6 (2/2)

***

Flashback

Этой ночью выспаться было не суждено.  Через пару минут после того, как все улеглись досыпать лавку сокрушил истошный крик человека, которого ели.

Чонгук вскакивает от страха и не понимает, что происходит. Он дезориентирован в пространстве. Словно оказался впервые в этом помещении. Он будто ослеп. Чей-то крик, словно приказывает ногам ослабнуть, переставая держать тело и руками схватиться за голову, закрывая ладонями уши.

Не слышать.

Не видеть.

Исчезнуть.

Чонгук застрял в своих кошмарах.

А Лерой попался на ужин зараженному.

Мужчина был не чист.

И это никто не проверил.

Чонгук не видит, а лишь слышит, как чудовище отгрызает от друга отца куски ещё живой плоти. Тот надрывно кричит от сумасшедшей боли. Он не пытается оттолкнуть тварь. Ему слишком больно.

Лерой обречен и понимает это, поэтому сквозь бессвязный вой еле-еле, но просачивается —  «бегите».

— Чонгук! - кричит мужчина, кидая в сына рюкзак, который от остолбенения мальчишки валится на пол. Чон оживает от этого удара и наклоняется за ним. Отец дергает сына за шиворот к двери.

Чонгук не соображает. Дыхание давно сбилось. В ногах вата. В голове одна мысль:

Я снова это допустил.

Они натыкаются на зараженных сразу. Те облепили дом со всех сторон, сбежавшись на звук. Мужчина приказывает сыну держаться его, а сам разбегается и со всей силы прорывается через самых тощих, расталкивая мертвецов в стороны. Крупная комплекция мужчины позволяет им обоим вырваться из кольца смерти. Чудовища с хрипом валятся на землю и на друг друга. Те, что стояли поодаль —замечают свою добычу и плетутся за ней.

Чонгук не отстает от отца, который со всех ног бросается к лесу.

Здесь повсюду ходячие, оставаться нет смысла.

Они оббегают мертвецов, встречающихся на пути. Замечают своё преимущество перед ними: скорость. Ходячие никогда не бегут и слабо видят в темноте. Но к сожалению, хорошо слышат.

Чонгук запоминает это навсегда.

Мертвечина пытается устремиться к бегущей «еде». Но отец с сыном успевают скрыться в лесу. Глаза более-менее привыкли к темноте. Деревья можно разобрать. Но бежать дальше, не создавая шума не получится, из-за обилия корней веток, камней и возможных ходячих, которых увидеть здесь практически невозможно.

Мысли, словно рой громко жужжащих ос разбредаются по всему естеству. Чонгук по-прежнему слабо соображает.

Действует на автомате.

Не берёт себя в руки.

На третий час ходьбы он осознает, что не в силах передвигаться. Ноги больше не идут. Да и куда вообще они направляются? Им некуда идти. Дома больше нет. Ничего больше нет. Он окликает отца и садится на землю, прислоняясь к стволу широкого дерева. Прикрывает глаза, вновь безуспешно пытаясь «проснуться». Чон старший садится подле сына, тяжело дыша. Мужчина смотрит на мальчишку. На своего напуганного голодного и «неживого» сына.

Сердце делает кульбит.

Мужчина боится не уберечь последнее.

Он отбрасывает эту мысль почти сразу, не давая ей пустить корни в своей голове.

И четко для себя решает: никогда и ни за что этого не допустить.

Его сын будет жить.

Flashback

***

— Плюс двадцать отжиманий за твою халтуру! - орёт гневно (нет) Тэхён, указывая концом длинной деревянной палки, как у Донателло из черепашек-ниндзя,— девушке перед носом. Та всего лишь один раз не опустилась до нужного уровня при отжимании.

Ви уже час ходит тут вдоль и поперек мимо бойцов и контролирует их очередную плановую тренировку. Его оставили за главного, пока Чимин временно не может выполнять свои обязанности старшего. Тэхену и своих дел хватает, но в данной ситуации выбирать не приходится. Чон занят отправлением патрулей и выстраиванием плана новой вылазки. Намджун контролирует всё по своей части и направляет рабочих в нужные места.

Всё для процветания Адиса.

Только один Тэхен пашет за двоих сразу. Утром и вечером командует отрядами и контролирует тренировки, участвуя по вечерам в них сам. (Форму надо поддерживать. Слабые, снаружи подыхают первыми). В промежутках между тренировками — пересчёт оружия и всего к нему прилегающего, а также проверка нового, что привозят бойцы, если повезет, конечно.

Столько всего, а Ви — один. И не потому, что нет никого, кто мог бы помочь, а потому что Чонгук доверяет все важное только «страшим». Тем, кому он доверяет, как себе.

Тэхен конечно польщён и все такое, но, кажется, Чон его просто кинул, засранец. И ведь пожаловался бы, да без толку. В Адисе нет «я не могу», нет «я не хочу» или «не буду».

