Глава 10. Долг и милосердие (2/2)

Он обернулся в ее объятиях. Его лицо смягчилось. —Ты — другое дело. Ты не хотела никого «проучить».

— А он, возможно, и не хочет. Может, он просто хочет, чтобы его услышали. Покажи ему, что его могут услышать без насилия.

Артем тяжело вздохнул. Он видел в ее глазах не только просьбу, но и веру. Веру в то, что он может быть не только орудием закона, но и проводником. Это было куда страшнее, чем любая засада.

— Хорошо, — сдался он. — Договорись о встрече. Только при одном условии: ты останешься в машине. И если что-то пойдет не так, ты немедленно уедешь. Это не обсуждается.

На следующее вечер Артем на своей гражданской машине отвез Алису на заброшенную промзону на окраине города — то место, где, по словам Ирины, тусовалась компания Лехи. Он поставил машину в тени полуразрушенного цеха, погасил свет.

— Помни уговор, — строго сказал он ей. — Ни шага из машины.

Он вышел и растворился в темноте. Алиса сидела, сжимая в руках телефон, и прислушивалась. Было слышно только шуршание ветра в разбитых окнах.

Вскоре она услышала голоса. Неразборчивый, юный и наглый голос — должно быть, Леха. И низкий, спокойный баритон Артема. Она не видела их, но представляла картину: Артем, высокий и невозмутимый, и перед ним — щуплый вампир-подросток с лихорадочным блеском в глазах.

Разговор длился недолго. Потом послышался возглас, полный злобы, и звук удара. Алиса вжалась в сиденье. Но никакой драки не последовало. Только ледяной, обжигающий голос Артема, произнесший всего пару фраз. И наступила тишина.

Через несколько минут дверца машины открылась, и Артем сел на место водителя. От него пахло холодным воздухом и гневом.

— Все? — робко спросила Алиса.

—Все. Предупреди свою подругу, чтобы она держала своего щенка на поводке. Если я увижу его снова в подобной компании, разговор будет коротким и без слов.

Он завел двигатель и резко тронулся с места.

— Что ты ему сказал? — спросила Алиса, когда они выехали на освещенную трассу.

— Я объяснил ему разницу между бунтом и глупостью. И показал, чем заканчивается глупость для тех, кто решает «проучить» Стражей. Он все понял. Думаю, теперь он будет бояться собственной тени.

В его голосе не было злорадства. Была лишь усталая уверенность в эффективности испытанного метода — метода силы и страха.

— А… а нельзя было просто поговорить? — тихо спросила Алиса.

Артем резко свернул на обочину и заглушил двигатель. Он повернулся к ней, и его лицо в свете фонарей было суровым.

— Нет, Алиса. Нельзя. Его «просто поговорить» могло бы закончиться смертью какого-нибудь молодого Стража, который не успел бы среагировать на их «шутку». Мир вампиров не знает снисхождения. Он знает только силу. Или иллюзию силы, которую я ему сегодня продемонстрировал. Я не могу изменить систему. Я могу лишь работать в ее рамках. И в ее рамках я сегодня поступил милосердно. Я не сломал ему кости и не отправил в Изолятор. Я дал ему шанс. Больше он не получит ничего.

Она смотрела на него, и ей стало грустно. Грустно от осознания той цены, которую он платил каждый день, будучи частью этой безжалостной машины. Он был прав. И она была права в своем желании помочь. Но их правды существовали в разных плоскостях.

— Я понимаю, — тихо сказала она. — Прости, что втянула тебя в это.

Он потянулся и коснулся ее щеки. —Не извиняйся. Ты поступила по-человечески. С состраданием. И это делает тебя прекрасной. Но моя работа — следить, чтобы это сострадание не стало для кого-то смертным приговором.

Он снова завел машину, и они поехали домой. Молча. Каждый со своими мыслями. Алиса думала о Лехе, о его испуганных глазах, которые она представила. И об Артеме, который был вынужден играть роль пугала, чтобы предотвратить нечто худшее. Она смотрела на его профиль, на сосредоточенное лицо, и ее сердце сжималось от любви и боли. Он был героем. Но героем в мире, где не было места для простого человеческого милосердия. И она поклялась себе, что станет для него тем местом, где оно будет жить всегда.