Первый промах. (2/2)

Стены бетонные, толстые. Её укрытие в глубине.

Прямой удар исключён, но отражённая волна? Дребезг стекла? Обрушение? Риск минимален.

Взгляд скользнул по снайперам напротив. Те не шелохнулись, а прицелы всё так же были направлены на Холмса.

Она подумала: если выстрел всё же будет — они выстрелят тоже. Почти рефлекторно, по инерции.

Неожиданно на весь бассейн раздался Staying alive. Спустя три секунды Мориарти закатил глаза:

— Я отвечу, вы не против?

— Алло. Да, конечно, что вы хотели?

— Извини! — прошептал он Шерлоку.

— Пустяки! — парировал детектив с иронией

— ЧТО ВЫ СКАЗАЛИ??? Надеюсь вы осознаёте, что если вы лжёте мне, то я найду вас и шкуру с вас сдеру! Минутку... — он прижал трубку и вновь обратился к Шерлоку:

— Простите...Неудачный день для смерти.

— Мм, Возник вариант по-лучше? — не держался Холмс.

— До скорой встречи, Шерлок!

Мориарти ушёл. Спокойно. Словно выходил за кулисы.

Секундой позже сверху послышался щелчок затвора, звук собираемого снаряжения.

Снайперы уходили.

Эвелин вышла в коридор, держась ближе к стене. Пистолет — в руке.  Каждый шаг почти беззвучен — на цыпочках.  На повороте лестницы она задела бедром металлический поручень. Слабый звон. Почти неуловимый. Но… В тени показался силуэт. Высокий. В форме. Он услышал.

Всё произошло за секунды. Его глаза сразу поняли: она чужая. Не из команды.

Он увидел её. Она — увидела его.

Это было хуже любого выстрела. Это была встреча глазами. В этот миг они оба стали настоящими. Без масок. Без обмана. Только жизнь и смерть, решающиеся за секунду.

Рука мужчины потянулась к оружию.

Эвелин выстрелила первой.

Тогда не добила. Сейчас — не дала шанса.

Тихий хлопок глушителя, и пуля вошла точно в грудь. Он пошатнулся, успел дёрнуться, хотел что-то сказать — не успел. Второй выстрел чуть ниже ключицы. Тело обмякло, опустилось на ступени, почти беззвучно.

Она замерла. Слушала. Считала удары сердца.

Она вдохнула — и в этот момент запах ударил в нос. Металлический. Горький. Настоящий.

Кровь.

Тёплая. Прямая. Она пропитывала форму, стекала по ступеням, заполняла всё вокруг ею.

Смерть была здесь. Рядом. Не абстрактная. Не снайперская. Настоящая.

Эвелин пошатнулась. Рука дрогнула. Рвота подступила резко. Без предупреждения. Горло сжалось.

Нет. Нельзя. Не сейчас. Не здесь.

Сейчас нужно выжить.

Но внутри всё горело.

Потому что она видела его глаза.

Потому что он успел увидеть её.

Она отшатнулась. Пошла вниз.

Почти бегом. Почти не дыша. Только бы не упасть.

Выглянула в приоткрытую дверь. Переулок был пуст. Медлить было нельзя.

Переодеться пришлось прямо на ходу.

Пистолет — обратно в плечевую кобуру. Одно движение, и холод металла ушёл под слои одежды. Защёлка — мягкий щелчок. Пальцы чуть дрожали. Но контроль ещё был. Пока был. Балаклаву — в карман. Волосы распустить, встряхнуть. На щеках проступил румянец — слишком яркий, слишком живой. Но в толпе это лишь след тренировки или ночной пробежки.

Один поворот. Второй. Эвелин оказалась у автобусной остановки. Через несколько минут подъехал ночной маршрут. Лица в салоне усталые, почти никто не смотрит в окна. Она села у задней двери, стараясь не касаться поручней.

***В салоне машины Мориарти было тихо. Чёрный кожаный интерьер поглощал все звуки, кроме ровного шума шин и глухого щелчка пальца по экрану телефона.

На экране всплыло новое сообщение. Он склонил голову, прочитал.

«Двое из наших не вышли».

Пальцы на мгновение замерли. Щелчки прекратились. Через пару секунд он рассмеялся. Звонко. Коротко. Почти весело.

— Назад. В бассейн, — произнёс Джим резко.

Водитель не задал ни одного вопроса, лишь мягко сменил полосу и прибавил скорость.

Мориарти вернулся в бассейн без страха. Он знал — тот, кто побывал здесь, уже ушёл. Если бы незванный гость хотел бойни, она был случилась, когда все были в сборе.

