Часть 3 (1/2)

Скучно. Серо. Уныло.

Эти три слова, как ничто другое, могли бы описать будни Бриджит. Работа ресепшионистом в отеле определённо не являлась пределом мечтаний, но жаловаться было бы грешно. Работёнка, по сути, — не бей лежачего: посетителей нет, как и начальства. Никто не полощет мозги, не дёргает по пустякам. Из всего персонала — лишь сантехник Пит, который выполняет функции еще электрика, грузчика и дворника. Однако больше времени он уделял опустошению бутылок с пивом в соседнем пабе, чем трудовым обязанностям. Ещё были Молли и Кейт — здешние горничные, которые скрашивали рабочие дни Бриджит, обсуждая всех и вся за чашкой чая. А что еще делать? Кто вообще может заявиться в Грейт-Хэнглтон — богом забытую дыру с населением едва доходившим до тысячи? Что может кому-либо понадобиться в их медвежьем углу?

Когда-то давно, ещё до того, как устроиться на работу в гостиницу, Бриджит часто задавалась вопросом: почему эту дыру до сих пор не закрыли? Однозначного ответа она так и не нашла. Возможно, причина крылась в том, что иногда здесь останавливались изнеженные толстосумы, для которых проехать пару лишних десятков миль без полноценного сна и горячего ужина смерти подобно? А может, дело было в том, что их отель облюбовали как неженатые парочки, так и очень даже женатые любовники чуть ли не со всего графства. Конечно, по закону заселять в один номер тех, кто не связан узами брака, никто не имел права. Но за двойную, а то и тройную плату начальство закрывало на подобное глаза. Зато историю создания гостиницы Бриджит знала. Был в их городишке мэр. Как он добился назначения, Бриджит не представляла, ведь все в Грейт-Хэнглтоне знали его как непроходимого идиота. Сиди он тихо и перекладывай бумажки, то не было бы проблем. Но идиот оказался инициативным. Он везде ходил и горланил о том, какой огромный потенциал имел их городок. Видите ли, местная «достопримечательность» поможет привлечь к ним туристов. Жители послушали, покрутили пальцами у виска и наотрез отказались участвовать хоть руками, хоть деньгами в этой авантюре: эта их «достопримечательность» не заинтересует даже самых отчаянных искателей приключений — что уж говорить о богатых туристах! Городская легенда гласила: якобы на холме жила семейка то ли колдунов, то ли троллей. Старые бабули до сих пор рассказывают, что люди, которые отваживались ходить туда, либо не возвращались, либо сходили с ума. Легенда также утверждала, что эти самые не то колдуны, не то тролли в змей превращались. Видимо, именно поэтому за местностью закрепилось название Змеиный увал. Все в городке знали, что это — просто сказка. Люди, конечно, на тот лысый холм не ходили, но не потому, что боялись, а потому, что в этом не было никакой необходимости. Собственно, некоторые даже пытались переубедить мэра Адамса, но тот ничего и слушать не хотел. Он даже инвестора нашёл — какого-то промышленника из Лидса. Тот, конечно, в легенду не поверил, но, видимо, решил, что за сказкой лежат какие-то исторические события, которые народная молва мифологизировала. И пригнал на Змеиный увал целый полк археологов. Те перекопали несчастный холм и так, и этак, но не нашли ничего. Тогда жители Грейт-Хэнглтона выдохнули с облегчением: уж теперь-то их неугомонный мэр точно уймётся. Куда там! Он выкупил под гостиницу здание старого полицейского участка и развернул целую рекламную кампанию. Но, похоже, что рекламный агент из него вышел ещё хуже, чем мэр. В итоге он, провозившись с гостиницей около года, продал её за бесценок переехавшему в Грейт-Хэнглтон проныре Гаскойну, а сам уже который год хоронил своё детище в местном баре.

Из размышлений Бриджит вывел звон колокольчика над дверью. Неужто Кейт из магазина вернулась? Тяжело вздохнув, женщина уже собиралась дежурно поворчать, ведь Кейт была известной копушей и сплетницей (если зацепится с кем-то языками, то пиши пропало), но, подняв взгляд, осеклась. Перед ней стояла молодая женщина изумительной красоты. Большие миндалевидные глаза, обрамленные густыми ресницами, смотрели прямо и без стеснения. Тонкий прямой нос и пухлые алые губы наверняка заставляли всех остальных дам буквально зеленеть от зависти. Острый подбородок и очерченные скулы придавали ее лицу аристократичной худобы, а дорогая одежда на ее точеной фигуре так и кричала: перед тобой — далеко не самая простая женщина. Уверенной походкой преодолев расстояние между дверью и стойкой, незнакомка мило улыбнулась:

— Здравствуйте! Не могли бы вы мне предоставить номер на четыре дня?

