Part 5. Sanction Le Saint – Unholy (1/2)

Неделя без Даниэль прошла для Сана в режиме замедленной съёмки. Сеул, обычно бьющий ключом, будто выцвел и притих. Даже отработанные до автоматизма танцевальные движения казались пресными, будто кто-то выключил фонограмму, и он двигался в гробовой тишине. Эта тишина была самым громким звуком — звуком её отсутствия.

Прошло несколько дней, но время для Сана тянулось, как жевательная резинка, потерявшая вкус. Каждая репетиция была теперь не просто работой, а сложным коктейлем из адреналина и странного, ноющего чувства под ложечкой, которое возникало, когда он видел, как Даниэль увлеченно что-то обсуждает с Хонджуном. Он видел эту картину два дня подряд. Их головы, склонённые над экраном, будто составляли единое целое.

«Они на одной волне, — с горечью констатировал он. — На языке битов и аккордов, где я всего лишь гость с туристической визой, даже нет, нелегал без места жительства на птичьих правах».

Его собственная музыка вдруг показалась ему громкой и неуклюжей, хотя его сольный трек всегда казался ему красивым и привлекательным, скажем так.

Поэтому, когда наступил день очередной общей репетиции, Сан подошел к выбору одежды с серьезностью сапера, разминирующего бомбу. Он перемерил половину гардероба, прежде чем остановился на простой, но идеально сидящей черной водолазке и темных джинсах. «Выглядеть непринужденно, но стильно. Не как будто стараешься», — бубнил он себе под нос, критически разглядывая свое отражение в зеркале. Сердце отчаянно колотилось, предвосхищая встречу.

Когда он наконец выскочил из своей комнаты, натыкаясь на косяк двери от нервного напряжения, в коридоре его поджидал Сонхва. Старший мембер, прислонившись к стене, смерил его долгим, оценивающим взглядом, и на его губах заплясала едва заметная усмешка:

— О, — протянул Сонхва, и это одно слово звучало как целый трактат по сарказму. — Наш Санни сегодня особенно... собран. Не иначе как на важные переговоры собрался. Или, может, фотосессия внеплановая?

Сан почувствовал, как по его шее пополз предательский румянец. Он потупил взгляд, делая вид, что проверяет шнурки на своих кроссовках.

— Да нет, что ты, хён, — забормотал он, чувствуя себя пятнадцатилетним подростком, пойманным на просмотре запрещенного контента. — Просто... одежда чистая была. Не валялась же.

— Ага, чистая, — Сонхва кивнул с мнимой серьезностью. — И, конечно, ты всегда так тщательно подбираешь цвет носков под оттенок глаз того, с кем сегодня репетируешь. Это новый уровень перфекционизма, не замечал такого раньше. Коричневые носки я еще у тебя не видел. Будем знать.

— Хён! — взорвался Сан, окончательно смутившись. — Найди к кому еще докопаться сегодня! Просто выспался хорошо и всё! Поехали уже, опаздываем!

Он практически побежал к выходу, слыша за спиной тихий, довольный смех Сонхвы, когда тот, усмехаясь, медленно, с наслаждением поправил манжет своей рубашки, наслаждаясь смущением младшего. «Убью. Позже. Но обязательно убью», — пообещал он себе мысленно.

И вот он в зале. И она здесь. Когда Даниэль вошла, его мир не просто заиграл красками — он взорвался фейерверком. Сердце принялось колотиться где-то в горле, сбивая ритм, а на губы самопроизвольно наползла широкая, дурацкая улыбка, которую он тщетно пытался сдержать, кусая изнутри щеку.

«Успокойся, — сурово приказывал он себе. — Ты не школьник на первом свидании. Ты профессионал». Но его внутренний подросток ликовал, и радость была такой острой и сладкой, что перехватывало дыхание.

Сегодня они отрабатывали тот самый дуэт. Их союз был чистым электричеством наяву. Каждое движение, каждое касание посылало по его коже разряды статического тока. Но главным были ее глаза. Во время партии, когда их взгляды встречались, Сан не мог оторваться от этих глаз темного шоколада. Они были такими живыми, выразительными, и в них читалось столько сосредоточенности и... удовольствия? Ему хотелось, чтобы этот танец длился вечно.

