Глава 1. Пшеничное поле в грозу (1/2)

Палящее солнце над площадью, сухость и жар пустыни, раскалённый пыльный воздух, радостные визги толпы со всех сторон, удары барабанов, звон монет на танцорах… Не то место, где хотел бы оказаться Кастиэль.

Подавив вздох, Кастиэль поправил капюшон чёрного плаща, который притягивал недоумённые взгляды легко одетой толпы, и в последний раз взглянул на шествие. И к чему столько шума? Подумаешь, к младшему принцу Торрэно приехали свататься. Будто их султан и так этой помолвке не рад.

Девушки и юноши в лёгких, воздушных одеяниях бросали в воздух нежные лепестки цветов и кружились на песке, продвигаясь к дворцовым воротам под ритмичный бой барабанов, хлопков, бряцанье монет на расшитых поясах и гул толпы, которая уподобилась дикарям. За танцорами пристроились всадники, чьи лошади мягко вышагивали по незнакомой земле и то и дело отфыркивались от летящих в их сторону лепестков. В центре шествия — повозка с виновником торжества, но даже украшенная золотом и цветами конструкция, запряжённая четвёркой белых лошадей, не могла потягаться своими украшениями с тем, кто сидел внутри.

Закатив глаза, Кастиэль проследил за полётом одного из лепестков и, задрав голову, обратил внимание на широкий балкон, расположенный над воротами.

Императорская семья Торрэно чинно возвышалась над народом. С такого расстояния было сложновато рассмотреть лица, однако фигура правителя чётко выделялась по центру. По левую руку стояла, по всей видимости, царская супруга, а чуть поодаль — юноша. И, судя по восторгу и нервозности, дорогим платкам и золотым украшениям, что сверкали на солнце, то был младший принц, которого…

Как же его звали? Впрочем, не столь важно.

Позади верными тенями толпились стражники и слуги. Но ни султан, ни его супруга, ни принц, ни золото, ни громадная стена, ни ворота, что только что с пылью и грохотом отворились, не зацепили синего взгляда.

Кастиэль вдохнул, наполнив лёгкие пылью, потом, терпким запахом альф и сладостным омег, пряными специями и… пшеницей? Какой-то выделяющийся, не принадлежащий пустыне запах. Но во второй раз почувствовать, чтобы распробовать его получше, не получилось — короткий порыв ветра, скинувший с головы капюшон, не пожелал повториться.

Зато Кастиэль, ведомый любопытством, которым редко страдал, наткнулся на высокую фигуру в белом — траурном — одеянии.

Вдали от императорской семьи, забравшись на смотровую башню, стояли две фигуры… Точнее, три — пришлось прищуриться, на себе ощутив чужой взгляд.

Наверняка то были слуги, которым захотелось тайно взглянуть на шествие среди бела дня, но разве в этой стране у слуг принято покрывать голову платком? Может, кормилицы или няньки? На руках-то явно младенец. Вот только… С каких пор альфы следили за детьми?

В белом одеянии, покрыв голову таким же белоснежным платком — может, чтобы лица не было видно? — стоял мужчина. Выражения лица не оказалось возможным разглядеть, но, наверное, как и все, тот пребывал в восторге. Сильные руки бережно прижимали цветастый свёрток к широкой груди.

Но тот не мог быть омегой.

Омеги — тонкие, кроткие, нежные и хрупкие личности, а этот тип всем своим видом походил на альфу. Не мощный, но хорошо сложенный — свободная одежда не скрывала достоинств. Не грозный и тучный, а какой-то… мягкий, что ли?

Кастиэль недоумённо свёл брови к переносице.

Нет, он не мог судить на таком расстоянии. И всё же этот мужчина с ребёнком на руках был странным, нетипичным.

Синий взгляд отцепился от фигуры в белом, бегло скользнул по девушке, которая была одета значительно проще и цветастее, и вновь перетёк к незнакомцу с ребёнком на руках. Отчего-то Кастиэлю казалось, что тот смотрел на него. Но разве могло быть так, когда он — один из муравьёв для того, что на башне?

Так больше и не уловив нить пшеничного аромата, Кастиэль натянул капюшон обратно и скрылся в толпе.

