Один шанс. (1/2)
Дома было спокойно.
Эвелин сняла куртку, прошла в ванную. Умылась холодной водой, медленно, с нажимом, как будто могла стереть с себя то, что произошло.
Медленно стянула кофту, затем футболку. По коже расползалось тёмное пятно. Фиолетовое, с рваными краями, будто удар пророс внутрь. Она осторожно провела пальцами. Боль отозвалась глухо, но стабильно.
Тварь.
Она уже перестала так думать о нём. А теперь — снова. Просто. Ровно. Тварь.
Он не должен был этого делать. Даже для Джима — это был перебор — ей хотелось в это верить. Нарушение границ, за которые она почти поверила, что ему не нужно больше заходить. Но он зашёл. И сделал это с улыбкой.
У неё остался один день. Всего один. До Абу-Даби.
Это будет настоящее задание. Мне нельзя ошибиться. Цель серьёзная. Будут последствия.
Но вместо спокойной подготовки Эвелин мучилась от боли в груди, тянущейся усталости и ощущения, будто её оставили на краю.
Она достала телефон. Хотела проверить расписание. Новости. Что угодно — лишь бы переключить голову.
Но там уже было новое уведомление. От службы доставки.
«Получена посылка. Адрес: подтверждён. Курьер прибудет в течение двух часов.»
Отправитель — без подписи. Только маркировка: международная логистика.
Она не удивилась.
Открыла, когда курьер ушёл. Билеты. Авиакомпания — обычная, но билет — первый класс. Не частный джет. Не анонимный перелёт.
Всё вполне… цивилизованно.
Дата: завтра. Время — 9:45. Лондон — Абу-Даби.
Я лечу одна?
Нет. Конечно, нет. Майкл тоже должен лететь. И Джим. И ещё кто-то для подстраховки. Либо он наймёт кого-то там.
Оружие, я так понимаю, мне не брать.
Мысли скользнули к Эрику.
Сказать ему? Что тоже буду в Абу-Даби.
Но если что-то пойдёт не так? Если он окажется рядом в ненужный момент? Если услышит выстрел, даже не поняв, что это? Если я не смогу… вернуться?
Она сжала телефон в ладони.
Лучше не говорить.
Эвелин подошла к шкафу, открыла дверцу. Её одежда казалась слишком лёгкой, слишком неподходящей: открытые платья, рубашки с глубоким вырезом.
Она выбрала чёрную рубашку с длинными рукавами — из тонкой ткани, но плотную, без просвета. Положила в небольшой чемодан пару брюк — светлые и чёрные. Две футболки с плотным воротом, закрывающие ключицы. Чёрное платье на тонких бретельках. Светлый джинсовый костюм с короткой юбкой и пиджаком. Спортивный топ, лосины. Кроссовки. Лодочки на шпильке — на всякий случай. Нижнее бельё. Очки. Несколько масок. Миниатюрный крем с SPF. Крем, ускоряющий рассасывание синяка.
Она застегнула молнию.
Почему он не просит убить кого-то здесь, в Лондоне?
Перед сном Эвелин взяла телефон. Разблокировала экран, открыла браузер. Вбила в поиск: Формула 1 Абу-Даби.
Сайт прогрузился не сразу — будто тоже не хотел говорить.
Потом:
Дата гонки — 7 декабря. Воскресенье.
Сегодня — четверг. Значит, стрелять буду через три дня.
Она выключила экран, положила телефон на тумбочку.
Сон не шёл.
Не из-за страха. Даже не из-за того, что в неё стреляли в упор. А из-за того, что он был разочарован. Почему-то это ранило сильнее, чем выстрел.
Эвелин лежала неподвижно с закрытыми глазами. Пыталась вернуться в момент, где могла бы изменить ход. Услышать шаги. Повернуться раньше. Выстрелить.
Я не могу промахнуться в Абу-Даби. Нельзя.
