Вы «воспитали» замечательного мальчика, миссис Коул (2/2)
Меропа Мракс — предполагаемая мать. Слабый магический потенциал, возможно сквиб. Мертва.
Морфин Мракс — брат Меропы Мракс. Жив. Сидел в Азкабане. Срок 1095 дней. Дело № 90057 На данный момент на свободе. Жив.
Марволо Мракс — Отец Меропы Мракс. Освобождён из Азкабана. Срок 180 дней. Дело № 90056 Мёртв.
Семья чистокровных волшебников, потомки Салазара Слизерина.
Ведут себя обособленно. Счёта в Гринготтс нет. Менор разрушен в 1792г.Точных данных нет.
Адрес проживания — данных нет.
«25 мая. Запись в дневнике дополнена»
Зелье поиска.
Ингредиенты:
Крылья стрекозы — 6 шт
Лирный корень — 1/3 часть (порошок)
Экстракт спорыша — в зависимости от предполагаемой области поиска.
<s>Кровь искомого</s> (предполагаемого родственника).
Рецепт зелья и заклинания:
<s>Книга «Родственные связи» Торнет Аккиум. Стр. 185.</s>
За ингредиентами отправить Ориона Блэка. Память стереть.
«27 мая. Запись в дневнике»
Айван Розье.
Цель: подорвать авторитет на курсе.
Абракас должен предоставить ложные воспоминания, что видел часы у Айвана на тумбе около кровати.
Статус: Выполнено.
Это мало походило на его записи. Страница с рецептом была вырвана не очень аккуратно и приклеена поверх каких-то других записей. Это было откровенно на него не похоже. Учёт книг был всегда под строгим наблюдением мистера Бейтса и такой опрометчивый поступок мог навредить репутации. Том взял эту книгу повторно, но в списке своего имени не обнаружил, а страница оказалась на месте.
Вся ситуация откровенно пугала, а надежда разобраться в происходящем таяла на глазах. Будто кто-то издевается над ним и ловко заметает следы. В надежде на ответы ему пришлось пару раз посетить больничное крыло, ссылаясь то на усталость, то на кошмары по ночам. Шутка ли, но диагностические чары показывали, что организм полностью здоров.
Том вспоминал, как увидел перечеркнутую фамилию Айвана в своем ежедневнике и от полнейшего бессилия злился, ведь его рука не помнит перо, что заполняло страницы так сухо и скупо. Было ли то затмением памяти? Пустота информации от Айвана раздражала с каждым днём всё больше, попытки избежать встречи — медленно капали на нервы. Но то, как нелепо Розье попытался надавить на Тома, заставило впасть в леденящую ярость.
— Нет ни одного волшебника с этим именем. Я узнавал у отца. Скажи, зачем ищешь какого-то грязнокровку? Ты же понимаешь, что нашим не понравится твоя заинтересованность маглами. Это отвратительно. Да, ты староста, но это может окончательно подорвать твой авторитет. Мы же понимаем друг друга? Но не стоит волнений, я сохраню твой секрет, Том.
Дальше события были перемешаны и напоминали сон. Ненависть и отчаянный страх бурлили внутри, не давая мыслить трезво и ясно. Шавки. Все они вокруг него шавки, не знающие своих мест. Их нужно было кусать и рвать на части, в ином случае его могла разорвать та энергия, что кислотой скапливалась в солнечном сплетении.
— Блэки никогда не были в числе проигравших.
— Задери тебя гиппогриф, Орион, мы всего второй год занимаем первое место, твоей болтливой дырке следить бы за словами, ведь на смех поднимут.
Том вздрогнул от шепота где-то совсем рядом и напрягся, медленно поворачиваясь к источнику шума. Это спорили Орион и Вальбурга Блэк. Воистину ужасающая парочка. Их вечные придирки друг к другу досаждали всем однокурсникам, особенно по вечерам в гостиной. Однажды был случай, Орион решил немного подшутить над своей кузиной и трансфигурировал слизней в корзинки со взбитым кремом, что так нравились Вальбурге. Этот скандал разве что не печатали в газета. Хотя как не печатали? В школьном журнале он был на первой полосе целых три недели. Юмор у Блэка был отвратительным и своими выходками он иногда напоминал Гриффиндорцев — слабоумие и мнимая отвага, точно.
— Кроме того, не забывайте, что первого сентября к нам придут много новых учеников, которые будут нуждаться в вашей поддержке и помощи. Давайте поприветствуем их с открытыми сердцами и поможем им влиться в нашу дружную семью, ведь Хогвартс — наш дом, мы в нём семья!
Диппет прокашлялся, призывая всех перешептывающихся к порядку и бросил недовольный взгляд в их сторону, но увидев притихнувших Слизеринцев, продолжил.
— До конца учебного года осталась ещё неделя, но в этом году мы закрываем подсчёты раньше. К моему глубочайшему сожалению, мне придется покинуть школу чуть раньше, поэтому по всем вопросам обращайтесь к Альбусу Дамблдору. Ещё раз спасибо за ваш труд и усердие.