* * *

Уже успела догореть целая палочка благовоний, но рот Михаила всё ещё не желал закрываться, продолжая изливать сладкие речи в императорские уши. Восхваления, обещания и прочее, прочее…

Кастиэль подавил вздох, скучающе мозоля взглядом каменную плитку, на которой, склонив колени, покорно стоял все эти полчаса.

И как долго продолжится эта игра?

Кастиэль вдохнул ещё раз. Да так и застыл, не в силах выдохнуть.

Снова этот запах!

Снова аромат пшеницы — пыльный, дикий, но присутствовало в нём что-то и сладкое. Мёд. Мёд и пшеница. Или же…

Да, что-то сладкое. Отдалённо напоминающее одну из любимых сладостей Габриэля — хрустящие, обжаренные крохотные кусочки теста, политые мёдом.

И в то же время нет.

Кастиэль не мог распознать запах, но одно он понял точно — пахло не сладостями с широких расписных блюд, под которыми ломились столы, а…

Звон колокольчиков порушил поток речи Михаила, и Кастиэль, чуть подняв голову из-за мешающегося капюшона, бросил взгляд вверх, откуда донёсся звук.

Сбоку, одной рукой отодвинув полог из бусин, в зал плывущей — точно кошачьей — походкой вошёл мужчина в белом одеянии. Каждый лёгкий шаг сопровождался мелодичным звоном. Ни стражники, ни слуги не обратили на него внимания, позволив беспрепятственно пройти к длинному трону на возвышении и бесцеремонно усесться на его край. Девушка в ярком сари, что рыбкой следовала за бесстрашным глупцом в белом, встала от того сбоку и, переплетя пальцы в замок перед собой, опустила голову. Мужчина же, как только подсел к правителю Торрэно, подогнул под себя ногу и, поудобнее перехватив цветастый свёрток ткани одной рукой, протянул к нему указательный палец, за который тут же схватилась пухлая крошечная ручонка.

Тот самый тип с башни!

Кастиэль распахнул глаза и тут же нахмурился, не в силах сдержать недоумения. Наверное, Михаил застыл с подобным выражением лица — тот так ничего и не произнёс.

Никто ничего не сказал. Одна лишь стоящая позади трона супруга султана, чьего имени Кастиэль не посчитал нужным запомнить, как и, в общем-то, почти всех присутствующих, метнула гневный взгляд в сторону пришедшего и… его служанки?

Так этот тип в траурном белом — не слуга и не нянька? Тогда кто? Молодой супруг султана, который по неизвестной причине занимал более высокую позицию, чем мать младшего принца?

Н-да, наверное, Габриэль был прав — стоило уделять другим государствам чуть больше внимания. Однако Михаил, который был в курсе всего на этой земле, ведь тоже удивился!

Или ещё просто не слышал о новой пассии султана Торрэно, в рамках чьей страны многожёние, в отличие от Киэло, не шибко-то поощрялось? Да и супруг султана был так молод… Его, Кастиэля, возраста. Может, даже на несколько лет помладше. Лёгкое белоснежное одеяние, что струилось по крепкому, точно не омежьему, телу подобно воде, оказалось не чисто белым — по краю бежал узор, вытканный синими и серебряными нитями. На ногах открытые сандалии из кожи. Свободные штаны, дхоти, немного задрались и открыли взгляду щиколотки и тонкие золотые браслеты на них, которые могли быть частью источника того перезвона. Рубашка, в которой принято видеть грязнорабочих или простой люд, благодаря расшитому поясу облегала грудь, но в руках была значительно свободнее — рукава напоминали мягкие капли, что книзу встречались с золотыми наручами. Белоснежный ворот создавал с медовой кожей чарующий контраст.

А потом синий взгляд поднялся к лицу.

Сильная челюсть, полные губы, что нежно изгибались в улыбке. Мягкое выражение лица, когда тот смотрел вниз, на дитя, но язык всё равно не поворачивался назвать этого мужчину омегой. Может, бета? Но разве беты-мужчины имели способность к деторождению? А ещё…

Кастиэль разглядел не только мягкость чужих черт.

Светлые волосы, что были коротки для омеги и топорщились подобно колосьям пшеницы, оказались украшены тонкой золотой цепочкой — тикой, — а каплевидный изумрудной камешек расположился аккурат на месте бинди, которые носили замужние девушки и омеги. Необычные глаза цвета свежей зелени, цвета изумруда на лбу, были прикрыты пушистыми ресницами, пока мужчина смотрел вниз.

