Первая трещина хрустального мальчика (2/2)

А ещё Димка знал, что его с Немцем шипперят постоянно. Именно с ним, не с Соней. Кто-то даже арты рисует: иногда красивые, иногда нет. Димка от них только хихикает. Прикольно, конечно, но Немец не в его вкусе, раз уж на то пошло. А самому Бенгардту срать вообще. Он со своей колокольни вниз даже не смотрит. Ему главное, чтобы нос огромный не рисовали — и пофиг. Он любит, когда его любят, и хватит. Вот-вот фанфики начнут писать, но пока только обещают в комментариях. Димка готов поклясться, что будет читать их всему классу, если такое случится. Если кринжевать, то всем сразу.

Да и не до Немца ему. Хотя тот, очевидно, по девочкам. Но если бы и не был — всё равно не до него. В жизни уже и так есть близкий человек.

Пока биологичка распиналась, Дима открыл сайт-рандомайзер, выбрал категорию «ответы и предсказания» и вписал туда свой простейший, но в то же время ужасно сложный вопрос:

«Телефонный звонок. Да или нет?»

«Пока не ясно, попробуй снова», — ответил «мистический» виртуальный шар-восьмёрка, и Дима выдохнул. По ощущениям — скорее нет, чем да. Но он и сам это знал.

Джедай вытащить на встречу или на звонок больше попыток не делал, но Дима сам этому поспособствовал. Какие могут быть варианты? Сказать Джедаю правду, что ему ещё шестнадцати нет и на свидание в Новосибирск его просто мама не отпустит? День рождения на горизонте, конечно, но тем не менее. Что это меняет? Попросить подождать ещё пару лет?

А теперь они и вовсе договорились о встрече на Новый год. Как Димка на эту встречу поедет, он ещё не знал, но как-нибудь доедет. Что-нибудь обязательно придумает.

Пульс — восемьдесят один.

Димка уложил голову на руки, ожидая, когда последний урок наконец закончится. А следом взял телефон и взглянул на иконку чужого профиля. Джедай был онлайн только тогда, когда ответил, и больше не заходил. Он заходит только ради Димы. Это сто процентов.

После уроков пацаны и пара девчонок собрались недалеко от школьного забора обсудить предстоящее мероприятие и сборы. Дима подошёл и тоже встал рядом.

— Я раньше шести не приду, — Немец покачал головой и поправил свою шапку бини красного цвета, купленную под цвет бомбера, после чего устало потянулся. — Сон по расписанию, потом до Алины смотаюсь и придём.

— Мы подойдём к пяти. — Лена и Даша стояли и придерживали друг друга за руки. Они, вообще, не очень любили Алину, но перед Немцем ничего говорить не стали. Почему бы им её не любить? Они вообще в другом классе. В одиннадцатом.

Другие ребята тоже собирались к пяти. Дима устало выдохнул:

— Народ, я домой пойду. И ещё не знаю, как будет. Если вечером отпустят — прибегу. А если нет, то… в тг потом гляну, кто и что натворил.

Мармеладов сам потянулся приобнять рукой, потому что привык к Диминой привычке, и все быстро с ним попрощались. Почему нельзя просто разделиться?

Вот бы послать своего клона домой, а самому потусить у Сони и потом на Золотую дугу. Димка у Адиля всего пару раз бывал. И пару раз прохаживался с Комаровой до её дома, что располагался на той же улице. И больше ни разу. Далеко и делать там просто так нечего.

По брату Димка тоже скучал, но не прям чтобы сильно. Он хорошо помнил, что они часто ругались в детстве и что Женя — парень вспыльчивый. Сначала орёт и что-нибудь ломает, а уже потом задаёт вопросы.

Мама всегда говорила, что Женя в отца. Только не в Димкиного отца, потому что папа Димы — мужик хороший и работящий, а в своего. А родной отец Жени был последним козлом, судя по тому, что о нём говорили. И маму вроде даже бил. Она вспоминать его не любит, так что деталей Дима не знал. Знал только, что он умер в тюрьме от туберкулёза. А ещё что он был злой, неуправляемый и сел за убийство. Об этом весь Малоярск знал.

И мама всегда при возможности повторяла, что Женя «весь в отца», но ему как будто нравилось это сравнение. Он никогда не считал его злодеем. А Димка его, слава богу, в этой жизни просто не застал.

Но несмотря на проблемы, что были когда-то, брат есть брат. Да и не виделись они уже давно. Негативные воспоминания отошли на задний план. Хорошего в нём тоже было достаточно, как и в любом другом человеке.

Так что встречу Димка предвкушал. Новые истории, может, подарочки какие-нибудь из города, да и чем ближе был дом, тем быстрее в душе нарастал трепет.

