11 (2/2)

Повсюду люди Хосока. У каждого есть оружие. Рабочее, что совершенно очевидно.

На фоне плача и крика, вышедших из грузовиков людей, слышны выстрелы. Уже не хочется знать в кого стреляют: в живых или мертвых.

Уже все равно будут ли стрелять в тебя.

Одно здесь понятно точно:

Живым им отсюда не выбраться.

Flashback

— Действуй хитрее, иначе никогда никого не уложишь. - усмехается Чонгук. Он стоит наготове напротив девушки, пока та злится на собственные неудачи, которые следуют раз за разом, потому что Чонгук отражает любую атаку.

Чон давно уже разрешил ей ходить на общие тренировки. Не описать как она была этому рада. Эту новость в штыки восприняла только Дженни, закатив лидеру очередную истерику о том, как плохо этим он делает всему Адису и как пепельница их всех погубит. Ревность это была или что-то ещё — Лиса не знала. Вникать не пыталась. Чонгук сказал думать о себе, а не о том, что о ней подумают. Этим только доказал свою непредвзятость и терпение по отношению к ней.

Чонгук, не отказался тренировать ее сам, дополнительно. Он всегда с каменным лицом выслушивает благодарности и изредка хвалит её, когда что-то получается.

Сам не понимает по какой причине так серьезно подошел к обучению человека, который изначально не должен был быть в Адисе в принципе, не то что быть в нем бойцом.

Может, потому что он «сошел с ума», как сказала ему Джен, как только об этом узнала, а может... увидел в Лисе себя.

Тот синий огонь в ее глазах. Все дело в нём. Он горит, когда она думает об опасности, с которой благодаря тренировкам сможет справиться. Он горит, когда рассказываешь ей о мертвецах или о налетчиках желающих твоей смерти, с которыми так или иначе пересекаешься на вылазках. Он горит каждый раз, когда она приходит рано утром и просит взглядом лишь об одном: «Чонгук, научи меня».

Защищаться.

Защищать.

Чонгук когда-то всего этого жаждал сам.

Потому что в нужный момент не защитил тех, кто был ему дорог.

Он был слаб, как она сейчас, и в моральном и в физическом смысле. Его ломало, он с легкостью ломался. Ненавидел себя.

До сих пор ненавидит.

Пожалуй, это у них тоже одно на двоих: ненависть к собственной слабости.

Он отвлекается всего на секунду, когда она, воспользовавшись его задумчивостью, каким-то чудным образом валит его на землю.

Чонгук от неожиданности состроил такое выражение лица, что Лили не сдержалась и в голос захохотала.

Прежде чем отметить, что у неё красивая улыбка, он разозлился. А затем сделал так, чтобы она упала рядом, следом за ним.

На немой вопрос «что смешного» она ответила:

— Впервые увидела это на тебе ...

— Что.

— Уязвленность.

Он смотрит в её выразительные глаза и не может понять почему её взгляд «раздевает» его до костей. Разве может кто-то видеть в нём то, что он так глубоко в себе годами зарывал?

Чонгук ничего не отвечает. Лишь нехорошая искра блестит в его глазах, выдавая его недовольство собой.

Он не может показывать слабость.

Он не может быть слабым.

Чон в привычном жесте смыкает челюсть и в одно мгновение поднимается с земли, а в другое — помогает подняться девушке. Лиса отряхивает одежду и мнется, желая спросить, как много нужно было потерять человеку, чтобы возвести такие плотные стены вокруг себя, но он перебивает её другим.

— Пойдешь с нами на следующую вылазку? - серьезно говорит Чон, с таким выражением лица, словно это обыденность, спрашивать о таком, словно он знает ее достаточно долго, чтобы довериться ей на равных в опасных условиях.

Не слишком ли ты спешишь, Чонгук?

Это ведь не шутка.

Но он уверен.

— Мне можно решать? - восторгается она, забыв как дышать. Её мягкие ресницы захлопали чаще, запархали словно крылья бабочки.

— Раз я спросил...

— Шутишь? Конечно да! Да! Да! - девушка стала прыгать на месте от счастья, словно она выиграла лотерею, а не билет в ад в один конец. От переизбытка эмоций она накинулась на Чонгука в несдержанных обьятьях. Он опешил, инстинктивно обхватив одной рукой ее талию.

Его губы дрогнули.

Он не ответил.

Но и не оттолкнул.

Не смог?

Не успел?

Не захотел?

Чон чувствовал хрупкость её тела в своих руках, он сто раз переспросил себя, точно ли готов позволить ей выйти за ворота, и столько же раз он успокоил себя тем, что собирается быть рядом и с ней ничего не произойдет. Однажды ей все равно пришлось бы выйти, так почему не сейчас? Почему не с ним?

К слову о том, что происходит сейчас...

Она обнимает его...

Это странно.

Его уже очень давно никто не обнимал.

— При условии, что ты ни на шаг от меня не отойдешь. - грозно вставляет он. Чонгук чувствует что-то странное, когда она так близко. Он сделает вид, что не заметил этого факта. Даже для себя.

— Ни на шаг от тебя, обещаю. - и это слово ощущается таким громким, словно на него нужно обратить внимание.

***

— Дженни, сядь и посиди хоть минуту! - грозно ругается Намджун, стоя в проеме, смотря на одну ненормальную, которая выглядит так, словно скоро превратится в зомби.

— Я в порядке. - грубо чеканит брюнетка, продолжая перебирать продукты, которые ребята недавно привезли с последней вылазки. Ну как «продукты», скорее что-то похожее на них.

