Роль. (1/2)

Звонок в дверь.

Эрик, как всегда, точен до минуты.

— Ух ты, — произнёс он, окинув сестру взглядом. — Явно не тот случай, когда ты хочешь остаться в тени. Выглядишь… необычно.

— Плохо?

— Эффектно. — Он усмехнулся. — Будь я мистером Мейнардом, я бы уже потерял долю концентрации.

— Отлично. Тогда я могу молчать — платье всё скажет за меня.

Они спустились вниз. У дома ждала машина Эрика — чёрный Астон Мартин. Стильный, как и он сам.

— За руль не сядешь? — лениво предложил брат, уже открывая пассажирскую дверь перед девушкой.

— Всё ещё нет.

— Почему? У тебя же было время научиться.

— Потому что меня возят. Личные водители, ухажёры и заботливый брат.

— То есть я в этом списке на третьем месте?

Девушка рассмеялась, устраиваясь на пассажирском сиденье.

Машина мягко тронулась, растворяясь в потоке.

— И что это за здание он хочет купить? — спросила Эвелин, пристёгивая ремень.

— Старый склад в доках. Заброшен лет десять, но с хорошими коммуникациями.

— И это — интерес кибербезопасности? — бровь Эвелин чуть изогнулась.

— Именно это и смущает, — спокойно ответил Эрик. — Он говорит, что хочет разместить там защищённый дата-центр.

— В порту?

— Мол, изолированное пространство, удалённость от городского трафика, проще контролировать физический доступ.

Или проще спрятать то, что не должно быть на виду.

— Тебе не надоело? — вдруг спросил он. — Это отношение отца. Вечно между «будь украшением» и «не мешай важным переговорам».

— Уже не задевает, — пожала плечами Эвелин. — Это просто его способ видеть мир. Украшения, активы, семейные обязательства.

Машина на секунду погрузилась в тишину. Потом Эвелин, будто сбрасывая напряжение, спросила:

— Когда ты в последний раз стрелял?

— В воскресенье.

— Серьёзно?

— Да. Мне это до сих пор нравится. Я часто выбираюсь на стрельбище.

— Покажешь сегодня класс?

Эрик усмехнулся:

— Попробую. А ты?

Эвелин чуть пожала плечами:

— Давно не стреляла. И ты всегда был лучше. Даже когда я старалась.

— Не скромничай, ты тоже была хороша.

— О, если нужно было попасть по наименьшему количеству тарелок, то, несомненно!

Они рассмеялись, и разговор перешёл в более лёгкий. Обсудили чью-то помолвку, какие-то старые сплетни. Было почти спокойно. Почти.

Когда они миновали окраины города и свернули с магистрали, Эвелин почувствовала, как в груди начинает расти лёгкое напряжение. Раньше такие ощущения возникали только перед выстрелом.

Предвкушение.

Или тревога.

Иногда они звучали одинаково.

Мистер Мейнард будет там.

Нет. Не так. Джим Мориарти будет там.

И, возможно, он знает, кто я.

Эвелин поправила платье на бёдрах и чуть крепче сжала клатч.

— Всё в порядке? — спросил Эрик, не глядя.

— Немного волнуюсь, — ответила девушка.

Брат кивнул, не задавая лишних вопросов.

Машина свернула на узкую дорогу, ведущую к стрельбищу.

Ворота были распахнуты, асфальт у въезда — чистый, недавняя гравийная подсыпка хрустит под шинами. Дом в стиле модерн, терраса с уютными гирляндами и столиками, а снизу площадка со скамьями, белыми мишенями и аккуратными зонами для стрельбы. Всё выглядело безупречно: дорого, строго, аристократично.

Машина плавно остановилась. Эрик заглушил двигатель.

— Мы на месте, — сказал он, отстёгивая ремень.

Дверца со стороны Эвелин отворилась. Мужчина в тёмно-сером костюме чуть наклонился, подавая руку. В тонком свете золотого часа мерцали запонки, а на груди мужчины красовался бордовый галстук.

Левая?

Ты же правша. Я точно помню.

И снова этот цвет. Да ты издеваешься.

Она вложила ладонь в его.

— Рад снова вас видеть, мисс Девере, — с вкрадчивой вежливостью произнёс мужчина.

— Взаимно, — Эвелин изобразила лёгкую улыбку. — Вы снова выбрали эффектный цвет.

— Как и вы. — расплылся в улыбке Джулиан.

Сзади послышался голос отца:

— Кажется, вы с Эвелин идеально гармонируете. Ещё чуть-чуть — и начнут распускаться слухи.

— Ну что вы, — Джулиан усмехнулся. — Всего лишь совпадение.

Совпадение.

Я пришла в бордо, чтобы отзеркалить твой прошлый образ. Чтобы казаться понятной, предсказуемой. Сыграть на знакомом. Но теперь ты снова в этом цвете. Как будто играешь в эту же игру — только на ход впереди.

Или я начинаю видеть смысл даже там, где его нет?

Мысли расползались. В голове будто два голоса: один спокойный, хладнокровный, а второй почти детский, в восторге от происходящего.

Девушка заставила себя опомниться. На лице сияла улыбка. Но внутри было ощущение, будто кто-то поставил винтовку ей за спину и неторопливо отводит затвор.

Они неспешно двинулись в сторону стрелковой площадки — по гравийной дорожке, мимо террасы, где уже накрывали столы для ужина.

Эвелин шла чуть позади, мужчины — впереди, увлечённо уточняя какие-то детали будущей сделки.

Её отец на миг замедлил шаг, подождал дочь, а затем с лёгкой гордостью бросил:

— Эвелин, кстати, неплохо стреляет.

Внутри у неё всё мгновенно напряглось.

Славно было бы схватить ружьё, прицелиться, выстрелить Мориарти прямо в лоб — и поехать домой пить чай.

— Папа, ну правда, — она изобразила легкую досаду. — Я не стреляла с подросткового возраста.

— Вот и проверим не разучилась ли окончательно, — с улыбкой отозвался он. — Чуть позже, ладно? Пусть сначала Эрик продемонстрирует свою точность.

Они подошли к огороженной площадке — несколько ружей на подставках, мягкие наушники и защитные очки уже были разложены. Один из инструкторов в бежевой форме коротко кивнул.

— Готовы? — спросил он.

— Запускайте, — сказал Эрик, поднимая ружьё.

Тарелка вырвалась из кустов резким скачком, её запустили по восходящей траектории справа налево. Скорость около 90 километров в час, угол чуть выше линии плеч. Выглядит сложно, но не для снайпера.

Поднять ствол на два градуса выше, вести по дуге, нажимать не в момент, когда цель в центре прицела, а на миллисекунду раньше — с упреждением.

Выстрел на переходе между вдохом и выдохом. Как всегда.

Эрик попал. Тарелка рассыпалась в небе на мелкие осколки.

— Впечатляет, — прокомментировал Джулиан, а в голосе прозвучало искреннее уважение.

Эвелин отвернулась, будто просто наслаждается видом. Но мозг уже считал траектории. Руки вспоминали отдачу — ещё до того, как она успела решить, хочет ли стрелять.

Следом выстрелил Ричард. Мгновенное движение, чуть грубее, с меньшей грацией, чем у Эрика, но точно в цель. Глиняная тарелка раскололась ещё до того, как полностью вошла в верхнюю фазу дуги.

— Столько лет прошло, — заметил он, ставя ружьё обратно на подставку, — а пальцы помнят.

Все взгляды обратились к Джулиану.

— А вы, Джулиан? — с вежливым интересом спросил Эрик. — Попробуете?