Есть только «сделаю, Чонгук».

— Охренел?! - возмущенно выпучивает глаза Джен и упирается коленом в землю, тем самым выходя из планки.

— Ещё сорок наверх. - невозмутимо отвечает кудрявый, опираясь на палку в порыве скуки. Грех не поиздеваться над местной «сильной и независимой», раз есть такая возможность. — Ты только что нарушила два правила: первое, когда крикнула на старшего, а второе, когда  закончила упражнение без его разрешения. - объясняет он игриво. Выражение лица Джен можно фотографировать, а потом смотреть в моменты, когда грустно. Жаль, Тэхен ещё до апокалипсиса фотик продал.

На лице Джен, казалось, за пару секунд сменились все виды злости. Охреневшее «оно» напротив — лишь ехидно посмеивается, что бесит ещё больше.

— Наслаждайся, пока можешь. - смиренно говорит Джен, вставая обратно в планку. — Все равно однажды и я буду старшей и уж поверь, тогда тебе не поздоровится. - смотрит вызывающе, прямо в глаза.

У Дженни твердая уверенность в опасности своей угрозы.

У Тэхена только умиление.

Ну и безмолвная хвала её лисьим глазкам, конечно.

— Боюсь прям. - усмехается Ви и садится задницей на землю возле девушки, скрещивая ноги и складывая палку рядом с собой. — Не хочу тебя расстраивать, но Чон не позволит тебе этого. - уже серьезно говорит парень. — Сама знаешь. - Чонгук уверен, что женщина не может быть всегда хладнокровной в решении жизненно-важных вопросов. Её настроение — вещь не постоянная. Женщина сама по себе — слишком непредсказуема.

Чонгуку такое не подходит.

«Старшие» — люди, с холодом в башке и сталью в сердце.

— А ради меня сделает исключение. - мечтательно кусает губу Джен, смотря на единственное чистое, что осталось в этом прогнившем насквозь мире —  небо.

— Ты бы так не надеялась, Джен. - сочувственно тянет Тэхен, аккуратно подходя к теме Чонгука. Всё, что его касается, обсуждать с Дженни опасно. Она та ещё влюблённая истеричка. А Тэхен один из немногих людей, которым не наплевать на людские чувства и эмоции. Он чуткий сердобольный эмпат.

Сейчас оставшиеся на Земле люди думают в основном о материальных вещах, физических, почти никогда о духовных. — Мечты имеют свойство не сбываться. - говорит не о ее желании стать «старшей», а о желании стать «исключением» для Чонгука.

Ви пытается оградить её от будущей боли, а Дженни всегда с закрытыми глазами бежит к ней навстречу.

Джен надеется, что Чонгук её полюбит, а Тэхен уверен, в том, что тот обязательно разобьет ей сердце.

***

— Что это там? - заинтересованно спрашивает Лиса, отрываясь от отбора фасоли.

— Тренировка бойцов. - коротко отвечает Намджун, лишь раз взглянув в сторону объекта интереса девушки. Нам<span class="footnote" id="fn_35880873_0"></span> сегодня не весел. Результат подсчета продовольствия не разрешает улыбаться. Одно дело то, что они выращивают сами и совершенно другое — то, что нужно где-то доставать. Он хмурит брови и одной рукой пишет что-то на листе бумаги. Они сидят за столом на улице, рядом со складом, откуда хорошо видно тренировочное поле. Девушка ещё пару раз смотрит в ту сторону, не прекращая перебирать фасоль, а затем на миг останавливается.

— Я хочу. - выпаливает она. Они сильные, смелые. Владеют оружием.

Намджун не отрывает взгляда от бумаги. Прекрасно понимает о чем речь.

— Не хочешь. - коротко и серьезно летит в ответ.

Выходят на вылазки.

Убивают ходячих.

Привозят еду, лекарства.

— Хочу.

— Нельзя. Сдохнешь первая же.

Умеют постоять за себя.

— Я хочу и буду среди них. - обещание себе.

Намджун отбрасывает ручку. Тяжело вздыхает. Чуть наклоняется к девушке, упираясь здоровой рукой в поверхность стола.

— Говори это не мне. - звучит от него. — Но мой тебе совет: не трать время зря и откажись от этой безрассудной идеи умереть так рано. - Намджун говорит спокойно. Объясняет как есть. Бойцы — это такие же ходячие мертвецы, как и те, что по ту сторону стен. Отличие: первые — ещё не мертвые, а вторые — уже не живые. Но все они со смертью на «ты». — Ответ при любом раскладе будет «нет».

«Да» от Чонгука получить практически невозможно.

Лиса запускает пальцы в пепельные волосы и крепко жмурится.

Она станет бойцом.

Она будет защищаться и защищать.

Помогать.

Приносить пользу.

Перестанет быть обузой и протёртой тряпкой, об которую все вытирают свои ноги.

Она поговорит с Чонгуком.