И когда музыка стихла, а их вздохи слились в такт, Даниэль повернулась к нему, ее глаза горели, словно впитали в себя все софиты зала:

— Сан, это было... невероятно, — выдохнула она, касаясь его предплечья. Прикосновение было легким, как пух, но оставило на коже ощутимый след. — У нас определенно мэтч! Мне бы хотелось как-нибудь в выходной попробовать поставить еще одну партию, только для нас. Ты не против?

Ее слова не были романтичными, они были заряжены спортивным азартом, и это задело его за живое. От этого прямого предложения у Сана перехватило дыхание. Он лишь смог кивнуть, чувствуя, как предательский жар поднимается к щекам, и боясь, что его голос выдаст всю бурю эмоций, бушующую внутри.

— И знаешь, — ее тон стал немного интимнее, хотя взгляд все так же искрился озорством, — я послушала ваш альбом. Твой сольный трек... «Creep». Это просто что-то невероятное.

Сан замер, ожидая услышать что-то о «глубине» и «душевности», хотя какая там глубина, если трек буквально… кхм… про скрытые двойные смыслы.

— Это чертовски сексуально, — заявила Даниэль, и его мозг на секунду отключился. — Такой  горячий, пронзительный звук. Прямо моя любимая эстетика.

В груди у него что-то екнуло, забилось в ином, восторженном ритме. Она услышала его.

— Снаружи ты такой... милый, немного отстраненный, — улыбнулась Даниэль, и его сердце, только что взлетевшее до небес, камнем полетело вниз. «Милый». Слово, которое он ненавидел в этом контексте, когда говорил про его первый сольник. — Но это открыло другую сторону. В этой песне — совсем другой человек. Пронзительный, мрачный, но... заигрывающий. В тебе, похоже, живут две совершенно разные личности, Санни.

«Мало ты еще меня знаешь, — пронеслось в его голове стремительной, грешной мыслью. — Я бы тебе показал, какой жар и пыл живут во мне, если бы мы были в закрытой спальне».

Он тут же отшвырнул эту мысль, чувствуя, как пламя заливает его уши. Чтобы скрыть смущение, он попытался пошутить:

— Thank you. I try to be... hot, — выдавил он на английском и тут же похоронил себя заживо. «I TRY TO BE HOT?! — завопил его внутренний критик. — Да кто ты такой, Чхве Сан? Дешёвый парфюм из супермаркета? Засохший маркер? Следующий раз просто скажи ”I'm a toaster” и закончи этим свои мучения!»

Даниэль фыркнула, а затем рассмеялась, но не злорадно, а тепло:

— Не извиняйся. Это было смешно. Мило. Почти как ты сам. Санни Банни.

— Как? — не понял он.

— Sunny Bunny. Солнечный кролик, — она толкнула его легонько в бок, и это прикосновение обожгло его сквозь ткань водолазки. — Это теперь твоя кличка. Не обижайся, ладно? Я правда обожаю такое звучание.

— Я... эм... — он был полностью дезориентирован. От комплимента «сексуально» до клички «Солнечный кролик» — его эмоции проделали головокружительный кульбит. — Спасибо, — выдавил он, чувствуя себя идиотом за свою косноязычность.

— А еще мне очень зашли треки Хонджуна «NO1» и Минги «Roar»! — с энтузиазмом добавила она.

Имя Хонджуна прозвучало как похоронный колокол. Но прежде чем Сан успел что-то промолчать, из-за его спины, словно джинн из бутылки, появился Минги:

— Вы звали? Я слышал свое имя! — Его лицо сияло. Он посмотрел на Сана с преувеличенно серьезным видом. — Сан-хён, разрешите поговорить с леди? Всего на минуточку.

Сан фыркнул, скрестив руки на груди. Минги, не дожидаясь ответа, тут же переключился на Даниэль, запустив свой фирменный «ломаный английский с допинг-зарядом обаяния».