Бурные аплодисменты породили шквал оваций и большая часть из них была от неживых кукол. Они смеялись и хлопали, не жалея искусственных ладоней, некоторые выпускали из палочек небольшие фейерверки. Остальным факультетам ничего не оставалось, кроме как поддержать Хаффлпаффцев.
На столах начали появляться блюда и напитки. Том в который раз посмотрел в сторону барсуков, цепляясь за их несгибаемые руки, тянущиеся к пластиковым угощениям, а штампованные улыбки никак не сходили с их лиц.
— Том, ты в порядке? — сухой, но явно обеспокоенный голос вернул его из оцепенения. — У тебя жуткий взгляд.
Малфой сидел весь подобравшись, будто внутри него металлический тросик. Лицо не выражало ровным счётом ничего и если бы не интонация, в которой присутствовали те самые напряженные нотки, то можно было подумать, что ему безразлично.
— Вот видишь, Орион, твоя тупость достала даже Реддла, — Вальбурга перекинула чёрную косу с плеча за спину и поморщила нос с горбинкой.
Вальбурга Блэк была крайне непривлекательна. У неё были слишком длинные и болезненно худые ноги, она была вытянутой, как швабра, и донельзя угловатой. Её глубоко посаженные угольные глаза всегда смотрели с презрением и осуждением, а тонкие губы кривились так, словно весь магический и не магический мир, да что уж говорить, всё живое — было ей противно. Но также она обладала острым умом и огромным наследством, что делало из неё выгодную партию. В свою очередь Орион был порочно красив, так же богат и обаятелен, разве что с одним недостатком — его чувством юмора. Он бескорыстно и бескрайние был влюблён в свою кузину, что, как казалось ему, прочно скрывает от всех, но, увы, об это знала даже сама Вал.
— Хаффлпафф, вот кто действительно не может похвастаться ни одной победой! — хохотнул Мальсибер, толкая в бок Айвана. — Может тебе попросить директора перевестись, а Розье? Смотри, целый факультет неудачников и ты, как никто другой, впишешься в их ряды.
Розье скривился, подобно Вальбурге, непроизвольно сжимаясь. Всем было понятно, что его плечо после «случайного» падения с лестницы до сих пор болело.
— Да отстать ты от него, перенервничает ещё и снова отступится, — оживился Орион, стараясь избегать взгляда Вальбурги. — Эти лестницы бывают такими крутыми, мне самому страшно по ним ходить.
Смешки пронеслись по столу от тех, кто мог слышать их ленивые перекидывания остротами. Гиены. Такие ничтожные, ликующие твари. Всё зубы свои скалят, подражая родителям, что только за счет своих статусов вечно делят власть, коей и не обладают вовсе. Выглядело жалко.
— Всё в порядке, Абраксас, — Тому не понравилось упоминание барсуков, но смотреть снова в их сторону не хотелось, там под столом ему чудились тени.
— Я хотел сказать, что достал ту книгу, о которой ты говорил, но не понимаю, зачем она тебе.
— Ты действительно хочешь это обсуждать тут? — Реддл приподнял бровь в удивлении. Иногда ему казалось, что они не только гиены, но и неисправимо тупые.
— Что за книга? Что-то интересное или опять хочешь насолить Даблдору и написать эссе длиною в тысячу страниц? — пару капель яда от Вал. Она изображала невинный взгляд, опираясь подбородком на скрещённые пальцы.
— Ну, нет! Я не готов это пережить снова! — Мальтсибер выглядел несчастным, а Айван явно довольным тем, что стрелки переметнулись к Реддлу.
— Не понимаю твоего желания вечно выделываться перед ним, но то, как ты подражал Бинсу, сверх всяческих похвал, — вставил Орион, но лишь для того, чтобы заклинанием незаметно окрасить волосы Блэк в ядовито-зелёный цвет.
Том поражался, как легко ему удаются невербальные, хоть и совсем простенькие, лишь для розыгрышей. Такой талант и в пустоту.
Вальбурга же делала вид, что не замечает, и пока её братец, явно довольный собой, тянулся к кувшину с тыквенным соком, развеяла часть скамьи под ним. Звонкий смех Вал заставил соседние столы обратить на них внимание. Взгляды скрестились на распластавшемся на полу брате, глядящего на сестру с укоризной из-под мокрых от тыквенного сока ресниц.
— Балаган.
— Да, ты прав, друг, — до Малфоя наконец-то дошло.
Друг. Как дёшево это звучало. Но друзья нужны всем, ведь так? Почему-то взаимовыгодный обмен гиены называли дружбой. Всё также подражая своим родителям, старались заводить связи с ранних лет, объединяя это в прочные дружеские союзы. Ага, знает Том такие. К примеру, как у Мальсиберов и Розье. Очень прочно.
