Глава 1. Пшеничное поле в грозу (2/2)

Да, пожалуй, его всё-таки побаивались. Либо недолюбливали. Ну, не привыкать.

Однако одного человека в этом дворце не волновала его личность.

— Всё в порядке, — заверил Кастиэль, когда лицо принца совсем помрачнело — наверняка тот, как имеющий власть, продумывал наказание. — Я…

— Мои слуги гораздо учтивее, потому можете забыть о существовании недоразумений моего отца, — перебила его шустрая решительная речь.

Казалось, принц не только разозлился на невежество со стороны прислуги, но и… разочаровался? К чему грусть в поджатых губах и потемневших глазах?

И, что же это, старший принц собирался приставить к нему своих людей? Не он же заключает брачный договор, и не ему стать предметом объединения двух государств. Так почему же?

— Пожалуй, мне тоже пора, — прервал размышления всё тот же голос. Зелёный взгляд оказался прикован к окну, за которым солнце приготовилось покинуть небосвод. — Надеюсь, ещё встретимся, генерал.

— Ваше Высочество, постойте! — спешно развернулся Кастиэль, когда мужчина обошёл его и прошёл несколько дальше. Тот остановился, оборачиваясь через плечо. — Можно узнать ваше имя?

Веснушчатое лицо поражённо застыло.

Наверное, прошло несколько минут, прежде чем тот несдержанно прыснул со смеху и закрыл рот ладонью.

— Простите, — через смех выдавил принц, вставая к нему полубоком.

Смех был сдавленным, шокированным, но всё равно смог вызвать незнакомую вибрацию под рёбрами. Кастиэль сглотнул и вдохнул медово-пшеничный запах ещё раз.

— Неужели вы не знаете моего имени, генерал?

Кастиэль отрицательно качнул головой.

Смех прекратился. Веснушчатое лицо приняло обречённый вид, а руки, скрытые широкими белоснежными рукавами, безвольно повисли вдоль тела.

— Так вот почему вы так лояльны ко мне, — прошептал принц, мозоля опустевшим взглядом стену. Криво улыбнувшись, он продолжил шептать: — Узнав моё имя, вы не захотите новой встречи, но… Пускай так.

Вздохнув, мужчина поднял голову и расправил плечи, глядя прямо на него.

Забежавший ветер чуть потрепал свободную одежду обоих и окутал Кастиэля чужим ароматом, в котором тот едва не задыхался, но продолжал из раза в раз вдыхать чарующую сладость пшеницы, в которой не доставало грозы…

— Моё имя — Дин. Первенец ныне почившей Мэри, наследницы страны роз, — негромко, но чётко произнёс принц, опустив своего отца и заставив Кастиэля недоумённо моргнуть. Мягко улыбнувшись, назвавшийся Дином добавил: — Буду рад увидеться с вами ещё раз, генерал, но, как видимо, вы приняли меня за другого?

Кастиэль ничего не ответил и никак не отреагировал, глядя вслед высокой фигуре в траурном белом.

Когда звон колокольчиков стих вдали, Кастиэль бросил взгляд в сторону своих покоев, разглядывая замысловатый узор.

Дин. Старший принц. Первенец Мэри, а первенцем Мэри был…

«Стоит расспросить Габриэля», — вздохнул Кастиэль и отворил массивную дверь.

* * *

Всевозможные ароматы альф и омег, вина и яств заполняли лёгкие даже через плотную чёрную ткань, которой прикрывал лицо Кастиэль. Невыносимо. Омерзительно! В конюшне лучше пахнет, чем в этом логове разврата!

Несдержанный рык, вызванный раздражением, вырвался из горла и тем самым напугал сопровождающую его девушку. Тонкие плечи мелко вздрогнули, а шаг ускорился.

Кастиэль глубоко вздохнул и прищурился, незначительно напрягая зрение в полумраке узкого коридора.

И это называется «бар»? Габриэль точно не ошибся несколькими буквами? Точнее, пяти буквами. Это был не бар, а какой-то бордель — совсем недалеко даже стоны раздались, заставив веко дёрнуться.

Вроде, принц, а шляется по всяким сомнительным местам и заводит ещё более сомнительные знакомства… Однако эти самые знакомства не раз выручали и того, и Кастиэля, хотя второе случалось реже.

