Глава 8 (2/2)

Вдруг, телефон издался звуком.

Я сразу же взял его, переключив на портативный аккумулятор. На экране засветилось:

«Эндрю. Сообщения: 10. Вчера, 15:27».

— Бляяяяядь! — прошипел я, обхватя голову руками.

Я открыл первое сообщение, сердце колотилось как сумасшедшее.

«Гран, ты где? Мы все волнуемся.»

Второе: «Папа звонил в гостиницу. Сказали, ты не выходил из номера два дня.»

Третье: «Послушай, я знаю, мы расстались не очень хорошо. Но это не значит, что я не беспокоюсь.»

С каждым сообщением голос Энди становился всё напряжённее.

«Николь говорит, что ты, возможно, уже уехал. Но я не верю. Ты бы не ушёл, не попрощавшись.»

«Гран, пожалуйста, просто дай знать, что ты жив.»

«Я был у твоей гостиницы. Менеджер сказал, что в твоей комнате кто-то есть, но дверь не открывали даже для уборки.»

Последнее сообщение было самым коротким: «Я буду в парке. Там, где мы разговаривали в последний раз. В 17:00. Каждый день, пока ты не придёшь.»

Я обреченно вздознул.

— Еще не поздно, Гран, — сказал Грайнот, — либо сейчас, либо никогда.

— Да. Знаю.

Я хотел ему позвонить…

…но не решился, и написал сообщение.

За завтраком я заметил, как с пола исчезли кровавые следы.

— …спасибо, что убрал за меня? — сказал я.

Грайнот кивнул.

— Ты тоже будешь за это платить… но теперь — полностью по своему выбору.

— Спасибо. Обязательно наведу порядок в твоей берлоге когда вернусь.

Он посмотрел на меня с тёплой улыбкой.

— Надо бы. Там пыль размером с тебя самого.

Я рассмеялся.

…вдруг, телефон завибрировал — и я сразу же схватил его дродажими руками.

«Гран😭😭😭»

«Прости»

«Прости меня»

«Я не хотел тебе делать больно.»

«Не так.»

Я прижал телефон к груди, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Эти простые слова, набранные второпях, с ошибками пунктуации, задели что-то глубинное.

— Ты ему ответишь? — тихо спросил Грайнот.

— Да, — кивнул я, начиная печатать. — Напишу, что встретимся сегодня.

Мои пальцы зависли над экраном. Что сказать? Как объяснить всё то, что произошло за эти дни?

Однако по мере того как я думал, я заметил как три точки набора с противоположной стороны то появляются то пропадают. Происходило что-то странное. Наконец-то появился текст.

«Нужно встретиться»

«Срочно»

«В том парке»

«Тебя никто не должен видеть»

—…тебя никто не должен видеть… — я проговорил с какой-то обреченностью, догадываясь в чем дело.

Грайнот посмотрел на меня серьезно.

— Надо подготовить более продвинутую маскировку.

Я кивнул и написал:

«Понял. Жди.»

Я встал, и взял свой рюкзак, плотно натянув капюшон.

— У меня есть подозрения, что это будет наш последний день здесь, — сказал я.

— Послений за это пребывание, — пояснил Грайнот, — но ты прав. Будь готов к эстренной эвакуации.

Я кивнул головой.

***

Спустившись в лобби и оставив ключ, я двинулся в парк.

К счатью, там почти никого не было.

Я увидел Энди еще издалека. Он сидел на той же скамейке, где мы разговаривали в последний раз, нервно постукивая пальцами по коленям. Его волосы были взъерошены, будто он много раз запускал в них пальцы. Когда он заметил меня, то вскочил так резко, что чуть не споткнулся.

— Гран! — его голос звучал одновременно с облегчением и тревогой. — Ты пришел.

Я остановился в нескольких шагах от него, не зная, стоит ли подходить ближе. После нашей последней встречи между нами словно образовалась невидимая стена.

— Конечно пришел, — ответил я тихо. — Что случилось?

Энди быстро огляделся по сторонам, затем жестом попросил меня сесть рядом. Когда я опустился на скамейку, он наклонился ближе и заговорил почти шепотом:

— Флетчера нашли избитым в камере. Он в больнице. И… он говорит, что это был ты.

— Да, — сказал я.

Вдруг он прильнул ко мне…

…и расплакался.

— Энди…

— Прости… прости!.. Я не хотел! Я не хотел… чтобы ты становился таким же!.. — говорил он.

Я снова вспомнил себя. Снова когда рыдал на руках Грайнота. Когда отдал ему свою жизнь целиком, после то как чуть не убил — а он снова её пощадил.

— Ты был прав. Я трус… ты был прав.

— *Был* прав, — сказал я, чуть приобнимая его сам, — теперь — уже нет.

Энди чуть отстранился. В его глаза было столько грусти… но теперь уже настоящей.

— Я… не знаю, что мне дальше чувствовать, — наконец сказал он, — ты… такой странный. Одной рукой спасаешь, другой — разрушаешь. Я не знаю, что мне теперь нужно думать о тебе… или о себе. Флетчер виноват. Ты — тоже. Я — тоже. Я больше… не знаю. Я так благодарен тебе… и ненавижу одновременно.

— Может быть, это и есть настоящая жизнь, — ответил я тихо. — Когда никто не идеален. Когда приходится любить и ненавидеть одновременно. Когда мы все — одновременно герои и злодеи своих историй.

Энди долго смотрел на меня, словно впервые видел. Его глаза, покрасневшие от слёз, казались ясными и глубокими.

— Знаешь, — сказал он наконец, — я думал, ты пришёл из какого-то другого мира. Где всё просто. Где есть ответы. Где можно просто… жить и не чувствовать боли.