Спустя час Эвелин наконец-то смогла уснуть. Сон был тревожный, рваный.
Она была на полигоне. Те же бетонные плиты. Та же миссия. Шаги снова раздались за спиной в самый последний момент. Эвелин повернулась. И увидела его. Джим держал в руке пистолет, целился прямо ей в грудь. На этот раз бронежилета не было. Пуля мягко вошла в грудь. Резкая боль прожгла всё тело. Крови было много. Горячей, липкой. Она стекала по животу, по руке, в ладонь.
Эвелин резко проснулась. Села, судорожно хватая ртом воздух. Пальцы метнулись к груди.
Только ткань. Тёплая. Сухая.
Часы показывали 5:30 утра. На полчаса раньше будильника. Смысла снова засыпать не было. Сон всё равно не пришёл бы.
Она встала, прошла в ванную. Умылась. Холодная вода немного сбила внутренний шум.
Эвелин не спеша позавтракала, просматривая документы, проверяя билет.
Паспорт — на месте. Подтверждение рейса — пришло ночью.
Закинула документы, наушники, зарядку и крем для рук в небольшую сумку.
В Лондоне холодно, а там будет жара. Вот и как выбирать?
Эвелин достала из шкафа графитовые брюки, белую футболку с лаконичной надписью,
чёрные кеды. И пальто — длинное, тёплое.
В семь утра вышла на улицу. Чемодан катился за ней бесшумно.
Поймала кэб на углу — короткое:
— Хитроу.
Машина тронулась. Лондон оставался за стеклом — мокрый, серый, вялый. Улицы были ещё полупустыми, фонари гасли с запозданием.
Жаль, что стрелять придётся не здесь. Холодно. Зато воздух плотнее, траектория стабильнее. Меньше искажений, меньше миражей в прицеле. Пуля летит тише, спокойнее.
Хитроу встретил привычным гулом. Люди спешили, волокли чемоданы, переговаривались, искали свои рейсы на табло.
Она прошла к стойке регистрации. Сотрудница быстро проверила данные, не задавая вопросов.
Бирка. Печать. Чемодан исчез на ленте.
Контроль был чуть дальше. Очередь — короткая, вялотекущая. Эвелин расстегнула пальто заранее. Положила сумку и пальто в лоток для личных вещей. Металлоискатель не пикнул, в личных вещах ничего не привлекло внимание проверяющих. Она забрала сумку, надела пальто и направилась в отдельный лаунж для пассажиров первого класса.
Отдельное пространство с хорошей звукоизоляцией спасало от частых объявлений аэропорта. Кроме неё в лаунже расположились ещё пятеро.
Мужчина у окна в чёрном пиджаке, с дорогими часам. Без ноутбука. Без телефона. Просто сидит и смотрит на самолёты.
Поза — слишком открытая. Не привык быть целью. Либо банкир, либо чиновник.
Не исключено, что может следить.
Женщина с бокалом просекко в девять утра. Гладит экран телефона, листает фотографии, улыбается входящим сообщениям.
Либо действительно расслаблена, либо играет в расслабленную. Хотя вряд ли следит.
Мужчина в бейсболке и спортивной куртке.
Куртка дорогая, но старается выглядеть «простым».
Нервно мял салфетку, прежде чем пойти за кофе.
Может быть постановкой, но слишком очевидно.
Если и агент — плохой.
Молодая девушка в худи. Наушники, глаза в телефон. Рюкзак прижат к ногам. Поза закрытая, взгляд отстранённый.
Просто боится летать.
Пожилой мужчина. На вид — профессор. Очки, книга, вязаный жилет.
Иногда смотрит поверх страниц, будто проверяет зал.
Это уже похоже на стиль Джима: спрятать наблюдателя в маске уюта.
Эвелин опустилась в кресло в углу с обзором на вход, бар и почти весь зал. Спина была прикрыта стеной.
Кто-нибудь может быть здесь не случайно. Но все выглядят… слишком настоящими. Просто пассажирами.