Первый труп — у лестницы. Грудь. Ключица. Почти в упор. Глушитель. Два выстрела. Один — излишний.

Джим наклонился. Смотрел на рану, как эксперт и… как ценитель.

— Дрожал. — Сказал вполголоса. — Или не привык к близости.

Он поднялся выше.

Тело второго снайпера лежало у стены. Всё чисто. Точка в затылке. Точное попадание. Ни шанса, ни шума. Профессионально.

— Ты даже не увидел, кто тебя убил. Какая поэзия.

Он присел. Склонился ближе к телу. Почти шепотом добавил:

— Кто-то пришёл раньше. Кто-то убил тебя до того, как началось шоу. Кто-то… остался. И занял твоё место.

Джим поднялся. Глаза чуть расширились, будто он увидел не труп, а редкую, почти вымершую птицу.

— Не просто выжил. Доиграл. Подменил. Сыграл тебя — и публика не заметила.

Он медленно обернулся. Всё в нём было напряжено. Восхищение и злость. Инстинкт и азарт.

— Это была не ошибка. Это была… импровизация.

Он взглянул на водителя, стоявшего в тени:

— Найдите всё об этом. — Джим кивнул на труп в углу. — Кто он. Где работал. Кто его покрывал. С кем он спал. Всё до последнего. И приберите здесь.

Спустя двадцать минут досье отображалось на экране телефона. Джим пролистывал фотографии страниц, не моргая. Останавливался.

— Маркус Сэймур. Из солдат — в телохранители. Из телохранителей — в тех, кто продаёт даже расположение камер.

Он продавал защиту. А теперь лежит с дыркой в затылке. Молча.

— Пятнадцать до. Теперь — шестнадцатый. Разные города. Разные года. Разные способы.

Джим усмехнулся. Пальцы щёлкнули — и на экране всплыли снимки: убитые, ракурсы, следы. Только их объединяло одно — ничего.

— Они называют это удачей. Или разборками. А это — серия. Только он настолько аккуратен, что даже полиция влюблена в его невидимость.

Он откинулся в кресле. Улыбнулся. Глаза блестели, как у мальчишки, впервые нашедшего лазейку в лабиринте.

— У нас завёлся мститель.

— Снайпер? — уточнил помощник.

— Не просто снайпер. Он… или она… — Джим прищуривается.

— Избирательный. Чистый. Хладнокровный. Почти безэмоциональный. Но с почерком. И, судя по сегодняшней ночи… немного безумный — рискнул выбраться из своей зоны комфорта и пришёл лично.

Глаза мужчины сверкнули интересом:

— Я хочу его себе.

***Замок щёлкнул дважды. Эвелин всегда проверяла. Но сегодня — особенно.

Обувь — на место. Балаклава — в стирку. Пальто на вешалку. Часы — на полку. Перчатки — в ящик. Пистолет — в нишу, глубже, дальше, туда, где его не видно.

Никакой суеты. Всё — как всегда. Только пальцы дрожат чуть дольше обычного, и плечи всё никак не распрямятся.

В ванной она включила холодную воду. Не для тела — для головы. Вода глухо ударилась о кафель, затопила всё вокруг гулом.

Чёрт.

Она прислонилась лбом к плитке.

Маркус был её целью. Но убит не так. Не чисто. Не дистанционно. А из пистолета. Почти в упор. В затылок.

Второй убит ещё более скверно. Он услышал. Повернулся. Потянулся за оружием. Он успел заглянуть ей в глаза.

Такие убийства — другие.

Слишком близко. Слишком живо. Это не план. Не расчёт. Это — когда стреляешь первым, потому что инстинкт орёт сильнее логики.

Девушка развернулась и прижалась спиной к плитке. Холод пробирал до костей. Стук сердца в ушах не замолкал.

Мориарти.

Это имя звучало совсем иначе. Гораздо жестче, чем «Джулиан». Ни грамма флирта. Ни одного лишнего жеста.

Ты — не просто психопат. Ты дирижёр. Манипулятор. Игрок, который всегда знает, как закончится партия.

И теперь ты знаешь, что я существую.

Знает. И, скорее всего, уже ищет.

Надо собрать всё. Всё, что можно. Книги. Исследования. Поведенческие модели. Что пугает. Что бесит. Что выбивает из равновесия.

Эвелин прижала ладони к лицу. Тихо. Почти нежно.

А под страхом, под тревогой, под попыткой выстроить контроль жила ещё одна мысль. Едва уловимая. Слабая.

А ведь было… интересно.

Этот вкус. Этот риск.

Это был горький, бешеный кайф.

И самое страшное — она не хотела, чтобы он исчез.