Женя уже предупреждал, что приедет ненадолго, потому что потом по контракту служить пойдёт. Не хочет торчать в Малоярске, да и энергию надо куда-то спускать, раз из университета выгнали. А так хоть заработает. Если не себе, то семье.

И первое, что увидел Дима на пороге своей квартиры — берцы. Он даже не сразу сообразил, кто может быть их владельцем, потому что брат должен был приехать позже. Так что пару секунд смотрел с небольшой паникой, будто в дом ворвался незнакомец. И разулся, само собой.

Но потом осознание его быстро догнало.

Дима парой резких движений скинул ботинки и ворвался на кухню. Но там никого не было. Потом — дальше, но в других комнатах тоже было пусто.

— Я тут, — глухо донеслось из Димкиной спальни, и он тут же открыл дверь и замер, с ужасом глядя, как старший брат крутит в руках его личные вещи, сидя на кровати. Почему он именно здесь?

Пульс — сто, не меньше.

Дима не знал, что сказать. Нет, у него в голове рождались миллионы вопросов. Как Женя это нашёл? Как глубоко рылся? Зачем? Зачем вытащил это напоказ? Что будет дальше? Но спросить он ничего не сумел, чувствуя, как воздух покидает лёгкие и они сжимаются.

Вся радость, что Дима собирал в своём сердце последние пару недель, улетучилась, как будто приоткрыли форточку в комнате, забитой дымом.

— Пиздец. Есть у меня к тебе пара вопросов, — Женя держал в одной руке белые чулочки с имитацией кошачьих лапок на ступнях, а во второй… Дима сглотнул. Вмиг стало противно и тошно от самого себя. Будто взяли и вывернули весь внутренний мир наизнанку — голыми, грязными, кроваво-мокрыми органами наружу. Руки стали липкими и неприятными. Всё естество сжалось.

Работа на пункте выдачи позволяла купить себе кое-что таким образом, чтобы никто не узнал. Кое-что личное, только для самого себя. Такими вещами Дима ни с кем не делился и в ближайшем будущем не планировал. А фотографии красивых стройных ног в белых чулках он никуда не отправлял. Хотел, и даже почти решился, но передумал.

Но теперь пожалел о своих покупках.

Женя сжимал белый пушистый хвост за мягкий кончик так, что костяшки побелели, а тот свисал почти до пола. Но Дима хвостом не пользовался. Он даже не знает, зачем купил его. Знает, но не знает. Так он и валялся, спрятанный от всех глаз, несколько месяцев. Почему Женя его достал? Почему демонстрирует?

— Не надо… ничего спрашивать. — Ком в горле казался размером с футбольный мяч. Не проглотишь.

— Это чё за хуйня?! — Женя бросил хвост тяжёлым резиновым концом к двери, и Дима тут же отшатнулся от него, как от гранаты. — Я, значит, защищаю нашу родину от пидоров с их флагами разноцветными, а дома получаю это?! Ты, блядь, жопой своей торгуешь или что, а?! Нахуя ещё тебе такие вещи?!

Димку тут же бросило в пот, и глаза намокли от громкого яростного голоса. Он сжал одну руку другой, чтобы унять дрожь, и продолжал смотреть в пол, на пушистый кончик хвоста.

— Я ничем не торгую, я этим не пользовался… это не моё… — Тело будто парализовало.

Почему Женя сразу решил, что это Димкины вещи?

— Да ну?! — Женя резко вскочил, и Дима снова дёрнулся, упираясь спиной в дверной косяк. — А это тогда чё? — Он растянул чулки в обе стороны и тянул до тех пор, пока они не порвались. — Вижу же, что ношеные. Думаешь, я никогда такого не видел?!

Дима замотал головой из стороны в сторону, но Женя как будто только набирал обороты.

Он бросил порванные чулки туда же, куда и хвост, а потом вернулся к пакету, который Дима тщательно прятал в нижнем ящике комода за всякими другими вещами. Вообще, подобных покупок у него было немного, но они были. Женя вываливал всё, что точно не подходило будущему мужчине. Хотя вряд ли он продолжал видеть такого в младшем брате. Почему он всё это вытащил? Почему так тошно от самого себя?

— Это чё, блядь? А это чё? Ты ебанулся? Ты шлюха, блядь, малолетняя или кто?! — На эмоциях Женя плюнул на ковролин. — Ещё и волосы красишь, блядь, как девка ебаная. Тебе всего пятнадцать! А чё в армии с тобой будет? Ты думал об этом? Будешь всей роте сосать? Отвечай, когда к тебе старшие обращаются!

— Н-ничего… я не буду. Это… — Дима снова попытался проглотить футбольный мяч, но договорить ему не дали:

— И, сука, мямлит стоит, ты посмотри. Блядь, уезжал, оставлял братишку мелкого, пацана такого весёлого, вернулся — а тут сестра уже. Ну ахуеть. Чё за увлечения у тебя такие, а? Ещё и ноешь, блядь, стоишь. Дима, какого хуя?! Это всё не твоё, да? Скажи, что не знаешь, как оно тут оказалось!

