Часть XXIX (2/2)

Рави абстрагировалась от происходящего в голове хаоса. Да, Хаоса. В прямом смысле.

Она сильный псайкер.

И услышала его. Крик полный ярости и воли. Он сиял, словно путеводная звезда, словно Астрономикон для навигатора, не позволяя варпу прорваться в материальный мир.

Рави уцепилась за него. Глубоко вдохнула.

Разум наполнился кристально чистой тишиной.

— Я в порядке, — сказала она, вставая и опираясь на руку Картезио. — Господин Филипп держится, значит не все потеряно. Но времени мало.

Ей показалось, что при упоминании учителя Рейвен побледнела. Хотя, может, виной тому была просто усталость. Сколько они уже прорываются? А, не больше часа, точно. Тот сервочереп же выпустил инфоджина. Что за удивительная крошечная свита у господина Филиппа.

Они двинулись дальше, почти уже не встречая сопротивления. Турели бесполезной грудой металла лежали то тут, то там, а, чем ближе к сердцу крепости, тем меньше верные Фальеро штурмовики походили на людей и уже не могли препятствовать продвижению отряда. Их черты оплыли, руки превратились в безобразные длинные лозы, покрытые стульями и гнилью. Большинство несчастных стонали возле стен, глядя на свои изуродованные конечности. Среди них была и Тильда. Бедная, бледная, испуганная, она вцепилась в ногу Рейвен тем, что осталось от её руки и глянула полными отчаяния голубыми глазами.

— Пощади… — вырвался из перекошенного рта тихий хрип.

Рейвен, не дрогнув, выстрелила. Рави краем глаза заметила, как Картезио сильнее сжал в руках пистолет. Как служитель Инквизиции, не имея права чувства, он всегда выражал скорбь именно так.

Как бы ни было горько, но смерть для тех, кого тронула скверна — лучшая участь.

Взяв с Рейвен пример, аколиты и штурмовики из их отряда стали убивать своих молящих о последней милости недавних братьев по оружию.

Еще одна жертва. Пятая.

В этот раз Рави не упала, хотя хор голосов с новой силой впился в разум. Нет, она выпрямилась и решительным шагом направилась к высоким дверям из адамантия, в которых штурмовики, потратив три мельтазаряда, уже проделали дыру с человеческий рост.

Холод. Как Рави не замечала его раньше? Тело затрясло мелкой дрожью, зубы застучали.

Настоящая вьюга окутала сердце крепости. В огромном просторном зале со стрельчатым сводом, кроваво-красный снег с невиданной силой кружил вокруг центральной части. Но это было не самое страшное.

Голоса. Тысячи и тысячи их пели на незнакомом, сводящем с ума языке, доступном только тем, кто прибыл из имматериума. Они заполняли собой не только разум, но и, казалось, пространство вокруг, делая его вязким, липким, пристающим к телу, словно гнилая слизь.

Судя по тому, что Картезио взялся за голову, а Рейвен и вовсе упала на одно колено, они тоже слышали это. Слышали голос варпа. Голос того, кто пытается пробиться оттуда в материальный мир.

Рави глубоко вдохнула, пропуская через себя творящееся безумие. Боль ледяными иглами пронзила тело. Превозмогая её, она потянулась в центр снежной бури, нащупывая среди тысяч вопящих обезумевших голосов тот, что звучал громче всех. Проклятый демонолог.

Вот он, окутан плотной, сотканной из имматериума защитой. Пробиться будет сложно.

Рави снова вдохнула, зачерпывая еще больше скверны, чтобы и самой с ней отождествиться. Только так её сила достигнет цели. Подобное к подобному.

Еще один вдох.

И вот она смогла проникнуть сквозь кокон и установить ментальную связь.

Ощутив сначала удивление противника, а затем его безудержную ярость, Рави закричала.

Это был последний в ее жизни крик.