Да и как назывался этот бар? «Нефертити»? Это ещё с каких земель слово заимствовано? И несло ли они смысл?..

Бар Нефертити… И почему Габриэль выбрал именно это место для встречи? Чем он тут восхищался? Работниками? Танцами, что крутили на высокой платформе в самом центре? Танцовщицами и танцорами?

Закончив на том, что понять ход мыслей брата ему не дано, Кастиэль отодвинул плотный навесной полог и первым ступил на широкий балкон. Девушка зайти не решилась, и буквально через секунду раздались удаляющиеся шаги.

Окинув скептическим взглядом украшенный красным бархатом балкон, Кастиэль помахал рукой возле лица, чтобы разогнать дым.

Тёмное дерево и кровавый бархат, свечи из красного воска и лампы в виде лотоса, длинная тахта и расшитые золотыми нитями подушки с кисточками на ней, несколько низких пуфов и стол, который стойко держался под тяжестью сладостей, вина и кальяна.

— О-о-о, Касси! — Габриэль опустил трубку и вскочил с тахты, на которой до этого беззаботно лежал и посматривал через полупрозрачную ткань вниз, на сцену.

— Бессмертным сделался? — огрызнулся Кастиэль, попав в короткие объятия, в который Габриэль бесцеремонно стянул с него капюшон и опустил высокий ворот, прикрывающий рот.

— Брось, тебе нравится, когда я тебя так называю, — хохотнул Габриэль и приглашающе указал в сторону тахты.

Кастиэль, отбросив рамки приличия, сел первым, подогнул ногу под себя и облокотился на перила, бросая один взгляд вниз, где в шелках и с обручами кружилась пара девушек.

Ладно, пожалуй, на это можно было посмотреть.

— Ну? — нетерпеливо протянул Габриэль, плюхнувшись напротив и запихнув в рот пару местных сладостей. — Почему принял моё предложение явиться сюда? Соскучился, Касси?

— Мечтать не вредно, — холодно бросил Кастиэль. На деле же он, хоть и не признает этого, был рад увидеть единокровного брата после долгой разлуки. — И всё же один вопрос у меня найдётся.

— О, и что же заинтересовало самого… кхе-кхе… — Габриэль закашлялся и помахал рукой, безрезультатно разгоняя дым. — Кто ты у нас? Снова генеральствуешь?

Пропустив колкость мимо ушей, Кастиэль, выражая собой полнейшее равнодушие и скуку, слегка повернул голову к полупрозрачной ткани и опустил взгляд на сцену и пару танцовщиц.

— Расскажи о правящей семье.

Габриэль не ответил. Зато янтарный взгляд, который приковался к его лицу, оказался красноречивее слов.

— Кастиэль, неужели тебя действительно кто-то привлёк? — с нескрываемым сомнением хмыкнул мужчина. — И этот кто-то относится к господствующим? Чёрт, Кастиэль! Кого ты собрался затащить в постель?!

Будучи младше него, Габриэль всё же обладал проницательностью, однако…

— Или это очередной приказ? — наклонившись ближе и покосившись в сторону выхода, опасливо прошептал он.

… не всегда. Хотя его можно понять.

Кастиэль отрицательно качнул головой и краем глаза заметил, как разгладилась морщинка меж нахмуренных бровей. Неужели он и правда так страшен, раз даже брат, с которым он был знаком треть жизни и который приходился ему вторым из близких людей, посчитал, что и в этот раз он пойдёт по головам? Да, его прошлое нельзя ассоциировать с пухом птенца, но… подумаешь, сжёг несколько столиц. И городов. Но ведь большинство заслуг присвоили остальные генералы Киэло! Так что его вины, можно сказать, нет…

Хорошо.

Вина, может, и была, но Кастиэль не ощущал её. Он лишь выполнял их с Каином план, а в его выполнение входило прислуживание глупцу-султану Киэло. И как раз таки этот глупец и просил о расширении собственных земель.

Значит, во всём виноват жадный султан? Наверное. К тому же правду о том, кому принадлежали не самые впечатляющие заслуги, знали немногие: он сам; Каин — мужчина, который вырастил его и заменил отца; трое генералов Киэло, которые предпочитали во время битв сидеть на задних рядах; султан Киэло, коим являлся старый глупец Чак; Габриэль, который стал ему первым другом и братом в незнакомой стране; и другие немногие люди как со стороны Кастиэля, так и с других генералов. Всё. Для остальных Кастиэль — безымянный генерал, которого однажды прозвали Падшим Ангелом. Воин, что идёт на врага в первых рядах и всегда возвращается победителем.