— Вижу я, в каком ты порядке. - бурчит Нам, мрачно окидывая девушку взглядом. — Сходи к Сокджину, хочешь я отведу?

— Я в порядке, сказала же! - сразу взрывается Джен и Намджун поднимает брови.

— По тебе видно, что не в порядке. Гормоны скачут, месячные-то давно были? - беспринципно спрашивает старший.

Она выглядит нездорово уже пару дней подряд. Белая, осунувшаяся, ослабшая и очень раздражительная. На всех рявкает больше обычного, но все равно вместо отдыха пытается все время что-то делать.

Джен кидает в урну консервированную банку фасоли.

Просрочено.

— Недавно.- рявкает она.

Неправда. Последние были очень давно. Но её это мало волнует. Она уверена, с ней все в порядке.

— Живо к Джину. - приказывает Намджун, тыкая пальцем имеющейся руки на выход из склада. - И чтобы я не видел тебя работающей на этой неделе. И куда только Чонгук смотрит?

«Ему насрать», хочется ответить вслух, но нет сил.

— Мы не вместе.

— Это ни разу не избавляет его от ответственности.

Дженни показательно злобно встаёт и направляется на выход.

Это больная тема.

Чонгук — больная тема.

Собирается ли она к Соджину? Черта с два. Домой пойдет.

Брюнетка выходит на улицу и успевает пройти всего пару домов, прежде чем слышит знакомый голос.

— Врач в другой стороне. - комментирует приближающийся, абсолютно не нужный здесь, Тэхен.

Подслушал все или выпытал у Намджуна? Подлец.

Мог бы хоть попытаться не быть таким очевидным.

— Спасибо, что просветил. - кривляется она, даже не повернувшись в его сторону. Отношения у них в последнее время натянутые, напряженные. Кто его знает какого рода это напряжение, но все же. — Отвали, а то мне автоматически в сто раз хуже от твоего присутствия.

— Ты боишься, что беременна? Я могу сходить с тобой, раз ему плевать. - Тэхен не злорадствует, не издевается, выглядит так, будто действительно хочет и готов помочь. И ведь так и есть.

— Какой благородный Тэ Тэ. - наигранно. Приятно конечно его внимание, но на этом всё. — Обойдусь. И кстати, я не беременна, так что хватит меня преследовать.

— А ты у нас врач? - начинает злиться Тэ. — Ты хоть представляешь, что с тобой может случиться? Ребенок в зомби-апокалипсис, ты готова к этому? - недоуменно спрашивает он, разводя руками. — Несмотря на то, что Чонгук сделал все, для того, чтобы подобное в Адисе было возможным — это чертовски опасно.

Дженни не сдерживаясь усмехается.

Он выглядит таким по-детски испуганным. Переживает за неё больше, чем она за себя.

Хотя черт, ей ведь на себя плевать.

— Джен, у нас нет лекарств, - продолжает он, не обращая внимания на её усмешки. — Мало витаминов для беременных, я уже молчу о том, что происходит между тобой и Чонгуком. Ну и как ты собираешься с этим разбираться? Собираешься ведь, да?

— Боже, не знала, что ты такой нудный. - лепечет она. — Тебе не все ли равно? - интересуется.

— Нет. Мне не все равно. - говорит так, слово лишь в этом в своей жизни и уверен.

— Тем хуже для тебя.

— Пошли к Джину. - он ведь не отцепится.

Дженни закатывает глаза.

— Я схожу, только чтобы ты отстал, веришь? - быстро говорит она, увидев как у него вновь открывается рот для контраргументов в пользу «нихуя не делать со своей возможнобеременностью».

— Да хоть так. - он облегченно опускает плечи.

***

— Она беременна? - взволнованно спрашивает Ви у Сокджина, не дав ему раскрыть и рта. Он стоял возле палатки все это время и нервно курил.

— Вряд ли, я думаю организм истощен. Большие физические нагрузки, стресс, недостаток еды, витаминов. Гормональный фон нестабилен, насколько я смог понять. - он ведь не может сказать точно, у него в целом без нужного оборудования практически связаны руки.

У Тэхена начинает нервно дергаться глаз.

— Она будет в порядке, если все это исправить?

— Да, но слушай... - прикрывает глаза док. — Я по её лицу вижу насколько ей плевать. Ей нужен уход, Тэ. Все может усугубиться и я не всесилен.

— Я позабочусь о ней.

— Лучше скажи Чонгуку.

— После того, как отведу её домой и позабочусь о ней. - уже громче настаивает Тэхен.

Он бы не настаивал так, если бы не был уверен, что узнай сейчас Чонгук об этом — примчался бы в одночасье.

Не примчался бы.

— Хорошо. Возьмешь пару препаратов, впихивай хоть насильно, но чтобы она принимала. — И хоть я почти уверен, но все же... если её начнет тошнить и появится температура как минимум, — веди ко мне.

— Понял, спасибо. - они пожали друг другу руки.

Дженни, одевшись вышла с палатки и молча пошла в сторону дома.

Её тень пошла за ней, чтобы позаботиться и убедиться, что она дойдет в сохранности.

Чуть позже, путем скандала и уговоров Дженни все же уснет у себя на кровати после принятых лекарств, а Ким Тэхен будет молчаливо сидеть на полу рядом и смотреть на её умиротворенное лицо, отчаянно надеясь, что эта несносная не беременна от его лучшего друга.

Хотя он опасается, что если это будет так — ничего не изменится.

Он продолжит ее любить.