её семьи. Да и в ту пору он не думал, что вернётся в Японию или Францию, поэтому дать будущему ребёнку итальянскую фамилию казалось разумным решением.
Лу подскочила к отцу и чмокнула его в висок. Эмиль в ответ дурашливо подёргал дочь за косу.
― Сегодня дедушка Манабу заходил, приготовил для тебя свои фирменные карри и салат. Беги скорее ужинай, а то небось голодная целый день.
Забежав в дом, Лу первым делом сменила воду в мисочке Малинки и подсыпала ей свежего корма. После поставила тарелку карри в микроволновку и залюбовалась догорающим закатом.
Бзынь! Снова прилетело смс. Лу недовольно цокнула и открыла сообщение.
От: Неизвестный, 2008/06/08, 20:19
«Я стоял у лавки со специями на рынке в Аддис-Абебе, в толкучке и несмолкаемом гомоне, под палящим солнцем. И вдруг почувствовал запах свежего розмарина. Здесь-то! Я сразу вспомнил о тебе, синьорина».
Какого?.. Это что, розыгрыш? Пальцы Лу нервно задрожали, внутри закипало негодование.
Вы:
«Кто дал вам мой номер?»
Ответ:
«Невнимательность Великого Гето ;)»
Вы:
«Роетесь в чужих вещах? Хотя чего ещё от вас было ожидать...»
Ответ:
«Мне всего-то обидно за тебя, синьорина. Ты так молода, энергична, но вынуждена просерать всё веселье с этим напыщенным занудой. Он тебя недостоин».
«Он тебя недостоин» — дешёвый трюк дешёвых Дон Жуанов. Лу закатила глаза. Но почему-то пальцы не спешили отщёлкать хлёсткое послание куда подальше. Могес бесил её до чёртиков своей бестактностью и пошлостью, и всё же его назойливое внимание пробудило в Лу позабытое чувство — удовольствие быть желанной. Приятно быть для кого-то неприступной крепостью, даже если совсем не заинтересована сдаться.
Вы:
«А вы, выходит, достойны?»
Ответ:
«Ты со мной флиртуешь, синьорина?»
Вы:
«Да вот ещё! :D Просто убиваю скуку».
Ответ:
«Знаешь, нет никого интереснее, отчаяннее и смелее, чем девушка, убивающая скуку ;)»
Дыхание постыдно участилось, сердце разогналось, как ненормальное. Отвратительно, но Лу не могла остановиться. Она отвечала на сообщения во время ужина, за вечерним просмотром кино, готовясь ко сну, даже в туалете. Шутка и безделица ― она вдруг совершенно серьёзно увлекла её.
***
Июнь принёс не только каждодневные ливни, но и долгожданные сведения от вернувшегося из Эфиопии Могеса. Он вошёл в кабинет Сугуру как победитель, бросил на стол увесистую связку бумаг различной степени старости, раздражающе вальяжно расселся в кресле и соединил «домиком» пальцы обеих рук.
― И чего ты ждёшь? Фанфар? ― скептично отпустил Сугуру в ответ на представление гостя.
― Ну, было бы неплохо. Учитывая, что я раздобыл не только компроматик на Метасебию, но и занятные «игрушки» из тамошнего хранилища.
― Жарких объятий и минета с причмокиванием не будет, к твоему великому сожалению. Зато солидная оплата уже сегодня поступит на твой банковский счёт.
― Если ты хорошо делаешь минет, значит, я многое потерял.
― Не расстраивайся только, а то разобьёшь мне сердце.
Сугуру облизнулся с видом голодного зверя и придвинул к себе кипу документов ― священный допуск к очередному разговору с лучшим другом. В памяти телефона трепетно хранились короткие душевные переписки и смешная фотография с Сатору и Кендис, обнимающимися на смотровой площадке у подножия статуи Христа-Искупителя в Рио.
— Есть что рассказать вкратце? — поинтересовался Гето, перекладывая бумаги и старинные фотокарточки.
— О, это пожалуйста!
Они проговорили час. Конечно, половину времени отняли бурные рассказы Могеса о том, как он был великолепен, но Сугуру не возражал, ведь это принесёт больше возможностей посмеяться с Сатору во время обсуждения.
Оставшись один — глубоко довольный собой и наэлектризованный — он не знал, чем успокоить нервы. Спешно набирая сообщение дорогому другу, мальчишка Сугуру рвался на свободу из-под монашеских тряпок.
Вы: 2008/06/11, 16:20
«Здорóво, каблук! Хорошо время проводишь? Если да, так щас будет ещё лучше =) Вернулся мой информатор из Эфиопии, привёз дико любопытный рассказец о Плавалагуне и кучу занятных старых бумажек».
Тридцать минут невыносимых ожиданий. Сугуру вертелся туда-сюда, расхаживал по комнате, пока телефон наконец-то не запищал.
Ответ:
«Извини, что долго не отвечал, под каблуком плохо ловит!
Ну, рассказывай, рукоблуд, чё там у тебя :D»
Вы:
«У меня мозоль ;)
Есть свидетельства вековой давности, хоть и обрывочные, что наша О-Великая, кажется, та ещё аферистка! Местные старейшины по какой-то причине скрывали один ооооочень громкий эпизод между влиятельными шаманскими кланами».