Красивый. Необычайно красивый. Интересный.

Возможно, не будь они теми, кто есть, а предостережения Каина не сковывали бы его, Кастиэль бы… последовал за этими глазами и улыбкой. Всего на одну ночь, но последовал бы, чтобы утолить внезапно появившуюся жажду заполучить во что бы то ни стало. Кастиэлю, с детства привыкшему получать всё, о чём только пожелает, захотелось обладать хозяином зелёного взгляда. И даже вторичный пол будет не столь важен — с альфой или бетой ведь гораздо проще, нежели с омегой.

Однако незнакомец, который явно принадлежал другому и держал на руках младенца, был странным.

Одет легко, и, если бы не золото, не место, которое занял, и не величественность в походке, осанке, взгляде и во всём остальном, его можно было бы приравнять к слугам.

— Не поприветствуешь? — разрезав гладь тишины, холодно бросил правитель, скосив хмурый взгляд на пришедшего и огладив коротко стриженую тёмную бороду.

Мужчина с ребёнком на руках слегка свёл брови к переносице, открыто выражая недовольство, и повернул голову.

— Приветствую, — слетел бесцветный ответ с полных губ. Негромкий голос оказался чист и напомнил мёд.

И ввёл в ещё большее замешательство.

— Почему же никто не пригласил меня? — продолжил литься холодный мёд.

— Разве ты не в трауре? — наконец подала голос та, кто всё время молчала. И причём голос супруги султана полнился дерзостью и вполне свойственной для занимаемого статуса высокомерностью. Однако чересчур излишней. Она ничуть не уважала этого мужчину, но занимала более низкое положение.

— О, тётушка, — хмыкнул мужчина с издёвкой и ухмылкой на устах, — всегда. И, наверное, никогда не перестану скорбеть.

— Почему же тогда не сгорел вслед за супругом? — раскалялся холодным огнём женский голос.

Мужчина повернул голову. И тут-то Кастиэль догадался о его личности.

Это не молодой супруг султана. Это, если припомнить сплетни Габриэля, сын султана. Альфа от первой жены. Однако Кастиэль знал — или попросту не помнил — о его женитьбе и ребёнке.

— Хватит, Кейт, — негромко приказал правитель, и воздух потяжелел. Феромоны.

Кастиэль сдержал вздох и перестал дышать, чтобы не чувствовать чужую, тяжёлую вонь, которая вынудила склонить головы всех, начиная со слуг и стражников и заканчивая Михаилом. Кастиэль склонил голову из приличия, не желая выделяться.

Чужой запах был противен на уровне инстинктов. И так всегда, когда какой-то альфа желал показать силу и власть, да и просто запахи альф зачастую были противны, что, в принципе, естественно. А вот молодой альфа подле правителя стал каким-то исключением. Совсем не вызывал отторжения.

Кастиэль не успел задуматься над этим, как медовый, чуть-чуть хрипловатый голос полился вновь, приковывая взгляд к его обладателю вопреки воле феромонов правителя.

— Но, правда, могли бы и пригласить меня, отец, — без эмоций вздохнул мужчина, подтвердив то, что являлся не супругом, а принцем.

В этот же момент зелень глаз скользнула выше, прошлась по Михаилу и опустилась к нему, к Кастиэлю. Мужчина, продолжая одной рукой аккуратно играться с младенцем, медленно склонил голову к плечу. В глазах напротив Кастиэль уловил вспыхнувшую искорку интереса. Мужчина на несколько секунд прищурился, а после его глаза чуть приоткрылись, будто от удивления или… Нет.

Восторг.

То был восторг.

Полные губы беззвучно шевельнулись, что-то прошептав, и тут же поджались.

Повернув голову к султану, но не отведя взгляда от Кастиэля, принц спросил, и на этот раз его голос не был пуст или дерзок — волнителен:

— Отец, отчего же генерал стоит на коленях? Так теперь принято почётных гостей встречать?

Кастиэль недоумённо моргнул пару раз.

