11 (1/2)

Мягкие влажные губы покрывают каждый сантиметр гладкой кожи. Мужские руки исследуют желанное тело с такой жадностью, словно это последний миг, когда до него можно дотронуться.

Если бы Чимину когда-нибудь сказали, что он найдет любовь всей своей жизни совершенно случайным образом, в разгар зомби-апокалипсиса, — он, вероятнее всего, покрутил бы пальцем у виска. Но то был прошлый Чимин, тот, кому было известно только «до». Чимин в апокалипсис — это парень, давно забывший о прошлом, парень, у которого осталось только «сейчас».

Живи сейчас и если повезет — завтра.

Вчера уже сдохло.

Такая вот простая философия.

Кстати, блондинка, что лежит под ним сейчас и стонет от удовольствия — с его мнением согласна.

Она чувственно отвечает на жаркие поцелуи, несдержанно кусается, получая и доставляя нужное обоим удовольствие. Они бессовестно портят поцелуи улыбками.

Слишком счастливы.

Слишком хорошо рядом.

Рози пользуется дизориентацией Чимина и привстав на колени, тут же с легкостью переворачивает парня вниз под себя, садясь сверху.

И черт её дери...

Хотя нет, Черту она хрен достанется.

Чимин никому не отдаст.

От удовольствия он смазанно смотрит на неё, позволяет себе трогать все и везде. Она двигается на нём слишком искусно.

Чимин не может и не хочет сдерживать свои собственные стоны. Он хочет, чтобы она знала, как ему с ней хорошо.

Они занимаются чертовым сексом в комнате Чимина и Тэхена, с распахнутой настеж дверью.

Тэхен должен прийти с минуту на минуту.

Пугает ли это обоих?

Заводит.

Чертовски.

Голос девушки начинает подниматься так, как если бы она была готова...

Кхм.

Чимин обязан победить.

Он резко меняет их положение, в одно мгновение выходит из неё и ставит на колени.

Спиной к себе.

Она усмехается.

Говнюк, ну честное слово.

Через несколько минут заканчивают вместе. Очень громко.

Чимин валится на неё сверху, смеясь так глупо, но до ужаса заразительно.

— Мы встречаемся? - разворачивается она и прямо спрашивает у него . Они до сих пор ничего друг другу об этом не говорили. Он отводит взгляд, делая вид что думает.

— Нет, я тобой жестоко воспользовался. - с наигранной скорбью.

Она отталкивает его и меняет их местами ложась на него сверху.

— Раз так, то вообще-то это я тобой воспользовалась, а ты повелся. - игриво. — Как дурак. - прямо в губы.

— И как же я поддался твоим чарам, ведьма? - оставляет поцелуй на губах.

— Ещё вчера была ангелом твоим. - с сомнением отвечает и выпрямляется. — А сегодня уже ведьма? - запрокидывать голову чуть вверх, открывая тонкую шею. — Не боишься?

— Чего? - он не раздумывая тоже привстает и припадает к коже губами пробираясь выше к её.

— С ума сведу. - целует и пробирается пальцами в его светлые волосы, поворачивает его голову в бок. — Погублю. - томно на ушко.

— Сведи. - руки её убирает, обездвиживает, и снова целует. — Погуби. - разрешает.

Они отрываются друг от друга через полчаса. Уставшие в усмерть. Тэхен так и не пришел, наверное засел в гараже, перебирая всякий хлам с вылазки.

Ему же лучше.

Рози поворачивает Чимина так, чтобы он лег на спину, а сама занимает удобное положение, при котором её голова покоится на его плече.

— Чимин... - ласково зовет и гладит рукой его щеку. Он, в свою очередь, приобнимает и легкими прикосновениями наглаживает плечо.

— М? - любовно.

— Я счастлива сейчас с тобой.

Чертова констатация.

— И я с тобой. Очень, очень счастлив.

***

Flashback

Шум мотора едва ли заглушает людской плач, а темнота внутри грузовой машины совсем не закрывает скорбных, напуганных, горюющих и уставших лиц.

Лиса смотрит на каждого поочередно и тоже сожалеет. Здесь все потеряли кого-то. Кто-то раньше, кто-то сейчас.

Итог один: ты на грани.

Это когда твоих родных и близких нет в живых, а ты хочешь к ним, но гребанный инстинкт самосохранения и внутренняя воля к жизни не позволяют тебе сдаться и сдохнуть.

Лисе, это, в отличии от всех этих людей, не знакомо. Умирать она и так не хочет. В ней этой воли хоть отбавляй. Особенно сейчас, когда она узнала, как много потеряла.

Сначала мать, потом жениха, следом ребенка, привычный мир и одновременно, память.

Жизнь ей чертовски много задолжала.

Пока Лалиса не получит все обратно, она не умрет.

Отец, она уверена, жив, а Розэ мирно спит на её плече, пока они едут в оставшийся дистрикт, с которым связались выжившие военные. Тот согласился принять уцелевших. Их немного. Всего несколько грузовиков. Гражданские и военные с оружием.

После сигнала тревоги в дистрикте — люди заражались ежесекундно. Все происходило слишком быстро. Ходячие, стрельба, паника, хаос...

В помещениях было слишком мало места для того, чтобы избежать укуса. Зараженным даже не пришлось напрягаться.

Выжили немногие.

И те немногие прямо сейчас находились в удручающем состоянии. На всех одно желание: очнуться от этого кошмара.

