Глава 2. Heading Out To The Highway (1/2)
Алексей Игнатьевич Псовский просыпался медленно, нехотя. Первое, что он почувствовал — голова была цела, что само по себе уже вызывало огромное количество вопросов. Потому что, во-первых, по всем законам природы, биологии, медицины и, если уж на то пошло, логики, он совершенно точно должен был быть мертвым. А он, судя по всему, был вполне себе жив. Во-вторых…
— Какого хрена? — прохрипел он, неловко повернувшись и тут же почувствовав, как что-то щекочет его грудь.
Алексей, резко открыл глаза и уставился в потолок.
Потолок был… ну, необычный, да. Можно было бы даже сказать — богатый. «Кессонный, — пришло откуда-то из глубин памяти. — Такие потолки называют кессонными». Деревянные резные панели, на которых были явственно различимы какие-то гербы.
Взгляд Псовского заскользил дальше: по стенам, состоящим из крупных каменных блоков, по добротным книжным шкафам, по огромному камину, причудливо встроенному в интерьер. Меньше всего окружающая обстановка была похожа на реанимацию, где чисто в теории он мог бы сейчас находиться, если бы ему дико, просто нереально повезло.
— Какого хрена? — снова вопросил он пустоту, и тут же его собственный голос показался ему вообще незнакомым.
Алексей потянулся, собираясь потереть лицо, но замер. Потому что ладонь наткнулась на что-то пушистое. Длинное. Мягкое.
— Охренеть.
Борода. Длинная. Белая. Прямо-таки волшебная борода, мать ее так, как у Санты на пенсии. Или у Хоттабыча.
Псовский приподнялся на локтях и осмотрел себя. Руки ощущались непривычно, словно были не его. Длинные, сухощавые, но вроде как сильные. Кожа относительно гладкая, но бледная. Он провел ладонями по груди, потом по животу. Мышцы на месте, тело не развалюха, но, опять же, — не его!
«Лет пятьдесят пять-шестьдесят — максимум, — мысленно прикинул он. — Тогда какого черта такая борода? И как она у меня такая выросла за…? Сколько я тут валяюсь, получается? И что вообще произошло с моим телом?»
Алексей Игнатьевич сел, отбросив тяжелое одеяло, и почувствовал, как с плеча сползает какая-то ткань. А во что это, он, кстати говоря, одет? Псовский посмотрел вниз. Больше всего его одеяние напоминало бабскую ночную сорочку. Он застыл, но судорожно все перепроверив, выдохнул с облегчением: ладно, хоть с анатомией порядок. Уже хорошо.
На голове обнаружился колпак. Ночной колпак. Замечательно.
Алексей закрыл глаза, глубоко вдохнул, сосчитал до трех и сказал вслух:
— Ну все, кукухой поехал.
Минуту-другую порефлексировав, Псовский снова открыл глаза. Ни он сам, ни обстановка не поменялись, а потому мужчина принял единственно верное решение: действовать.
— Так. Надо разбираться, — сказал он сам себе.
За мужчиной вообще водилась такая привычка: говорить самому с собой и озвучивать мысли вслух, если обстоятельства того позволяли. Он вскочил с кровати, чуть не запутавшись в дурацкой сорочке, и зашагал по комнате.
Тело работало прекрасно — достаточно сильное, крепкое. Явно не молодой пацан, но и не совсем уж развалина, держится бодро.
— Ну, хоть не инвалид, уже плюс.
Псовский огляделся.
Судя по всему, это была спальня. Большая, богатая, странная, интересной формы: не привычный всем прямоугольник или квадрат, а скорее круг. Как будто бы он в старинной башне. Все вокруг дорогое и какое-то антикварное. Освещение? Тут мужчина поднял голову и внимательно осмотрел люстру, которая и являлась единственным источником света: окон в комнате почему-то не было.
«Хм… Вроде похоже на свечи, но почему тогда не капает воск? И огонь не чадит».
— Так, ладно…
Подойдя к зеркалу, он уставился на себя. Из зеркала на него смотрел… какой-то дед. Присмотревшись получше, Алексей Игнатьевич, впрочем, мнение свое поменял. Иллюзию невероятно преклонного возраста и плачевного состояния создавала треклятая бородища.
— Да это ж…
Он не знал, кто это. Но точно знал, что это не он.
Глаза синие, волосы седые, борода — натурально, как у Хоттабыча. Хотя, если убрать всю эту шерсть, то мужик вполне себе крепкий, даже жилистый. Еще поживет.
«Окей, Лёха, спокойно. Давай по пунктам», — принялся размышлять Псовский.
Факт первый: он помнит, как умер.
Факт второй: он не умер.
Факт третий: он не в своем теле.
Факт четвертый: он черт знает где.
