2. Куплет, два припева и капелька рэпа (1/2)
— Стой. Я должен рассказать тебе кое-что. Прежде чем мы вообще что-то начнём, — слова ему даются непросто. — Предупредить. Чтобы ты сделал осознанный выбор.
Сатору догадывается, о чём пойдёт разговор. Но пока молчит. Даёт время решиться.
— Я рассказываю это только потому, что доверяю тебе. И надеюсь, что ты поймёшь.
— Пойму.
— Я не совсем человек. Я... Проще будет показать. — Он тянется к поясу, собираясь обнажить плечи.
Сатору опережает: безошибочно ведёт пальцами по ткани — по очертаниям демонических меток. В и д и т их даже сквозь хаори и кимоно.
— Ты про эти штуки? — Сатору ослепительно улыбается.
— Я... Как давно ты..?
— Видел? Всегда.
— И молчал?
— Это ведь не моя тайна.
— Сатору...
— Это все твои страшные тайны?
— Сатору!
— Если все, то я продолжу тебя целовать!
***
Судорожный вдох выбивает из медитации так резко, что Сатору задыхается ещё пару минут. Ему на самом деле не нужно дышать, да и медитировать-спать тоже, но инстинкты тела дают о себе знать даже спустя пару столетий.
Не всегда. Особенно ярко сейчас.
Перед глазами стоит образ того, единственного. Так похожего на Гето Сугуру. Тоже человека только наполовину — и так же желающего освободиться от меток и всех спасти.
В мысли вплетается голос из темноты.
И его они тоже убьют. Людям никогда не понять этого. Если узнают — казнят, уничтожат. Он слишком отличается. Он им ч у ж о й.
Точно. Он слишком верит людям. Люди обязательно предадут.
В окно пентхауса Сатору смотрит на сияющий электричеством Токио — видит огни в бумажных фонарях Киото.
Если Сугуру перестанет верить людям, они не смогут подобраться так близко.
Он должен быть на нашей стороне.
— На моей стороне, — ухмыляется Сатору своему отражению в оконном стекле.
И возвращается к медитации: нужно успокоить мысли. Придумать план.
***
Всё идёт так, как задумано. Демонические двойники Нанами и Хайбары идеально исполняют свои роли на сцене — рушат доверие Гето и его жизнь. Сатору смотрит на это меньше пары минут — и понимает, что больше не может.
Потому что так уже было.
Так уже было.
Так уже было. Так уже было. Так уже было так уже было так ужебылотакужебылотакужебыло.
Чужой голос тонет, захлебнувшись в человеческих мыслях, стихает — и остаётся только: «Так. Уже. Было».
Двойники срывают с Гето одежду обнажая клейма демонической сути — и у Сатору не остаётся выбора. Лазурным дымом он заполняет сцену, прячет Гето от глаз его настоящих спутников. Ловит его в объятия и телепортируется как можно дальше. Туда, где никто не увидит. Просто куда-нибудь.
ГОДЖО-О-О-О!
Горло сдавливает ледяной рукой, чужая сила выворачивает каждый сустав. Почти разрезает на части — Сатору падает, не видит ничего, кроме пламенной ярости, долетевшей даже из другого мира. Владыка зол, чертовски зол, и его гнева с лихвой хватит, чтобы оставить от Сатору мокрое место. Чтобы затащить его обратно и уничтожить...
Тихий напев горькой крапивной водой обволакивает сознание. Тушит пожар, защищает от вторжения из того мира. Кажется, что лечит, но нет — это проклятая демоническая регенерация вправляет суставы и лечит ожоги.
Сатору понимает, что лежит на земле, скорчившись от медленно отступающей боли. Переворачивается на спину — сквозь муть проступает почти забытая — такая знакомая — листва древнего дерева. И мерцание звёзд, переплетённое с течениями энергии.
Это место, этот голос и эта песня... Боги. Сатору хочет умереть — и не хочет одновременно.
Гето заканчивает напев заклинания, и сияющая Завеса опускается на поляну. Голос Владыки и пришедшая вместе с ним боль отступают.
— Тебя... — Сатору пробует говорить, по горлу будто наждачкой прошлись. Регенерация исправляет это мгновенно. — ...никто не увидел?
В поле зрения появляется лицо Сугуру, теперь пересечённое фиолетовым. Испуганное, непонимающее. До боли знакомое.
— Нет.
— Это хорошо.
— Но почему ты..?