— My song! «Roar»! Like a... маленький лев! — он изобразил нечто среднее между когтистой лапой и сердечком, посылаемым в воздух. — You... feel the power? Bang-bang!

Даниэль рассмеялась, и этот звук, такой искренний и легкий, снова заставил Сана внутренне сжаться. В этот момент к нему подкрался Уён, положив руку ему на плечо с видом заговорщика:

— Смотрю, наш герцог Северных графств снова в своей фирменной позе «сжатой пружины», — прошептал он, едва двигая губами. — Девушка сама намекает, что хочет с тобой провести время, а ты стоишь, как монумент собственной нерешительности. Ты хоть понимаешь, что любой другой парень на твоем месте уже бы предложил ей как минимум экскурсию на фабрику по производству кимчи, только чтобы продлить этот разговор?

— Отстань, — буркнул Сан, чувствуя, как под взглядом Уёна его уши начинают наливаться румянцем. — Не всё сводится к таким примитивным тактикам.

— Ага, конечно, — Уён фыркнул. — А что тогда? Ждать, пока она сама предложит тебе руку и сердце? Парень, она мировая звезда. Ее график расписан на месяцы вперед, также как и твой, если что. А ты мне еще обещал в этом месяце сходить покататься на аттракционах. Такими темпами 24 часов в сутках не хватит. Твой шанс — это вот этот момент. «Не упусти его, пока я не передумала», — он передразнил голос Даниэль с ужасающей точностью. — Просто подойди и скажи: «Даниэль, давай в выходной...» — Уён замолчал, глядя на него с вызовом.

— Что «давай»? — с вызовом спросил Сан.

— Да что угодно! «Давай покрасим забор у моего дома, выучим новый тик-ток, обожремся рамёном»! Ей плевать! Она хочет провести с тобой время, кретин! — Уён с театральным вздохом отчаяния провести рукой по лицу, будто он только что увидел, как Сан пытается есть суп вилкой.

В конце репетиции Даниэль, прощаясь, сделала нечто, от чего у Сана перехватило дыхание. Она обняла каждого из мемберов, благодаря за работу. Когда подошла его очередь, его тело на мгновение окаменело, а затем его накрыла волна такого тепла и головокружительного счастья, что он едва не пошатнулся. Она пахла чем-то сладким и свежим, как дождь после грозы, и ее волосы шелковой кистью скользнули по его щеке. Это длилось всего секунду, но его нервная система записала это в разряд величайших событий в его жизни.

— Спасибо, ребята, — сказала она, отступая. — Мне правда очень нравится с вами работать. Жаль, мои подруги улетели, и я тут теперь одна, вторые сутки в этом огромном городе. Меня одной на вас всех не хватает! Да и общаться не особо есть с кем вживую, начинаю скучать.

И ушла, оставив Сана с бьющимся как сумасшедшее сердцем и щемящим чувством жалости в груди. Она одна, такая маленькая, в этом огромном городе, буквально застрявшая из-за работы, потому что заранее все было согласовано… Сан метался в своих собственных мыслях: позвать, пока еще не уехала или выждать еще один момент? Но сомнения победили внутреннюю отвагу солнечного зайчика, уступив горящим ушам от стыда и скромности пятиклассника.

На следующий день репетиция с Юнхо, Сонхвой, Уёном и Минги должна была пройти без Сана, так как второй номер Даниэль был только с частью ATEEZ. Но судьба, казалось, решила взять инициативу в свои руки. Первым в их общий чат написал Юнхо:

«Ребят, я выбываю. Температура, горло. Чувствую себя как выжатый лимон».

Через пять минут пришло сообщение от Минги:

«А я этот вирус подхватил. Кашель как у тюленя. Простите».

Сан уже хотел написать слова поддержки, как пришло новое сообщение. От Сонхвы. Краткое и невероятное: «Уён и я сегодня не сможем. Неожиданные обстоятельства».

И затем сообщение от него же, но уже лично:

«Сан, твой выход. Не облажайся».