Хотя я также думала про мужчин у завода.
Через пятнадцать минут на табло загорелось объявление о посадке на рейс в Абу-Даби.
Эвелин встала, практически все остались на местах. Кроме банкира и девушки с аэрофобией. Они прошли к трапу почти одновременно.
В первом классе было всего шесть мест. Стюардесса проводила Эвелин к креслу в первом ряду возле иллюминатора. Закрытая капсула. Высокие борта. Личное пространство.
Банкир расположился сразу за ней. Аккуратно повесил пальто. Достал книгу.
Буковски.
Интересный выбор. И не совсем официальный.
Третья пассажирка — в самой дальней капсуле. Сняла кроссовки, попросила виски.
Эвелин устроилась. Пристегнулась. Отказалась от предложенного стюардессой напитка.
Самолёт набрал высоту. Первые полчаса Эвелин наблюдала за своими попутчиками. Но вскоре стало ясно: ни банкир, ни девушка в худи не следят. Обычные пассажиры. Случайные. Неопасные.
Она разложила кресло, закрыла перегородку. Выбрала фильм — просто чтобы полёт прошёл быстрее. Посмотрела. Выбрала ещё один. Съела предложенный обед. Немного вздремнула.
Сон был тот же. Полигон. Шаги за спиной. Джим. Пистолет. Выстрел. На этот раз — не в грудь, а в лицо.
Она проснулась с бешеным стуком сердца и холодными ладонями.
На экране светилась карта полёта, оставалось меньше двух часов.
Почему мне ничего не сообщили? Ни инструкций, ни адреса. Только билет на этот рейс. Должны были прислать хоть слово.
Или не должны?
Может, стоит написать самой по прилёту?
Самолёт сел мягко. Эвелин вышла последней, быстро прошла паспортный контроль. Маленький чемодан уже ждал на ленте. Повезло.
На выходе из аэропорта она замедлила шаг, сняла пальто.
Повезло, что прилетели вечером. Днём было бы хуже.
Она вышла из здания, огляделась — никто не ждал, телефон по-прежнему молчал. Эвелин открыла карту на телефоне. Увеличила масштаб.
Место выстрела — примерно известно.
Но сейчас у неё нет ни адреса, ни схемы, ни плана действий.
Значит, отель нужно выбирать самой.
Рядом — или подальше?
Если поселиться слишком близко — можно получить преимущество: наблюдать улицу днём, подметить движение охраны, ветровые потоки, траектории. Но это может быть опасно.
Слишком далеко тоже нельзя. Что, если координаты для выстрела пришлют за час? Или за тридцать минут? Что, если там не будет машины? Или она застрянет в трафике?
Роскошный отель тоже нельзя. Там может быть Эрик. Или кто-нибудь ещё, кого я знаю.
Слишком дешёвый — тоже нельзя. Привлечёт ненужные взгляды, вопросы, персонал, которому скучно.
На карте попались апартаменты. Невыразительное здание. Обычный жилой комплекс в двадцати минутах ходьбы от точки выстрела. Никакой стойки. Никакой охраны. Самостоятельное заселение по коду.
Можно будет прогуляться до нужной улицы. Выучить ритм движения. Послушать, как ведёт себя ветер. Проверить, что видно в разное время дня.
Эвелин оформила бронь. На вымышленные данные. Оплатила через одноразовую виртуальную карту.
Такси доехало быстро.
Водитель был вежливым. Слишком разговорчивым — для её вкуса. Эвелин отвечала односложно. Через пару минут мужчина замолчал.
Здание было таким, как на фото: нейтральное, светлое, самое обычное. Апартаменты оказались уютными и чистыми. Никакой вычурности, но всё необходимое на месте: кровать, диван, кухня, стол у окна.
Эвелин переоделась в светлые брюки и чёрную рубашку. Немного закатала рукава, чтобы открыть запястья.