Лису трясет от ям на дороге, в которые попадают шины. Она нечитаемым взглядом смотрит на безликое лицо напротив.

Югем для неё больше не человек.

Югем для неё — никто.

Зараженный до апокалипсиса.

Дайте пистолет — застрелит.

Она не стала озвучивать мысли и свое отношение к нему. Она возвела его в ноль в своей голове. Одного её взгляда было достаточно, чтобы он понял, что именно она вспомнила. Для него это уже не имело никакого значения. Дистрикт разрушен. В другом дистрикте — новые руководители. Старик Манобан наверняка подох на задании, раз так долго не прилетал. Теперь никто не заберет у Югема место, только потому что однажды он изменил своей беременной невесте и по совместительству — дочке одного из главных военнослужащих Кореи.

Все потеряло смысл так же быстро, как распространился вирус.

Сестра ничего не знала об измене. Не трудно было до этого догадаться. Рози всегда была на стороне Лисы, и узнай она, что сестре изменяют — давно поставила бы всех на уши и сравняла бы Югёма с землёй.

Лалиса решает закрыть глаза и погрузиться в небытие до прибытия.

И только очередной приятный сон начинает пробираться к ней, как тут же бесцеремонно сметается очередным шумом выстрелов.

Грузовики поочередно останавливаются. Люди внутри вновь начинают паниковать, но не спешат выходить наружу.

До дистрикта ещё далеко, на подмогу надеяться нельзя, остается верить, что военные сумеют отразить атаку налётчиков.

Мысли расходятся.

Через несколько минут стрельба прекращается.

Люди в страхе затихли на своих местах.

Двери в грузовиках открывают со стороны улицы.

— На выход! - громко орут незнакомцы. Люди не сразу понимают, кто и что от них требует, поэтому не двигаются. — Оглохли?! На счет три мы начинаем стрелять! Раз, два... - чей-то громкий угрожающий голос заставляет людей тут же с криками и слезами вылезть из грузовиков.

Лиса с Розэ опасливо выходят следом за всеми, держась за руки. Очевидность опасности красной мигающей кнопкой отравляет сознание.

Их начали собирать в ряды. Лису в моменте грубо отпихнули от сестры в другую сторону и она тут же забрыкалась и попыталась оттолкнуть недруга.

— Розэ! - орет она вовсю, когда её сестру рывком уводят чуть дальше, а саму ее все грубей отталкивают назад.

— Посмотри, какая прыткая. - кидает незнакомец напарнику и заламывает ей руки. — Стой здесь, иначе рук лишишься.

Она грубо смотрит в лицо одному из них. Злость сейчас больше страха.

По щекам Чёён катятся слёзы.

Она хорошо знает сестру, поэтому лишь губами шепчет «не нарывайся».

— Старых, больных и детей — застрелить. - произнес незнакомый голос сбоку. Так обыденно, словно отнять чью-то жизнь — поставить галочку в списке запланированных на день дел. Чертовски просто. К толпе вышел человек, который только что отдал приказ.

Люди взвыли.

Многие бездумно пытались бежать. Их в тот день застрелили первыми.

Это было быстро и шумно.

Лиса не успела испугаться, когда уже знакомые звуки прозвучали вновь. Снова выстрелы, крики, плачь.

Эти звуки, словно провожающий их в последний путь «Реквием».

Чеен трясущимися руками попыталась закрыть себе уши.

Это совершенно не помогло.

Построенные ранее ряды сбились от мечущихся туда-сюда людей. Живые смешались с мертвыми. Первых с каждой секундой оставалось все меньше.

Месиво.

Приказ исполнили в мгновение ока.

Хаос.

От бессилия и страха Рози упала на землю, её пустой взгляд устремился на тело мальчика лет восьми, что бездыханно лежало напротив.

Она не моргала.

Смотрела в его открытые, безжизненные глаза.

Воспользовавшись тем, что держащие её твари исполняли приказ, Манобан подбежала к сестре, опустилась к ней и прижала к себе закрыв ей глаза.

Все было похоже на сон, на реальность указывал лишь запах смерти.

— Простите, какой я все-таки невежа! - театрально закричал их вышедший в середину лидер, когда большая часть народа уже была мертва. — Не представился даже. Ай ай ай. - он смеялся. Он ощущал себя королем своего собственного хаоса. Он знал, что натворил. Он этого хотел. — Начнем сначала. - он прокашлялся. Его адовы глаза нездорово блестели. Сам он вселял ужас. Все в нём: его внешность, его голос, его радость от происходящего.— Моё имя Хосок и с этого момента — вы моя собственность. - он заговорил серьезным голосом без былой усмешки, люди пустыми глазами уставились в пол. Они его не слышали. От боли и страха отказали все человеческие функции. Их мучитель же вновь сменил тон. Он широко улыбнулся, словно давно сошедший с ума. — Приятно познакомиться.

***

Все было как в тумане, вплоть до того, как они не прибыли в какое-то место. Болела голова, от слез высохло лицо и ветер его больно обветрил. Хотелось пить.

Розе вцепилась в руку сестры и вышла с той из грузовика, как и оставшиеся в живых. И первым, что они увидели оказалась огромная база, похожая на завод, явно принадлежащая этому самому Хосоку.

По всему периметру — мощный забор с крепкой металлической сеткой и прутьями. Посередине — крупный пропускной пункт с воротами, которые открылись как только увидели прибывающего хозяина.