Не то чтоб стояние на коленях доставляло удовольствие, но такова игра. В этой стране он — сопровождающий старшего принца Киэло. Генерал вражеской, более могущественной страны, которая первой предложила мир. Не более. Да и разве покорность не услащала взор? Султану-то, как и Михаилу, более чем нравилось видеть его в коленопреклоненной позе — Кастиэль был уверен.

Не дождавшись и не дав вставить ответа правителю, мужчина с улыбкой, излучающей истинное восхищение, продолжил:

— Ну же, генерал, поднимитесь.

И Кастиэль, впервые следуя за кем-то по-настоящему, поднялся и тут же отшатнулся. Но не от слабости в ногах после продолжительного стояния, а от осознания, что именно он сделал.

Конечно, кто ему, самому Кастиэлю, способен что-то запретить? Но сейчас у него…

Вообще не время!

Будучи не способным отвести взгляда от далёкой зелени, Кастиэль повернул голову к Михаилу, стоящему чуть впереди, и бросил:

— Михаил, есть одно дело, о котором я забыл. Откланяюсь.

И, не прощаясь и не кланяясь, Кастиэль резко развернулся, из-за чего чёрный плащ слегка взметнулся, и быстрым шагом покинул помещение через ближайший боковой проход, оставляя Михаила разбираться со всем самостоятельно. Зелёный взгляд преследовал до тех пор, пока воздушная кисея не перекрыла ему дорогу.

Пожалуй, за такое поведение могли и выпороть. Ну, как минимум, теперь он в немилости, но разбираться и оправдываться за вольность своего подопечного будет Михаил.

Стянув капюшон и неспешно шагая по неизвестным хитросплетениям коридоров, Кастиэль без особо интереса рассматривал стены. Точнее, запоминал.

Ещё в самом начале здешний султан упомянул, что им отведена часть правого крыла в этом дворце. Вот только Кастиэль свернул налево. Но, раз уж с ними и их людьми так радушно обошлись, то почему бы не осмотреть всё? Да и слушать речи Михаила надоело.

Однако путь не очень-то запоминался — мысли то и дело оказывались захвачены белым шёлком и зеленью глаз. Стоило расспросить Габриэля.

На пути встречались куда-то спешащие служанки, что беспечно щебетали, но, завидев незнакомца, затихали, опускали головы и настороженно смотрели исподлобья. Только Кастиэль их совсем не замечал и беспрепятственно шёл дальше, то поднимаясь по лестницам, то опускаясь, то выходя в садовые галереи, то снова ныряя в прохладу дворца.

Было позволительно заплутать, но этого не случилось. Проведя большую часть жизни в более запутанном дворце, а вторую — в сражениях и разведке, Кастиэль при всём желании не смог бы заблудиться.

А если б и смог, то получил бы порцию насмешек от Габриэля.

Решив, что за эти полтора часа Михаил успел надоесть султану и теперь искал его, Кастиэль повернул обратно. Выйдя в галерею, чтобы вернуться к главному дворцу, Кастиэль замер, заслышав хлопанье крыльев. Оглянувшись по сторонам и не заметив любопытных душ, он прислонился спиной к резным перилам, скрестил руки на груди и бросил быстрый взгляд на ворона, что притаился в листве.

Кастиэль подавил вздох. В который раз за день?

«Твои поступки бесцеремонны».

— Отец, будь на то моя воля, я бы сжёг его и всю столицу без лишних слов, — насупившись, тихо прошептал Кастиэль ворону-посланнику, чей внутренний голос мог слышать только он. — Один лишь ты удерживаешь меня от этого уже лет… Сколько, отец? Десять? Или больше? Столько времени впустую…

«Не нужно спешить, Кастиэль. Ты же хочешь отомстить?».

— Хочу, — вздохнул он, поджав губы. — Но разве этим мне положено заниматься? Разве для этого я родился?

«Потерпи. Свадьба станет последним этапом, и тогда можно будет ударить».

Ворон упорхнул, растворившись в синем тумане. Кастиэль в последний раз с небольшим раздражением в виде нахмуренных бровей взглянул на стремительно тающее облачко и, оттолкнувшись от перил, двинулся дальше.

Лёгкие шаги, шуршание длинного плаща и птичий пересвист где-то вдали скрадывали тишину массивных стен. Однако те и так выглядели гораздо оживлённее, чем внутренности дворца Киэло, которые он на дух не переносил. Сердце Торрэно действительно было… живым. Живее его родного дома. Интересно. И всё же — чуждо.