И всё же его титул с прозвищем вселяли страх. Да и, наверное, внешность тоже. Хотя многие по собственному желанию попадали к нему в сети — на вид-то он был неплох, весь в мать.

Холодный взгляд синих глаз, чей цвет — особенность рода со стороны матери. Тёмные волосы, которые он никогда не пытался привести в порядок из-за без надобности — для чего красота на кровавом поле? Светлая кожа, которая никак не могла загореть под лучами солнца, — ещё одна особенность и подарок предков со стороны матери.

В целом, черты как черты, но неплохи.

Однако и на тело, прошедшее через множество битв, поглядывали. Вот только то почти всегда, когда он играл роль генерала, было скрыто под чёрной одеждой, которая отлично подходила для ночных вылазок.

И было в нём то, что вполне могло отпугнуть. Не титул и не равнодушный взгляд. Запах.

Альфы, как то и принято в большинстве случаев, не переносили его запаха — Кастиэлю и повезло, и было положено родиться доминантным, за которым пойдут другие. Однако альфы проявляли к нему интерес. Робким омегам запах казался тяжёлым и странноватым, но те ловились на него. Бетам, у которых с запахами были проблемы, повезло больше.

Кастиэль пах грозой — так ему говорили и так он чувствовал.

Он был предвестником бури, которая либо наступит, либо обойдёт стороной.

У Кастиэля был тяжёлый запах, который легко можно спутать с настоящей непогодой. При его появлении люди зачастую глядели на небо, но не находили ни облачка. Кроме одного человека, который не стал бросать взор на небо.

Этот запах… отгонял ненужные души.

Погрузившись глубоко в себя, Кастиэль из-под опущенных ресниц наблюдал за сценой, которую успело сменить несколько пар танцоров. Их балкон располагался на третьем и последнем этаже, благодаря чему открывал лучший вид на два чёрных цветка или… Нет. Не цветы. Хищники.

Пантера и волк.

В танце слились два врага: женщина в платье, что неприлично облегало прекрасную фигуру, и мужчина в узких штанах и коротком шервани. Оба в чёрном. Оба украшены золотом и, как и предыдущие танцоры, носили маски, за которыми не было возможным разглядеть лиц.

Одна маска кошачья — короткая морда, хитрая ухмылка, острый взгляд, широкие пластинки-серьги в треугольных ушах. Чёрная, как безлунная ночь, и на ней рисунок, выведенный золотым и красным. Цвета и длины волос девушки было не разглядеть — сзади голову покрывал платок, утяжелённый монетами понизу.

Вторая маска волчья, а то и шакала — длинная морда, мудрый прищур, намёк на оскал. В длинных чёрных ушах по две клипсы. На самой морде сине-золотой рисунок. Головы мужчины тоже было не разглядеть — плотный платок покрывал затылок, а отделённые две его части свисали спереди. И тоже монеты, которые не позволяли ткани вспорхнуть.

Однако и шеи обоих разглядеть не получалось — настолько плотно были одеты танцоры. Два хищника, что слились в танце под восхищённые вздохи толпы. И было в костюмах и масках нечто знакомое, чего Кастиэль пока никак не мог уловить. Что-то, что он точно видел. Не воочию, но…

Ах, да.

Книги.

Где-то на свете располагалась такая же страна, укрытая в песках, но вместо дворцов — пирамиды. И там-то были боги со звериными головами… Да, что-то такое Кастиэль и слышал, и видел на рисунках. Возможно, название этого борделя относилось к той же стране.

— Что, увидел танец Проклятия Фараона и передумал тащить члена императорской семьи к себе в постель? — усмехнулся тихий голос под ухом.

Кастиэль огладил колючий подбородок большим пальцем и перевёл взгляд на Габриэля.

— Кого? — бросил он, чуть вздёрнув бровь.

Габриэль закинул в рот очередной кусочек нуги и кивнул в сторону сцены внизу.

— Проклятие Фараона, — повторил он с набитым ртом и хлопнул в ладони, отряхивая их. Понятнее не стало. — Один из здешних звёзд и… Стой! Касси, ты правда не слышал?!