Слёзы уже текли в три ручья. Женя всегда был импульсивным и вспыльчивым, но два плюс два Димка не складывал. Нет, он понимал, что брату такого знать нельзя и открываться не планировал. Но почему он так злился? Это же не преступление…

— Зачем ты рылся… в моих вещах? — Вот бы хвост и правда был гранатой, чтобы всю квартиру разнесло к чертям собачьим.

— Закройся нахуй, Дима, пока я тебя не прикончил, понял? Упал и собрал свой мерзкий хлам.

— Но…

— Исполнять! — Дима кивнул и опустился на колени, поднимая хвост и порванные чулки. Женя продолжал прожигать комнату исходящим из груди пламенем и наблюдал сверху. — Мать в курсе про это? Живее отвечай, блядь!

— Нет…

— А Миша?

— Тоже… н-нет. — Дима как мог пытался унять накатившие эмоции. Его потряхивало, а в груди неприятно кололо. Хотелось закричать, но вместо этого из глотки выходило что-то напоминающее икоту. Очень хотелось и поток слёз остановить, но не получалось.

А «бабские» слёзы раздражали Женю ещё больше.

— Пиздец. Я это дерьмо из тебя выбью, понял? Я вот этого говна тут не потерплю. Волосы сбрить, подъём в полшестого. Собирай быстрее!

Дима ускорился, но, когда оказался рядом, получил толчок ногой в бок и отшатнулся, еле удержавшись, а потом в ужасе взглянул в красные глаза брата.

— Я всё маме расскажу, — первое, что пришло в голову, и Дима сказал это на автомате. Всегда была мама. Всегда, когда Жене моча в голову ударяла и он срывался из-за какой-нибудь фигни.

— Стукач мелкий. Глаза в пол, блядь, она уже и так вырастила из тебя тёлку сопливую. Фу, аж противно тебя трогать. Ты хоть представляешь, что с такими, как ты, делают в армии, а? Или на зоне? — Димка замотал головой. Почему он должен об этом думать? Он в такие места не собирался. На зону уж точно. — А я вот представляю. Лично видел, как таких перевоспитывают, ясно? Да чтоб мой младший брат… нет, нахуй. Ты мужик или кто?!

Дима бесконечно утирал сопли и слёзы, пока заканчивал собирать свои немногочисленные личные вещи, ползая по ковролину. А потом услышал следующий приказ и под новый поток слёз отправился вместе с Женей к мусоропроводу. Не по своей воле, а потому что брат, ругаясь дальше, схватил и потащил.

Когда пакет с вещами улетел по трубе вниз, по лестнице как раз поднималась мама и удивлённо смотрела на обоих сыновей.

— А вы чего тут? Женька, мы тебя вообще позже ждали! Я вот только за продуктами ходила…

— Это чё?! — Женя схватил Диму за худи на плече и чуть приподнял. — Ты вообще видела, что он с собой сделал? Ты, блядь, во что его превратила?!

— Ты чё кричишь на весь подъезд-то? Не успел приехать, а уже что-то не поделили. Пойдёмте зайдём для начала.

— Нет, мам, ты посмотри на этого нытика! Да он же пидораса кусок!

— Евгений! Быстро в дом! — Мама ударила старшего сына по руке, и Женя наконец отпустил чужую кофту. Снова сплюнул и первым вернулся в квартиру.

— Мама, пожалуйста, пожалуйста! — Димка тут же взмолился, складывая трясущиеся руки. — Я не пойду!

Возвращаться он не хотел. Почему он должен возвращаться? В этот момент ему перехотелось жить на свете вообще. Но мама приобняла сбоку и сама направила его по лестнице вверх. «Поговорить» и «решить дело мирно».

Не успела дверь квартиры закрыться, как разборки продолжились.

— Что ты устроил там?! Ну нравится ему волосы красить, и что? Модно щас так у детей.

— Да какие волосы, мам? У него там члены в тумбочке лежат! Ты не видела?!

Почему он так говорит? Ничего такого у Димки не было, только небольшой хвост, и то неиспользованный. А остальное… это же мелочи.

— Матерь божья, ты вообще о чём? Нет у него ничего такого.

— Да мы целый пакет щас выбрасывали! Это ты виновата! Глянь, что ты с ним сделала: нытик мягкотелый, настоящая тряпка. Разбаловала его просто пиздец!

— Женя, закрой рот! Хватит материться на весь дом!

Посмотришь новости и удивляешься тому, как развивается мир вокруг, кто и чего добился, а когда телефон с новостями убираешь и из комнаты выходишь, то вокруг оказывается только серый мрачный Малоярск. Будто на самом деле другого мира вовсе нет.