Ответ:
«Кто бы сомневался! Ха! Я сразу говорил, что фигня это всё, а ты ещё пугал меня».
Вы:
«Чё сам хоть нарыл? Так и не написал :(»
Ответ:
«Да там... надо ещё проверить. Ничего такого.
Ты давай не томи».
Вы:
«Да трындец, как запутано всё. И не так чтоб однозначно. Плюс много инфы просрано. Мой информатор по кускам собирал всю эту головоёбку! Умудрился даже кого-то из детей свидетелей тех лет расспросить!»
Ответ:
«Голово... чё? Ты от кого понабрался? Ха-ха».
Вы:
«От итальянской мафии».
Ответ:
«Из итальянского я знаю только пиццу с пастой и порнушку от Тинто Брасса :DD»
Вы:
«Не уверен, что ты интересовался двумя первыми :D»
Ответ:
«Зато благодаря последнему понял, что я амбидекстер!»
Вы:
«Судя по трогательной френдзоне от Конфетки, ты ещё долго будешь повышать эту свою... квалификацию... ахахах!»
Ответ:
«Давай уже к делу».
Холодный, отрезвляющий душ. Как в старые добрые больше никогда не будет.
Вы:
«Нужно встретиться. Это не телефонный разговор. Докучи у меня полно бумаг и старых фоток. Когда ты сможешь?»
Ответ:
«Завтра. Чем быстрее, тем лучше».
Вы:
«Ок, значит, завтра вечером».
Ответ:
«Лады! До завтра».
Сугуру развалился в кресле, уткнулся затылком в мягкую спинку. Смятение хороводило в стеснённой груди, взгляд цеплялся за толкающиеся тени на потолке.
Он утратил себя или вновь обрёл? Зачем он помогает Сатору? Помогает — не использует. Наивный кретин! Убедил себя, что копание в грязном белье Провидицы — какой-то дофига хитроумный план для получения личной выгоды. А что в итоге? Сатору не разделит его стремлений, не станет причастен к геноциду люд... к очищению мира от не-магов. Скорее уж будет в авангарде тех, кто помешает ему.
Очищение мира от не-магов?
Сугуру закрыл глаза и на внутренней стороне век заколыхались образы крови и огня. Крики, вопли, сумятица, смерть. Его Лу стояла на балконе своего дома, рыдающая, обагрённая, с ужасом глядящая на погибель всего, что она так любила и берегла своими запачканными, исцарапанными пальчиками. Пальчиками, которые он нежно-пренежно целовал на рассвете.
Противно горячая слеза проложила дорожку до самого подбородка. Сугуру наспех утёр лицо краем ладони.
Он сделает то, что ей ненавистно. Сугуру гордился тем, как ловко держал Лу на расстоянии: и ей спокойнее, и принципы не посыпались. Правда, вот уже две недели она не звонила и не писала, а на сообщения отвечала дежурно и медленно, будто с неохотой.
Но ведь это хорошо, разве нет? Разве не этого он столь упорно добивался?
Под языком защекотало от страха. Он должен оставить Лу, чтобы стать другим, стать сильнее.
Но неужели это она оставит его?
Голова кругом. Пол — из-под ног. В собственном теле неуютно. Трудно дышать. Вот бы сбежать из долбанной комнаты, из страны, из этого мира, из заколебавшего беспокойного себя!
И только погружение. Погружение. Погружение. Тьма. Звуков не стало. Холодная липкая дрожь от затылка до кончиков пальцев ног. Время бесконечно.
Вдох! Выдох! Озябшая ладонь легла на горло. Ещё вдох. Ужас. Одиночество. Дикий стон. Сугуру накрыл руками лицо и съёжился.
Минута. Бесконечно долгая вторая. Разум затих. Страх уполз за книжный шкаф вязкой тенью. Остались лишь пустота и изнеможение.
Сугуру тупо глядел через всю комнату, практически съехав с кресла на пол. Жалкое, должно быть, зрелище. Хорошо, что никто не вошёл за полтора часа, в которые он овощем продремал в идиотской позе и с проступившей слюной. Сквозь зыбкий сон он слышал счастливые визги своих девочек, носящихся по коридору и без конца включающих на телефоне музыку. Следом — хмельные голоса Могеса и приглашённых им потаскушек. Видимо, этот баклажан решил устроить вечеринку по случаю возвращения и помимо развлечения гостей щедро одаривал сладостями и игрушками Мимико и Нанако (последнее, как раз, всегда было Сугуру по душе).
Незаметно проскользнув мимо посторонних, он принял душ и надел чистую одежду: обожаемый чёрный безразмерный джемпер и широкие чёрные треники. Уютно и спокойно. Уложив волосы, Сугуру отправился искать девочек. Следуя за детским смехом, он вышел в гостевую, где уже вовсю гремел праздник. Могес, обвешанный карнавальными перьями, пил с женщинами на диване, а Мимико и Нанако играли в уголке, подле окна, где уже разрезали штору, чтобы обустроить домик своим новым игрушечным друзьям.