Кастиэль пару раз моргнул, не понимая, к чему столько негодования на его незнание, и отрицательно качнул головой.

— Чтоб тебя… — обиженно пробубнил Габриэль, смотря на очередную сладость у себя в руках. — Совсем меня не слушаешь?

— Когда как, — повёл плечом Кастиэль. — Так о ком ты, Гейб? О женщине или мужчине?

Янтарный взгляд поднялся к нему и живо сверкнул отблеском свечей.

— Проклятие Фараона — это тот с длинной мордой. Прихожу сюда года три, а этот тип всё ещё услащает взор. Конечно, здесь полно и других, кто достоин внимания, но этот мужчина — лучший в своём роде, как и женщина с ним в паре.

— Почему?

Кастиэль скосил взгляд на полупрозрачную ткань, напоминающую алую дымку, за которой притаился остальной, громкий и порочный мир с парой хищников.

Движения как движения. Танцы как танцы. Что такого? Подумаешь, сильные руки сделали из девушки послушную куклу. В той же драке — а то и битве — эти трепыхания не помогут ему.

Может, телом и лицом прославился?

— Знаешь, Касси, приди сюда ещё пару раз и тогда поймёшь, — натянуто выдал Габриэль спустя время. — Вот только Проклятие не каждый день появляется.

— Почему?

Не то чтоб Кастиэлю было интересно, но из вежливости разговор стоило поддержать.

На этот раз вместо слов донёсся громкий вздох, но Кастиэль не стал смотреть на брата. Вместо этого он прищурился, наблюдая за прощальным поклоном хищной пары, за которым последовали овации. Ступая в лёгких лодочках, пара скрылась за плотным занавесом.

Причём масок так и не сняли.

— Лиц не будет? — пробормотал Кастиэль, так и не проникнувшись атмосферой.

— Здесь не принято, — фыркнул Габриэль, который, похоже, что-то до этого говорил. — Но некоторых можно купить на ночь.

— Некоторых?

На сцену вышла девушка в лёгком и почти что прозрачном красном одеянии, что едва прикрывало загорелую кожу и округлости. Кастиэль отвёл взгляд.

— Проклятие Фараона и Белла, та девушка, в эти рамки не входят, как и некоторые шишки.

— Так это дом развлечений или нет? — не понял Кастиэль.

Габриэль насупился, сморщив нос.

— У владельца бара, Кроули, есть одно правило: смотреть можно, трогать — это уж как цветок захочет. Даже если предложишь пару золотых слитков за эту Хетти, — кивнул в сторону девушки Габриэль, который, как видимо, был чересчур близко знаком со здешним цветником, — а она откажется, то будь ты хоть султаном или богом — не получишь. С той же Беллой ещё сложнее, — продолжал сетовать Гейб. — Она из тех, кто сам выбирает спутника на ночь, но может и на деньги согласиться. Продажная сучка, но зато какая!

Габриэль усмехнулся, явно припомнив что-то из ряда приятного. Кастиэль неприязненно нахмурился и потянулся к кубку с вином.

— А вот Проклятие не купишь, — с непомерным разочарованием вздохнул Габриэль. — Он сам выбирает.

Кастиэль хмыкнул и отпил терпкого напитка, после которого в горле стало только суше.

— Так ты расскажешь про семью Торрэно или как?

* * *

На одной стороне побережья к югу от Киэло расположились безжизненные горы, а за ними — одна из трёх главенствующих на материке стран.

Торрэно.

В преданиях говорится, что торрэнцы произошли от киэльцев, но правда то или ложь — не узнать. У обоих народов много схожестей и столь же много отличий.

Торрэнцы — вольный народ, которому позволено праздновать, веселиться и оголять тела. Им дозволено быть с теми, с кем они хотят себя видеть. Их почти не сковывают рамки норм. Омеги могут свободно находиться в обществе альф, и никто не ткнёт пальцем и не упрекнет их за распутство. Свободные отношения, свободная любовь.

Свобода.

Киэльцы скованы цепями, которые выковали для них предки. Омегам нельзя ходить с непокрытой головой, нельзя общаться и тем более находиться в обществе других альф, если рядом нет мужа. Нельзя заниматься своим делом, нельзя молиться, будучи «грязным».

Оковы.