Как все это вообще возможно? Алексей сжал и разжал кулаки. Может, он в коме и ему все это просто чудится? Может, сознание просто рисует сюрреалистичную картинку, пока его тело лежит под аппаратами? Тогда почему все слишком реально? Он чувствует холодный пол под босыми ногами, ощущает небольшую боль в пояснице, слышит треск догорающих углей в камине.
«Эксперимент? Наркота? Психотронное оружие? — начал перебирать варианты Псовский. — Виртуальная симуляция? Кто-то решил поиздеваться? Чушь, зачем это кому бы то ни было. Да и факт смерти никак не отменяет».
Оставался еще неплохой такой вариант, что он просто сошел с ума.
— Ну, тогда мне вообще переживать незачем, — хмыкнул мужчина.
Мысли, впрочем, текли на диво плавно, но быстро, логические цепочки выстраивались моментально. Вообще складывалось ощущение, что все мыслительные процессы ускорились, стали четче и вывереннее.
В голову Алексея все настойчивее стучалась идея, от которой он поначалу отмахнулся, как от недоказанной и антинаучной. В последнее время много писали про так называемых «попаданцев». Всякие там истории, где люди просыпаются в новых телах в чужих мирах. Он и сам любил почитывать на досуге книги про приключения очередного товарища, который то куда-нибудь в глубокое или не очень прошлое угодит, то вообще в мире магии и меча оказывается, но никогда и помыслить не мог, что такая же судьба была уготована и ему самому.
Попаданец.
Он. Попаданец.
Ну кто бы, мать его, мог подумать, что вся эта муть из книг окажется реальностью?!
— Ну только этого мне не хватало…
Алексей Псовский, байкер, бывший военный и директор школы, теперь был… Черт его знает, кем. Впрочем, это в любом случае было значительно лучше смерти или овощеподобного состояния — двух единственно возможных исходов той злополучной аварии.
Псовский уселся обратно на кровать и попытался систематизировать информацию. Если он попаданец, то это, конечно, хреново, но не конец света. Вопрос только куда он попал. Он попытался вспомнить все байки про попаданцев, которые когда-то слышал.
Вариант первый: он попал в тело демона. Так, где-то он читал, что один тип очнулся в теле какого-то архидьявола и должен был вести адские армии в бой. Хм. Может, тут такая же фигня?
Псовский снова подошел к зеркалу. Отражение не изменилось: на него по-прежнему смотрела бородатая физиономия.
— Ну, если я демон, то сильно замаскированный.
Кожи красной нет. Рогов и хвоста тоже. Да и зубы вполне человеческие. Алексей Игнатьевич покосился на свои руки. Ногти обычные, ни разу не когти. Хотя, кто их, этих демонов, разберет? Может, тут старикан с бородой и есть их главный инфернальный авторитет?
Окей, вариант с демоном пока отпадает.
Вариант второй: другой мир, но не демонический. Так, вон там вроде свечи, старые книги на стеллажах, антураж средневековья с намеком на викторианский стиль.
— Фэнтези?
О, тоже популярная тема. Допустим, он очнулся где-то в королевстве, где есть магия, драконы и вся эта байда. Но где доказательства? Псовский поднял руку, попытался изобразить что-то магическое.
— Фаербол, хренак!
Ничего.
— Молния, бах-бах!
Ноль реакции.
— Ну и что за паршивое фэнтези без магии?!
Ладно, пока оставим в списке, но с пометкой «под вопросом». Кто его знает, как эта самая магия должна активироваться, даже если предположить, что она у него действительно есть.
Варианты ширились и множились, но никакой ясности в текущее положение дел не привносили.
— Ладно, Бог с ним, где я, но вот вопрос поважнее: кто я? — озадачился Псовский.
Допустим, он попал в какого-нибудь злодея или диктатора. Потому как на героя-то откровенно не тянет. Герои — они ж какие обычно? Плечи — во! Ручища — еще больше! Молодые, здоровые, с суперсилами и суперспособностями. В общем, не супергерой он точно. Может, Темный Властелин какой?
Ага, конечно. Он бы еще в Гитлера попал. Хотя, опять же, кто знает. Может, местный персонаж тоже та еще сволочь.
— Тоже вариант, надо бы точно разузнать, кто я тут вообще.
Еще предположение: он попал в какого-то гениального ученого, мага или еще кого-то великого. Тут он снова критически осмотрел себя. Выглядел он, конечно, не как типичный профессор, но… борода внушала.
— Ну, а вдруг я тут местный Ньютон? В любом случае, судя по окружающим интерьерам, точно не простой крестьянин.
Чем дальше он копался в вариантах, тем сильнее понимал: пока что лучший план — не палиться. Потому что, если попаданцев тут не любят, его могут быстро списать в расход. В лучшем случае — сочтут сумасшедшим. В худшем — ликвидируют, отправят на опыты, в застенки или еще куда похуже.