На одной из развилок эхо шагов и шорох ткани сошли на нет. Кастиэль остановился и вскинул голову, глядя на лестницу, ведущую вверх. И сглотнул неожиданно подступившую слюну.

Снова этот запах, запах пшеницы — моря пшеницы — и мёда. Казалось, закрой глаза и окажешься в далёких землях, что лежали гораздо севернее территории Киэло. В землях, где нет песка, где царят травы и над равнинами парят ястребы. В степях, которые укротил местный народ, ныне завоёванный под его командованием лет пять назад. И в тех землях были золотые поля, золотые колосья пшеницы, с которыми игрался ветер, пока небо стремительно темнело, готовясь разразиться грозой.

Потрясающий запах. Правда, этому запаху не доставало нотки той самой грозы.

Чем выше поднимался Кастиэль, бесшумным хищником ступая по каменным ступеням, тем сильнее становился аромат. Однако не успел он ступить на второй этаж, как замер, заслышав приглушённые расстоянием голоса.

И когда он успел подняться? С каких пор тело начало жить своей жизнью?

Кастиэль насупился, не понимая, что творит, но всё же прошёл дальше и затаился, не дойдя до поворота пары шагов. Конечно, его запах могли почувствовать, но, может, повезёт, и ветер не забежит в коридор через узорные решётки в окнах — джали.

К медово-пшеничному полю прибавилась пудровая смесь, от которой захотелось чихнуть. Омега. Младший принц Торрэно.

— Почему ты себя так ведёшь?! — гневно шипел чей-то звонкий, немного детский голос. — Ты, меченый, кем себя возомнил?! Да, отец тебе всё спускает с рук, но ты же позоришь его! И портишь мне жизнь! Всем жизнь! Почему ты не мог просто сгореть с!..

Ветер забежал сквозь каменные решётки на окнах, и голос оборвался. Заметили.

Выдохнув, Кастиэль, заложив одну руку за спину, непринуждённо вышел из-за угла и поднял глаза на развернувшегося юношу. Точно, младший принц. Однако синий взгляд не стал задерживаться на напыщенном юном павлине и поднялся повыше, встречаясь с непроницаемой зеленью.

Выказывая и возвращая жест уважения, Кастиэль кивнул старшему принцу.

— Извините, что прерываю…

Кастиэль бросил короткий взгляд на младшего принца, который тут же стушевался и поджал губы, опуская голову. Как странно. Почему младший омега перечит старшему альфе?

— … но, похоже, я немного заплутал. Не поможете?

Старший не сказал ни слова, а младший заметно оробел и покраснел. Типичный представитель своего пола. Или же испугался его личности? Но Михаила же обожал, так чего бояться другого альфу, который просто… заблудился и просил помощи?

— Я… Пожалуй, мне не стоит быть здесь, — пролепетал младший и, не поднимая головы, быстрым шагом двинулся в противоположную от окон и Кастиэля сторону коридора.

Как только тонкая фигура скрылась за первым же поворотом, к паре шагов прибавилось ещё несколько. Должно быть, слуги. Но чего они ждали?

За раздумьями Кастиэль уловил лёгкую поступь и такой же лёгкий звон золота.

— Неужели генерал, сам Падший Ангел, заблудился? — заложив руки за спину, с улыбкой приблизился к нему мужчина в белом.

Одного с ним роста, но Кастиэль не мог судить уверенно — сейчас на нём были сапоги, благодаря чьей подошве зелёному взгляду приходилось незначительно подниматься, чтобы добраться до сини. В глазах пылал интерес, настоящее любопытство и какое-то лисье озорство. На лице ни намёка на щетину, чем не мог похвастаться сам Кастиэль. Щёки и нос, в свою очередь, оказались щедро обсыпаны веснушками, которых Кастиэль раньше не заметил из-за расстояния. Мочка левого уха была проколота крошечным изумрудным камешком. А запах…

От запаха чесались клыки, и внутреннее естество стремилось впиться в медовую шею, чтобы пометить. Обозначить принадлежность… Но ведь перед ним стоял точно альфа!

Кастиэль сглотнул и вдохнул поглубже, из-за чего кровь взбурлилась в венах.