Следом прилетел личный месседж от Уёна:

«Ты понял? Это не болезнь. Это божественное провидение. Мы буквально создали для тебя вакуум. ТЫ – ЕДИНСТВЕННЫЙ, КТО МОЖЕТ ЕЙ ПОМОЧЬ. Не облажайся, или мы тебя прибьем. Мне нужна новая дорама перед сном, вы как раз подходите по всем критериям. Через три часа жду подробный пересказ сюжета».

План «божественного провидения» Чон Уёна сработал.

Сан  сел в свой темно-синий Porsche Panamera и поехал в компанию. Он прознал у менеджеров, что Даниэль сейчас была там, приехала самостоятельно пройти весь номер без участия парней. Дорога заняла вечность. Он репетировал речь, которая в его голове звучала гладко и уверенно, но чем ближе он подъезжал, тем больше словесная конструкция рассыпалась, превращаясь в невнятное мычание.

«Даниэль, привет! Я тут проезжал... Нет, идиот, она же не дура. Даниэль, я слышал, ты одна... Звучит как stalker. Эй, скучно? Я тоже. Просто и... жутко». «”Даниэль, не хотите ли прогуляться?” — слишком формально. ”Эй, пошли куда-нибудь” — слишком панибратски. ”Я могу быть твоим гидом” — звучало, как будто я работаю в турфирме, а не айдолом».

В итоге, застав ее одну в пустом зале, он просто вошел и выпалил первое, что пришло в голову.

Он застал ее в пустом зале. Она бесцельно кружила по центру под тихую, грустную музыку, которую он не знал. Ее плечи были напряжены, а взгляд отсутствующим.

— Эй, — мягко окликнул он ее. Она обернулась, и на ее лице промелькнуло облегчение.

— О, Сан. Привет, не ожидала тебя здесь увидеть, – Даниэль, еще отходя от танцевальных движений, чуть запыхавшись помахала парню

— Всё в порядке? — спросил он, подходя ближе.

— Мои подруги, Джули и Маю, — она взмахнула рукой, — их срочно отозвали в Австралию на другие выступления. Я здесь одна. И эти стены... начинают давить.

В ее голосе звучала такая тоска, что у Сана сжалось сердце. И тут его язык, наконец, повиновался приказу, отданному Уёном сутки назад. Он просто подошел и выпалил первое, что пришло в голову.

— Ты выглядишь... одиноко. Хочешь, я украду тебя отсюда? — и тут же похолодел от ужаса. «УКРАДУ?!» Но ее лицо озарила та самая, долгожданная улыбка.

— Это лучшее предложение, которое я получала за последние сорок восемь часов.

— Тогда поехали отсюда, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Покажу тебе Сеул. Без планов. Просто... куда глаза глядят. Она посмотрела на него с удивлением, а затем ее лицо озарила слабая, но искренняя улыбка.

— Правда? Это звучит... идеально.

Даниэль быстро собрала свои вещи в спортивную сумку и распустила длинные волосы из тугого хвоста. Сан, как тот самый джентльмен, забрал у Даниэль ее черную сумку, в которой лежала вся нужная ей форма для занятий, и пошел в сторону рабочего паркинга. Всё также, строя из себя самого интиллегентного, внимательного и усидчивого парня, он любезно открыл пассажирскую дверь для Даниэль, и после того, как она уселась, закинул в багажник ее вещи.

Сан старался вести машину максимально плавно, будто перевозил хрусталь. Неловкое молчание в салоне было оглушительным. Он включил музыку — что-то не навязчивое, инструментальное, но глобально – первое попавшееся, потому что обычно он слушает взрывающие перепонки треки на пути в зал.

— Красивая машина, — прервала тишину Даниэль. – В Австралии у меня моя старая Toyota Camry, я начинаю присматриваться к новой машине и вот выбираю всё между скоростью и удобством.

— Спасибо, — он сглотнул. — Она... быстрая.

— В этом и смысл, да? — она ухмыльнулась, и напряжение чуть спало.

Он повез ее по городу, стараясь показать всё самое важное, и снова запутался в исторических фактах. Даниэль не поправляла его, лишь смотрела с забавным прищуром.