Глава 18. Порог (1/2)
Последние двадцать один день человеческой жизни Алисы текли с каким-то нереальным, двоящимся ощущением. Каждое утро она просыпалась с мыслью: «Вот он, еще один подаренный день». И она старалась прожить его с максимальной интенсивностью, впитывая мимолетные ощущения, которые скоро должны были исчезнуть навсегда.
Но была и другая подготовка. Более глубокая. За неделю до назначенной даты Артем начал сеансы глубокого внушения.
— Я не буду отключать твое сознание, — объяснил он ей, усадив перед собой в их гостиной. — Но я создам фундамент. Как защитную подушку. Чтобы в критический момент твой разум не сломался от шока, а вспомнил это состояние.
Он смотрел ей в глаза, и его голос обретал ту самую, особую бархатистую глубину, которая проникала прямо в подсознание.
— С каждым вдохом ты погружаешься в состояние глубокого, глубокого покоя, — его слова текли плавно и ритмично. — Страх отдаляется. Боль становится далеким эхом. Ты будешь наблюдать. Чувствовать. Но острота уйдет. Ты будешь помнить: за порогом — я. Все, что происходит — это врата. Врата ко мне. К новой жизни.
Он проводил эти сеансы каждый вечер, погружая ее в трансовое состояние, закрепляя якорь — фразу «Я с тобой, это всего лишь врата» — и ощущение его руки, сжимающей ее ладонь. К утру 14 декабря ее психика была уже основательно подготовлена, как поле перед битвой.
День выдался пасмурным и безветренным. Они молча доехали до невзрачного здания и на специальном транспорте отправились на Стейшн «Авалон». Стерильный, похожий на бункер комплекс встретил их звенящей тишиной.
В «Зале №3» началась подготовка. Алису переодели, уложили на мембрану-кушетку, установили катетеры. Медики-вампиры двигались беззвучно и эффективно. Артем стоял рядом, его лицо — каменная маска, скрывающая бурю.
Перед тем как начать, он снова положил руку ей на лоб. Его взгляд стал бездонным.
— Фундамент, — тихо сказал он, и это было кодовым словом. Алиса почувствовала, как знакомое состояние спокойной, отстраненной ясности накатывает на нее, как теплая волна. Страх сжался в маленький, твердый комок где-то на периферии сознания. Все вокруг приобрело легкую дымку, звуки стали приглушенными. Она была здесь, но и не совсем. Он держал ее на грани, как и обещал.
— Начинаем, — сказал один из медиков.
Артем склонился к ее шее. Острого укуса она не почувствовала — лишь глубочайшее давление, будто ей на шею положили раскаленный камень. Потом началось вытягивание. Опустошение.
Она не чувствовала агонии, только нарастающий холод и странное, плавающее ощущение небытия. Она слышала, как он пьет, слышала тихие, ласковые слова, которые он шептал ей в ухо, вплетая их в гипнотический узор: «Доверься... Отпусти... Я жду тебя на другом берегу...»
Ее зрение сузилось до тоннеля, в конце которого было его лицо. Сердце билось все реже, с долгими, пугающими паузами. Последней искрой человеческого сознания она подумала, что умирает. И в этот миг его голос прозвучал с абсолютной, несокрушимой уверенностью:
— Теперь, Алиса. Врата открыты. Иди.
Она перестала дышать. Сердце остановилось.
Врач констатировал клиническую смерть. Наступила тишина, длящаяся вечность. Алиса парила в абсолютной, беспросветной тьме, не мысля, не чувствуя, просто будучи.