Это ещё что за шутки?

— Выше Высочество, мне нельзя заблудиться? — под внимательным взглядом склонил голову к плечу Кастиэль, держа голос ровным, но тот всё равно оказался чуть более охрипшим, чем обычно.

Мужчина улыбнулся, словно услышал невероятно добрую весть.

По-ребячьи наклонившись корпусом вперёд, принц прищурился. Кастиэль же не спускал с него глаз, пытаясь разгадать, что же привлекло в нём чужой взор и почему этот человек обходился с ним не так, как другие. Пока же Кастиэль думал, принц прислушивался к его запаху — выдавали крылья носа, — но ни разу не бросил взгляда в сторону окна.

Наконец, мужчина выпрямился, шагнул вперёд, на секунду равняясь, и пошёл дальше, обдав застывшего очередной порцией своего запаха. Кастиэль, сам того не замечая, развернулся за ним, словно на привязи.

— Пойдёмте, генерал, — позвал медовый голос, наполненный озорством, — провожу до выделенных вам покоев, чтобы точно не заблудились. А то некоторые вас… побаиваются, — обернувшись к нему через плечо, дополнительно бросил мужчина с улыбкой, сверкнув клыками.

Точно альфа!

Мотнув головой и вернув контроль над телом, Кастиэль за несколько широких шагов догнал принца, однако, вспомнив о своём титуле, остался в шаге позади.

Синий взгляд не интересовали ни красочные стены, ни цветы, ни плющи, ни гобелены. Он был направлен прямо на профиль загорелого лица, которое то и дело оборачивалось к нему, не обращая внимания на дорогу. Даже голова опустела на мысли.

— Ваше Высочество, почему же вы не берёте пример с остальных и не боитесь меня? — прямо спросил Кастиэль, когда они поднялись на предпоследний этаж.

Дыша почти так же ровно, как и при обычной ходьбе, мужчина остановился и обернулся полубоком, недоумённо хмуря брови. Кастиэль затормозил в тот же миг, держа почтительную дистанцию.

— Зачем? У меня своя голова на плечах, — пожав плечами, бросил он. — Впрочем… Почему я должен бояться вас, генерал? Через год наши государства породнятся, и вы станете желанным гостем в наших краях. Я же тороплю события, потому что вы интересны мне.

— Интересен? — шёпотом переспросил Кастиэль, внимательно наблюдая за чужой реакцией.

Принц, возвратив лисью улыбку, кивнул. Однако голос был мягок, а не лукав.

— Вы — самый молодой генерал за всю историю наших стран. Как же вам не быть интересным? — Мужчина на секунду опустил глаза и прижал палец к губам. — Вам же всего… если верить слухам… — наконец-то начал осторожничать тот, и Кастиэля это отчего-то позабавило. И в тот же момент огорчило. — … двадцать семь от роду?

Кастиэль позволил себе снисходительно улыбнуться, и зелёный взгляд на секунду застыл, покинув предел синих глаз и спустившись немного ниже, к губам. Проморгавшись, принц вновь встретился взглядами с ним.

— Слухи немного ошиблись, — качнул головой Кастиэль.

— Ох, вот как? А я считал, мы ровесники.

— На этом свете я несколько дольше вашего, — продолжал непривычно для себя улыбаться Кастиэль. И правда, младше его. Угадал. — Всего на четыре года, так что не стоит делать из меня великого героя, который держит меч с пелёнок.

Улыбка на полных губах стала чуть кривоватой. Молча кивнув, мужчина развернулся на пятках и двинулся дальше.

— Ваше Высочество, я вас разочаровал? — к такому выводу пришёл Кастиэль, огорчённо изломив брови.

— На самом деле, генерал, я вас обманул. Ваш возраст был мне прекрасно известен.

Кастиэль недоумённо хмыкнул, сильнее сведя брови к переносице. Тогда к чему вопрос?

— Вот и всё, — спустя какое-то время вновь зазвучал тихий медовый голос, когда мужчина внезапно остановился напротив одной из резных деревянных дверей, коих на пути встречалось великое множество. — Ваши покои, генерал. К вам должны были приставить слуг и стражу, но… неужели тоже сбежали? — в конце голос перешёл на бормотание, но всё равно оказался замечен.