Дима под чужие оры умчался в комнату и захлопнул дверь. Замка на ней не было, к сожалению, так что он присел на пол, прижал её спиной и опустил голову к коленям.

Мама и Женя продолжали перекрикиваться, но их голоса заглушал собственный плач.

А потом в дверь резко постучали.

— Слышь, открой немедленно!

Дима не отвечал. Поднял голову и панически рассматривал предметы в своей комнате, которая перестала ощущаться спокойным и комфортным местом. Лампа с закатным светом, кольцевая лампа для видео, пара мягких игрушек, одну из которых подарили на прошлый день рождения по заказу именинника. Какие-то мелкие фигурки, которые он собирал, карточки, рисунки, плакаты… Комната тринадцатилетней девочки. Точно не парня.

Димка закрыл глаза, выталкивая крупные капли слёз, а на дверь набросились. Женя оказался сильнее, поэтому Дима резко отполз вперёд.

Вот сейчас. Сейчас он его точно убьёт.

— Оставь его в покое! Это же не преступление! — мама била Женю в спину, но ему было всё равно.

— Телефон отдал. Немедленно. И бегом в ванную. С волос начнём. Прямо сейчас начнём.

— Не трогай меня! — Пульс под двести. Сердце раскалывалось, не в силах сдержаться от скорости. Трескалось как хрусталь. Звонко, но очень неприятно.

— Отдал живо! — Женя резко шагнул внутрь, и Димка дёрнулся. Точно сейчас бить начнёт. Глаза Жени ещё сильнее покраснели от лопнувших капилляров.

Мама снова напала сзади, приговаривая, чтобы Женя прекратил вести себя так агрессивно, что он похож на отца, но Дима не слушал. Он воспользовался тем, что брат отвлёкся, теперь уже по новой обвиняя мать, а сам прорвался сбоку, схватил ботинки и вылетел пулей на лестницу.

Казалось, что брат бежит следом. Что он вот-вот схватит за шкирку и оттащит домой. Изобьёт, сбреет волосы, выбросит телефон и прочие любимые вещи. Оставит пару однотонных шмоток и будет контролировать каждый шаг.

Дима бесконечно оборачивался, но когда заметил, что позади никого нет, перестал и вытащил телефон из кармана. Он не знал, что ему делать. Бесконтрольные эмоции рвались наружу лавиной. Казалось, что есть только один человек, который может его понять. Один человек, которому он нужен.

Дима зашёл в диалог с Джедаем и нажал на значок телефонной трубки.

Первый гудок. Пульс сто пятьдесят. Слёзы продолжают течь. Почему Женя его так ненавидит?

Второй гудок. Дима ещё раз обернулся, а потом свернул на прямую дорогу до Золотой дуги. Почему ему некуда сбежать?

Третий гудок. Почему же Джедай не отвечает?

Дима громко шмыгнул носом и сбросил, а Джедай очень скоро начал перезванивать.

Но Дима уже не отвечал, ускорился и подбежал к чужому дому, тут же наваливаясь на забор с грохотом, будто за ним бежит маньяк.

Зря он начал звонить. Это было ошибкой. Просто отчаянной ошибкой. Хорошо, что Джедай не ответил вовремя. Или не хорошо?

— Ебать ты рано, Дим. Что случилось? — Адиль сначала улыбнулся, но улыбка спала почти мгновенно, когда он заглянул в испуганное красное заплаканное лицо.

Дима отмахнулся, забежал в дом, а оттуда сразу в ванную комнату.

Последний джедай: Совсем не ожидал твоего звонка, так что прости, что сразу не ответил) Я немного занят на работе)

Дима хотел закричать. Очень громко. И орать, пока голосовые связки не порвутся. Но вместо этого он попытался унять все свои эмоции ледяной водой, от которой очень быстро начали неметь руки. И только когда мурашки покрыли всё тело, он смог выдохнуть и взяться за телефон.

Азовский анчоус: ничего страшного. я случайно нажал

Разве может виртуальный парень помочь ему? Никто не может.

Последний джедай: Всё точно в порядке?

Димка глянул на чужой никнейм, вздохнул, вышел из сети и заблокировал телефон.

После умывания прохладной водой, когда пульс упал до шестидесяти семи, Дима всё-таки вышел из ванной и сразу же пошёл на кухню, выискивая бутылку чего-то крепкого. Она должна быть тут. Сегодня точно должна. Почему её нет?

— Я уже всё бухло в зал отнёс. Дим, ты ок? — Адиль подошёл ближе, пытаясь разглядеть чужое лицо, стоя сбоку.

— Надолго твои родители уехали?

— На пару недель. А что?

— Можно у тебя перекантоваться? — Дима шмыгнул носом и опустил голову.

Почему всё это происходит именно с ним?