Поняв, что довольно нагло всматривалась в ее лицо, Бриджит густо покраснела. Прочистив горло, она наконец ответила:

— Да, к-конечно! — кажется, это было слишком заискивающе! — У нас есть несколько пустующих номеров.

— О, да. Я это поняла, — игриво усмехнувшись, незнакомка продолжила: — Мне нужен лучший из всех, что у вас имеются.

Судорожно прикидывая, какой именно подойдет для нее, Бриджит остановилась на четырнадцатом.

— Я рада предложить вам прекрасный вариант, — коря себя за наглое вранье, сотрудница гостиницы старалась выглядеть наиболее дружелюбно и гостеприимно. Однако улыбка получалась натянутой, а под взглядом карих глаз незнакомки смертельно хотелось превратиться в какого-нибудь паука и забиться в самую глухую щель. При всей своей красоте, эта женщина смотрела так, будто… читала мысли! Кошмар! От одной этой мысли по спине хлынула ледяная волна колючих мурашек. Но, взяв себя в руки, Бриджит решила плюнуть на первобытные страхи и обслужить клиентку как положено:

— С вас 2 фунта и 30 пенсов. В стоимость входят завтрак и… — Бриджит замолчала на полуслове, натолкнувшись взглядом на вскинутую ладонь незнакомки, словно на каменную стену. Этот взмах руки был слишком… властным. Он… подчинял и полностью подавлял волю.

— Не стоит утруждаться. Я возьму только завтрак. Цену обеда и ужина вычтите и оставьте себе.

Бриджит с удивлением вытаращилась на женщину. Неужели… ослышалась? Или, может, первое впечатление оказалось ошибочным? Вполне щедрая и добрая мисс! Обрадованная внезапным пополнением своего бюджета, ресепшионистка попыталась взять ее багаж, но клиентка резко перехватила запястье Бриджит. Причём, сделала это с такой силой, что из глаз Бриджит разве что искры не посыпались.

— Не стоит, я сама, — и все та же очаровательная улыбка на губах.

— Х-хорошо, пройдемте за мной, — заикаясь и легонько потирая ноющую кисть, Бриджит сопроводила ее на второй этаж.

***

Какими же раздражающими бывают магглы, черт бы их побрал! Что за манера — без предупреждения тянуть руки чужим вещам?

Швырнув свой берет на дешевый диван светло бежевого цвета, я осмотрела номер. Скромно. Очень скромно. Деревянная кровать, тумба, светильник, платяной шкаф, кофейный столик и диван. Не радует конечно, но жить можно. С другой стороны, получив доступ к деньгам Маргарет и сменив убогую конуру в Баттерси на комфортабельные апартаменты в районе Трафальгарской площади, я слишком быстро привыкла к новому уровню жизни. А ведь ещё совсем недавно даже этот номер показался бы мне отличным вариантом. Открыв свою сумку, я аккуратно вытащила Герпия наружу. Да, я знала, что он, как и камуфлори, может становиться невидимым (за что почти всех селестриев истребили маги, поставив их род на грань уничтожения), но таскать его на шее в такую мерзкую погодку было бы издевательством. Куда комфортнее в сумке, завернувшись в плед, который я обработала Согревающими чарами. Змей был явно рад долгожданной свободе и, внимательно осмотрев наше временное жилище, юркнул в ванную.

Однако мы приехали сюда не в отпуск.

— Герпий!

Черный садовый шланг и хохолком какаду заинтересованно высунул голову. Стоит, пожалуй, набрать ему ванну, чтобы поплавал. После нашего переезда Герпий то и делал, что плавал в ванне. Змей меня просветил, что селестрии — жители болот, и что вода для них — норма жизни. Но не настолько же! Порой мне казалось, что даже рыбы не до такой степени фанатеют от воды, как Герпий!

— Да, госпожа, слушаю вас! — подняв голову над полом, змей пристально уставился на меня.

Опустившись на к

рай кровати, я не решалась отдать распоряжения. Взяв всю свою волю в кулак, я наконец сказала, ради чего потащила его в такую даль:

— Ты должен отправиться в Литтл-Хэнглтон. Он на шесть миль западнее отсюда. Найди огромный особняк, что стоит на холме над деревней. Ты быстро его найдешь, он единственный подобный. Среди жителей этого дома следи за молодым темноволосым юношей. Он — сын владельцев этого дома. Запомни каждый его шаг: куда чаще всего ходит, о чем говорит и что делает, понял?

— Конечно, — выслушав наказ, змей свернулся клубком на моих коленях. Когда только успел забраться? — Вы дрожите, госпожа.