Она отправилась на ужин. Ресторан выбрала ближе к месту, где должна будет пройти цель.
Официант предложил меню. Эвелин кивнула рассеянно, выбрала салат с тунцом. Воду без газа и льда.
Она сидела спокойно. Но внутри работал счётчик.
К моменту выстрела будет темно. Останется только искуственный свет.
Фонари уже зажглись — тёплые, немного пульсирующие. Один — прямо напротив предполагаемой точки. Надо будет учесть возможное бликание в прицеле.
На балконах — три человека. Один курит. Двое — делают селфи. Если выстрел будет с открытого окна — важно, чтобы в момент выстрела никто не вышел рядом.
Низкий гул города. Иногда мимо проезжает машина с музыкой. Один раз — байк с рычащим двигателем.
Машина остановится у тротуара. От двери до входа в здание шесть шагов. Восемь секунд. Один шанс.
Суббота тянулась вязко.
Эвелин проснулась рано. Позавтракала в ближайшем кафе. Проверила блокнот, где пометила маршрут. Сверила фотографии с улицы с картой.
Выучила порядок витрин. Запомнила, где появляются отражения, где — слепые зоны. Расположение камер — две стационарные, одна поворотная. Направление ветра — меняется ближе к вечеру, усиливается у перекрёстка. Пару раз прошла мимо нужного здания, оценивая охрану.
Завтра её, конечно, будет больше.
Телефон завибрировал в 22:03.
«Машина в 20:15. Оденься как дорогая эскортница. ДМ»
Ночь прошла без снов. Точнее — без тех, что запоминаются. Просто тёмный провал, из которого Эвелин вынырнула в воскресенье утром.
Она не спешила вставать. Сначала нужно было почувствовать каждую мышцу. Плечо. Грудную клетку.
Вдох. Выдох.
Синяк болел уже не остро, но каждое движение грудной клетки — как по наждачке. Она провела пальцами вдоль края, кожа реагировала почти судорогой.
Плохо. При выстреле тело должно остаться неподвижным. Нанесу обезболивающий крем перед выходом.
До шести вечера Эвелин почти ничего не делала.
Настраивалась, помедитировала, сходила пообедать. Несколько раз прокрутила в голове выстрел.
Вечером приняла душ. Высушила волосы, аккуратно уложила в мягкие волны.
Коричневый смокиайс, красная помада. Слишком ярко — для неё. Но идеально — для той, кем она должна быть сегодня.
Надела короткое чёрное платье на узких бретельках. Идеальный вырез не показывал даже край синяка на груди, но не прикрывал едва заметные следы от приклада на правой ключице. Замазала их тональным, закрепила пудрой.
Обула лодочки на шпильке. Проверила походку — медленная, уверенная, даже немного плавная.
Взяла маленький клатч и вышла на улицу ровно в 20:15.
Он уже ждал.
Шикарный чёрный костюм, белая рубашка, руки в карманах. Уверенность во всём. Даже в осанке. Даже в бездействии. Он хозяин этого вечера.
Это должен был быть просто водитель. Или кто-то из людей Майкла. Так было бы логично. Так было бы безопасно.
В голове вспыхнуло только одно: подойти и ударить. Со всей силы. Кулаком, каблуком, клатчем — неважно. Лишь бы увидеть, как он вздрагивает от боли. Лишь бы стереть с его лица эту ухмылку.
Хочу, чтобы он застонал. Чтобы хоть раз не контролировал. Чтобы его рука дрогнула. Чтобы он сбился. Чтобы понял, каково это — быть беззащитным, хоть на миг.
Джим медленно скользнул по ней взглядом. Затем снял с себя пиджак, подошёл и накинул его ей на плечи.
— Из-за твоих синяков мне придётся снять галстук, — отозвался тихо, почти с сожалением.
— Прости, что испортила твой стиль. В следующий раз выберу внешний вид вместо тренировки.
Джим усмехнулся и открыл перед ней дверь.
Эвелин села.