— Я действительно, в каком-то смысле, из другого мира, — ответил я, — вот только я не питаю никаких иллюзий в том, что «все просто», потому, что это не так. Нужно не не чувствовать боли — а не закрываться от нее самому, и учить других людей этому. Это и есть настоящее добро.

Энди долго смотрел на меня. В его глазах было что-то новое — смесь уважения, страха и признания.

— Я видел документы, — наконец сказал он. — После того, как я убежал, я долго бродил по городу. А потом… пошел в участок. Хотел заявить на тебя. Понимаешь? На тебя. Но когда я увидел его фотографии…

— И что ты сделал? — тихо спросил я.

— Ничего, — покачал головой Энди. — Просто ушёл. В этот момент я понял, что мы все… сломаны. По-разному. Я, ты, Флетчер. Даже моя семья. Мы все пытаемся найти свой путь в темноте.

Я молча кивнул, ощущая странное спокойствие.

— Гран, я должен тебе кое-что сказать, — продолжил Энди после паузы. — Я знаю, что ты скоро уедешь. И я… я хочу, чтобы ты знал: что бы ни случилось, я благодарен тебе. За то, что ты показал мне, что есть другая жизнь. Что можно выбирать.

— Даже после того, что ты узнал? — спросил я.

— …да — ответил он, и в его голосе звучала странная уверенность. — Теперь я знаю, что ты не какой-то идеальный спаситель. Ты просто человек, который сделал выбор. И я тоже могу его сделать.

Я улыбнулся — и теперь моя улыбка была искренней.

— Я рад что ты это осознал.

Я машинально снова обнял его — хотя и знал что то было, наверное, неправильное.

Вдруг я услышал посторонний голос.

— Молодые люди! Я конечно понимаю, что у нас очень инклюзивная страна но не могли бы вы…

Я машинально повернулся чтобы отогнать незнакомца.

Это была пожилая дама с важным видом. Когда я впервые на нее посмотрел, её глаза горели недовольным высокомерием.

…и изменились они буквально за долю секунды.

— Не может того быть… это ты… демон!!! — воскликнула она, отстраняясь от меня в страхе.

— Эй пацаны! — послышался второй голос, — тут очередная полоумная карга увидела… да ладно! Зацените — этот тот крутой чел который отымел того лысого гандона!

— Че? Тот который из новостей?!

— Тот который типа бетмен?

— Не, он скорее как Вендетта!

— Да ладно заливать!..

Я почуствовал, словно тону. Паника. Некогда пустой парк, вдруг стал наполняться народом… чтобы посмотреть на единственно интересовавший их экспонат.

«Гран, бежим!» проговорил Грайнот но ноги застыли на месте — и я почувствовал, как теряю самообладание.

…И вдруг…

…Против моей воли…

…меня кто-то повел за руку.

Энди.

Сначала быстрым шагом…

…затем бегом. По-настоящему. В полный рост, по плитке, по асфальту, мимо скамеек, мимо каруселей, мимо лиц, которые всё ещё поворачивались слишком медленно, чтобы успеть нас остановить.

Энди держал меня за руку — крепко, как будто боялся, что я растворюсь, как будто потеря и расставание грозили нам за каждым поворотом. А мне казалось, что я бегу, словно за мной горит целый город, будто прошлое, настоящее и будущее.

В какой-то момент, мы оказались на оживленной улице. До меня доносился шум машин и крики людей. Огни и звуки смешивались в пестрый хаос. Я чувствовал, как напряжение накатывает волной, как бешено колотится сердце, затапливая все ритмом, все ещё диким от паники. Энди не останавливался и не замедлял шаг, и я не понимал — толпа все ещё за нами, или мы вырвались.

Он вел меня вперед, все быстрее, все дальше, и мир вокруг расплывался в размазанные полосы. На перекрытом для транспорта участке дороги играли дети; мы промчались мимо них, не обратив внимания на удивленные взгляды. Двигаясь как можно более хаотично, мы сворачивали с улицы на улицу, и возвращались обратно, прорываясь через выходящий с бизнес-ланча офисный планктон. У меня уже не было никаких сил, одна только привычка. Никогда, казалось бы, не думал, что заляжет так глубоко. Вдруг, я заметил вдалеке переулок. В голову мелькнула мысль о спасении.

— Сюда! — крикнул он, поворачивая в переулок между двумя кафе.

Я поскользнулся на какой-то выброшенной бумажке, чуть не упал, но он дёрнул меня вперёд — и мы снова побежали, вдоль мусорных баков и заклеенных граффити стен. Пахло остывшим жиром, ссохшимися помидорами и дымом из вентиляции.

Задыхаясь, спотыкаясь, подгоняемые паникой и остатками надежды, как внезапный ливень, как взрыв светошумовой гранаты, мы ворвались в узкий переулок. Я поскользнулся на какой-то выброшенной бумажке, и бы свалился лицом в асфальт, но Энди дёрнул меня вперёд, не дал упасть. Шаркая ногами по земле, я вернул равновесие, и мы снова побежали, вдоль разрисованных граффити стен, мимо мусорных баков и вентиляции.

Я почему-то думал, в рамки скольких объективов успел попасть. Сколько видео про меня На Ютюбе, Тиктоке, прочей хрени постится сейчас, в эту самую минуту.

…Но рука Энди не отпускала.

Потом — лестница. Старая пожарная, ржавая, ведущая наверх. Энди бежал вперёд, я за ним. Я запутался в количестве ступеней, этажей, поворотов. Все слилось в единую фантасмагорическую кавалькаду. Но потом… в один миг разрушалось…

…когда мы достигли крыши…

…Энди распахнул дверь…

…обернулся…

…и озарился самой искренней улыбкой, что я когда-либо видел него на лице.