***

— Да клянусь я, так всё и было! Своими глазами видела! — негромко хлопнув по столу, женщина лет пятидесяти возмущенно свела брови на переносице. Заплывшее лицо вкупе с огромным ртом и мешками под глазами делали её поразительно похожей на огромную жабу. Явно оскорбленная недоверием, женщина продолжала яростно доказывать своей собеседнице:

— Да они в обнимку шли, Агнесс, ты понимаешь! У Фреда жена беременная, а он, кобелина такой, с дочкой Джеймса зажимается!

Другая женщина — лет сорока, с уставшим, слегка осунувшимся лицом, всё ещё каким-то чудом хранившим следы былой красоты — лишь устало вздохнула:

— Сьюзи, тебе не кажется, что это их дело? — аккуратно макая в сырный соус кусочек хлеба, Агнесс посмотрела на собеседницу с ноткой укора. Нет, она тоже очень любила сплетни, но, когда весь разговор состоял из перемывания костей всех живых существ, что населяют эту захудалую деревушку, то разговор превращался в пытку скукой.

Сьюзан лишь иронично хмыкнула. Она-то знала, что подруга от нее далеко не ушла. Просто любит «птиц» покрупнее. И такая у Сьюзан точно была. Хитро улыбнувшись, женщина двинулась ближе к Агнесс:

— Я тебе сейчас такое расскажу, тебе точно понравится! — Агнесс недоверчиво покосилась на собеседницу, но останавливать ту не стала. — Реддлы-то опять чуть морды друг другу не расквасили!

В глазах Агнесс вспыхнул интерес. Не каждый день находилась причина обсудить этих чертовых снобов:

— Да ну! Что это у них опять приключилось?

— Не знаю, но ор был слышен по всей округе! Это понятно: сынок Реддла ведь спивается! — кивнув собственным словам, Сьюзи явно была рада такому раскладу дел. Этих Реддлов не любили все: и стар, и млад. Еще бы, таких высокомерных и грубых людей днем с огнем не сыскать!

— Да, закономерно, — Агнесс подперла голову рукой. — Он как из Лондона вернулся, так не просыхая пьет.

— А то! — возбужденно ответила Сьюзи. — Вместе дочерью этого безумного бродяги сбежал! Как же её звали-то? — женщина замолчала в судорожных попытках вспомнить имя, что вертелось на языке.

— Меропа, — напомнила ей Агнесс.

Женщина в ответ вскинула руки:

— Точно! Меропа! Он как от нее сбежал, так всем уши прожужжал, что она его обманула и забрала! Чую я, что девка-то залетела и решила женить его на себе!

Агнесс недоверчиво вскинула брови. Её подруга имела очень бурную фантазию, и далеко не всё, что она рассказывала, соответствовало действительности.

— Бред. Меропа была хорошей девочкой, хотя внешностью явно не выделялась.

— Да брось ты! Не знаешь, что ли, как девки делают? Напоила его, а в таком состоянии мужику до печки, какая там у бабы рожа! — Сьюзи пренебрежительно отмахнулась. Она определённо была уверена в том, что говорила.

— Он бы не убежал бы с ней в таком случае. Человек трезвеет, если что. Только если она его постоянно поила, чтобы он не просыхал.

— Но убежал же! Зачем ему сбегать с замарашкой, если только не ребенок у них был. А то, что он вернулся, говорит о том, что ребенок был не от него! — с покровительственно-триумфальным видом детектива из Скотленд-ярда вынесла вердикт Сьюзи. — Вероятнее всего, от папаши или братца!

Агнесс поперхнулась пивом. О чем эта полоумная говорит? Возмущенная последними словами подруги, женщина слегка повысила голос:

— Не неси ерунды! Меропа — хорошая девушка! Весь дом на себе тащила!

Сьюзи лишь хмыкнула в ответ. Ну как можно было быть такой наивной?

— Такая хорошая, что чужого жениха увела! Бедная Сесилия чуть на себя руки не наложила. Благо, нашелся молодой человек для нее!

— Реддл — не животное, чтобы его уводить. Он сам с ней пошел!

Возмущению Сьюзан не было предела. Подруга, с которой они не разлей вода вот уже двадцать лет, ссорится с ней из-за какой-то бродяжки?

— Да я сама слышала, как она орала! Не трогай меня! Не трогай меня! — писклявым голосом пародируя крики девушки, женщина искренне негодовала. — Что они там с ней делали за закрытыми дверями, одному Господу известно! Родила, видимо, урода, похожего на папашу или братца, вот Реддл и нарисовал ноги! Зря ты эту оборванку выгораживаешь. Она у меня в долг взяла мешок муки и сахара. Так и не отдала, засранка! А у меня, между прочем, магазин, а не благотворительный фонд! — глаза женщины загорелись ненавистью.

Понимая, что спорить с подругой бесполезно, Агнесс решила найти другую жертву для порицания:

— Слушай, а Фред все-таки козлина…

В пабе «Висельник» было необычайно шумно. Женщины были так заняты обсуждением, что даже не могли подумать о наличии здесь девушки, что яростно сжимала кулаки, скрытая от чужих глаз отвлекающими чарами.