— Ничего, я потом тебе объясню, зачем она мне. У меня пока другие дела есть, — пришлость наклониться ближе и понизить голос до шёпота. — Передай всем, что завтра у нас внеплановый сбор, будут крайне приятные и неожиданные новости.
Сегодня он наконец-то закончит один из своих «проектов», после которого эти выжимки аристократов навсегда примут его за равного и даже больше. Сейчас же они тянутся к нему лишь из-за знаний и заклинаний, которые им не постичь самим.
Реддл был не похож на богатеев их круга, которые оскверняли его своим узким мышлением, безнадёжностью и глупыми целями. А стало быть после школы он в памяти останется как зазнавшийся полукровка, недостойный общения с чистейшими магами.
У него получилось докопаться до истины, в которой Мраксы прямые наследники, а Салазар Слизерин — предок.
Идеально для него.
Осталось только проверить одну теорию, точнее даже не так. Он был стопроцентно уверен в результате и исходе задуманного.
Сегодня он откроет тайную комнату.
Книга из Малфоевской библиотеки лишь отполирует его путь к величию. Знал бы Абраксас, что ему не хватало всего нескольких пазлов, чтобы добраться до тайн великого мага, то запросил бы неподъёмную цену.
Реддл и сам представить не мог, что таится под слоями вековой пыли, кроме легенд о чудовище, что служило его Темнейшеству. В это Том, конечно, не верил. Даже если предположить, что монстр всё же был, то сколько прошло времени. Максимум он встретится с духом или проекцией.
Его еле заметно трясло в предвкушении. Он прищурил свои голубые глаза и довольно улыбнулся. Малфой рядом вздрогнул, а Орион резко замолчал и вместо перебранки с сестрой впился с интересом в неприкрытую ничем эмоцию. Том почти не улыбался, если того не требовала игра перед преподавателями.
Том знал, что не обладал красотой. Губы, обнажили неровные зубы, а изогнутые уголки рта напоминали скорее растянутую резину, чем искреннюю улыбку. Если верить информации, что досталась ему, то Мраксы смешивали свою кровь веками и то единственное, что ему перепало из красоты, явно было не от семейки со стороны матери. Голубые, будто созданные из кристалликов льда, глаза. Но в остальном, он был словно близнецом Вальбурги, разве что ко всему прочему у него были неестественно длинные паучьи пальцы. И когда он протягивал что-либо сокурсникам, то видел, как те с отвращением смотрят на его руки. Он считал это странным. Из всего потока красотой мог похвастать лишь Орион, может Малфой, хотя его бледная, почти прозрачная кожа, была весьма на любителя. Цирк уродов, а всё пытаются себя ставить выше остальных.
Но он отвлёкся от главного. Откроет комнату и она, в идеале, станет местом, где они будут собираться, чтобы никто не забывал, кем является Том Марлволо Реддл. Хотя нет, он заставит их назвать себя Лордом и подчиняться, служить. В перспективе станет преподавателем по защите от тёмных искусств, что послужит замечательным прикрытием, и можно двигаться дальше к цели — уничтожению маглов. Магия должна быть свободна. Она ещё скажет ему за это спасибо. Он чувствует, как сейчас она дарует ему удачу.
Магам приходится скрываться, ведь любые проявления «странностей» у маглов вызывают страх. Ему неоднократно приходилось терпеть побои в приюте, просто потому что он не такой, как они. А потом пришлось и на первых курсах из-за подозрения в том, что он грязнокровка, бесконечно доказывать, что имеет право на существование рядом с достойными и одаренными магией по праву. Надо стереть маглов с лица земли. Построить мир, где нет места боли из-за постоянного контроля Министерства. Том разрушит и его. Станет единственным гласом закона в этом мире.
Но до этого так далеко и столько ещё предстоит сделать, что не хватит и одной жизни. Крестражи — вот ещё один большой шаг к величию, чтобы не остаться забытым на страницах истории. Потеря человечности — малая плата за возможность осуществить всё задуманное. Раскол души на части, смешно. Ему не нужна человечность, что является лишь слабостью. И у Тома таких слабостей полно. Так сладко избавиться от мешающего груза. Правда есть одно но. Том не понимал, готов ли к убийству. Вот вам и человечность, а не будь её, и он бы уже многое совершил.
Чужая жизнь и он бессмертен — звучит заманчиво. Но кто первый? Чьи уста вечно во лжи и кто не достоин этой жизни? Том посмотрел на Дамблдора, тот был ему не по зубам. Если бы он составил список всех кого ненавидит, то Альбус был бы на втором месте, сразу после Меропы Мракс, но перед миссис Коул.
— Только книга мне нужна после Трансфигурации, Абраксас.
— Ничего, она у меня с собой, — ответ не заставил себя ждать.
Реддл смотрел, как его будущий раб похлопал по тряпичной сумке, которую всегда таскал с собой на занятия и улыбнулся во второй раз за день, своей кривой, но такой мечтательной улыбкой.
Да, магия благословит его и одарит всеми благами этого волшебного мира.