Именно поэтому его мать отказалась выходить за Чака, всего лишь принца Киэло на тот момент. Она не желала складывать крылья и покорно петь на жерди. Она… выбрала свободу, но всё равно не смогла насытиться ею вдоволь, рано умерев.

Но не прошлое интересовало Кастиэля, хоть он всё ещё не мог отпустить его, подпитывая ненависть с помощью Каина.

Торрэно, чья громадная столица расползлась по побережью, а сердце, россыпь дворцов за высокими стенами, на верхушке утёса, и правящая семья завладели его вниманием. Точнее, один член императорской семьи.

Что удивительно, султаны Торрэно и Киэло были примерно ровесниками. Но если у первого было всего трое сыновей и две жены, одна из которых мертва, то у второго — бесчисленное множество наложниц и ещё больше потомков. Ещё одна причина, по которой Мари, его мать, отказалась от золота пустыни и слов любви.

Торрэно…

Больше трёх десятков лет этими пустынными землями правил Джон. Язык не поворачивался назвать его сильным правителем, но, если верить Габриэлю и тому, что знал сам, Джон неплохо справлялся.

Правда, не поскупился использовать сыновей в качестве разменной монеты.

Первой супругой была Мэри, принцесса небольшого государства, что расположилось ещё южнее Торрэно. Принцесса роз, Роза Пустыни. Она-то и подарила султану Торрэно двух наследников, омегу и альфу.

Старший сын, Дин, не принёс много радости правителю — родился омегой, когда тот ждал наследника-альфу. Зато в последующем тот прославился необычной для омеги внешностью и скверным характером.

Непокорный. Дерзкий и вольный.

И всё равно его крылья сломали в восемнадцать, выдав за одного богача, чьего имени Габриэль не стал упоминать, сплюнув с омерзением, а название пограничного города, в котором тот безымянный супруг правил, показалось Кастиэлю смутно знакомым. Однако всё сложилось так, что спустя три года супруг принца умер и Джон принял сына обратно.

В Киэло принца отправили бы на костёр…

Второй сын — Сэм, альфа, который женился на девушке из влиятельной семьи, что соседствовала с Диросой, государством роз. По всей видимости, младенец, с которым был Дин при их первой и второй встрече, — сын Сэма. О втором принце Габриэль не стал много разглагольствовать, вскользь сообщив, что имеет с ним натянутые отношения из-за некоторых стычек в прошлом.

Когда Мэри умерла, Джон взял вторую жену, которая принесла третьего сына, Адама, типичного омегу, который удачно влюбился в Михаила, наследника Киэло. И то ли судьба так смиловалась, то ли Чак что-то замыслил, но в итоге первым супругом Михаила станет Адам, которому и семнадцати-то нет. Но, похоже, всё взаимно. Только Кастиэля это не интересовало.

Его, опять же, интересовал этот мужчина, который по всем признакам являлся альфой, но неведомым образом оказался омегой. И как так-то? Крепкое тело, наверняка сплошные мышцы, а не мягкие омежьи ткани. Клыки, которые тоже характерны альфам, но не омегам. Дерзость и гордость. Бесстрашие. И ещё… запах.

Запах пшеницы, который не мог принадлежать омеге! Омеги пахнут иначе, более слаще, более мягко, цветочно и пудрово, но никак не пшеницей с мёдом! И…

Кастиэль не должен был чувствовать его запах.

Старший принц — меченый омега, а запах меченого омеги может чувствовать только тот, кто оставил на нём эту самую метку!

Кастиэль не понимал, но и не стал делиться с братом этим затруднением.

Может, какой-то сбой? Или то был не настоящий запах, а аромат какого-нибудь парфюмерного масла? Скорее масла, ибо запах точно не мог принадлежать этому мужчине — он омега, мечен, а его альфа умер, из-за чего и настоящий запах, и запах альфы стёрлись.

И всё же странно. Но никому знать об этом не стоило. Особенно Каину.

В конце вечера Габриэль всё же пошутил, когда из-за ударившего в голову выпитого Кастиэль, хмурясь, недоумённо и с обидой пробормотал:

— Он — омега? Серьёзно? Откуда же тогда клыки?

Габриэль и икнул, и хохотнул.

— Касси, ты ему и в рот успел залезть?

— Не суди людей по себе, Гейб, — беззлобно проворчал Кастиэль и оттолкнул того от себя. И краем глаза заметил вороний силуэт под самым потолком.