***

Стоило на пороге паба показаться Тому Реддлу-младшему, как толпа клиентов растворялась, как сахар в горячем чае. Тем вечером было так же. На часах почти полночь, а этот Реддл пьет уже 4 пинту пива. Видимо, за три года беспробудного алкоголизма, печень Реддла приспособилась перерабатывать даже керосин.

Джек — местный бармен, лишь обреченно смотрел на стремительно пустеющую кружку Реддла. Да пусть себе пьет, главное — чтоб платил в срок. Выгнать его нельзя: сразу в драку полезет, и примется угрожать папашей. Подняв мыльный взгляд на бармена, Том неуклюже толкнул в его сторону кружку:

— Джек, давай еще одну!

Без лишних слов и пререканий бармен выполнил требование клиента. Мысленно сравнив Реддла с лошадью, которая пьёт и никак не может напиться, Джек начал протирать посуду. Что там выпивохи творят с пивом — это не его дело. Хотят — пьют, хотят — выливают на головы другим.

Том же, продолжая пить, наткнулся на заинтересованный взгляд карих глаз. Девушка лет двадцати лишь смущенно улыбнулась. Мило заправив за ухо прядь выбившихся волос, девушка снова взглянула на него. Реддл, еще окончательно не опьяневший, понял намек. После насильной женитьбы, что лишила его возможности прожить жизнь с любимой женщиной — Сесилией, он отказывался от каких-либо отношений. Каждая девушка напоминала ему о ведьме, что околдовала его. Первое время он отвергал женское внимание. Теперь же, может, он и был готов, но годы пьянства дали свои плоды — на лице Реддла осталась только тень его былой красоты.

При мысли о Сесилии, сердце больно кольнуло. Опозоренная предательством жениха, она была выдана замуж за первого попавшегося мужчину. Если бы только…

От мыслей о потерянной возлюбленной его отвлек нежный голос и чарующая улыбка:

— Я смотрю, вы очень любите копченную рыбу, — легонько кивнув в сторону пустой миски, девушка снова улыбнулась.

Немного смутившийся Том отвел взгляд от красивой незнакомки. Да, она была очень красива и богата, если судить по одежде. Точно нездешняя.

— Да, есть такой грешок, — неуверенно улыбнулся Том, — а вы любите говорить с одинокими пьющими людьми?

В ответ на эти слова незнакомка лишь рассмеялась, прикрыв рот ладошкой. В ее действиях сквозили элегантность и утонченность. Том поймал себя на мысли, что эта девушка напоминала ему Сесилию.

— Я вообще люблю разговаривать с людьми. Нахожу их интересными, — игриво подмигнув, девушка наклонилась чуть ближе.

Прекрасно считав намек, Реддл двинулся навстречу. То ли алкоголь так действовал, то ли тоска по женскому вниманию —черт его знает!

— И чем же они интересны?

Склонив голову набок, девушка подперла рукой щеку. Промолчав пару мгновений, она все же ответила:

— Всем. У каждого своя уникальная судьба, жизнь, внешность и душа.

— И вы заинтересовались мной? — грустно усмехнувшись, Реддл все же нашел ответ незнакомки забавным. — Вы мне тоже интересны, а именно как вас зовут и откуда вы?

Внимательно слушая нежный голос, Том, будто губка, впитывал каждое слово:

— Меня зовут Кейт, я из Лондона. Опережая ваш вопрос — я здесь проездом. Мы остановились здесь, чтобы немного подкрепиться.

— «Мы»? — глупо переспросил Реддл.

— Да, «мы». Я и мой водитель. Он вышел искать ночлег, — все та же милая улыбка не спадала с уст его новой знакомой.

Алкоголь не позволял быстро обрабатывать информацию. Поняв смысл ее слов, Том вызвался помочь своей знакомой:

— Вы можете остановиться у меня. В моем доме достаточно места, — поняв то, что даже не представился, он протянул ей руку, — Извините, что так резко. Меня зовут Том!

Кейт посмотрела на него большими удивленными глазами от чего стала похожа на маленького олененка. Смутившись от собственных мыслей и слов, Том корил себя за внезапный приступ благородства.

— Вы… вы правда можете дать нам ночлег, Том? — девушка неуверенно переспросила, будто только что услышала глас божий.

— К-конечно, — глупо улыбнувшись, Том почесал свой затылок. Он чувствовал себя, будто подросток. Симпатия разливалась в груди, а Том плохо понимал, как на это реагировать. После Сесилии такие чувства не вызывал никто.

— Вы так щедры! — девушка накрыла его руку своей ладонью. Тепло ее руки распространилось по всему телу, вызывая приятные ощущения. Решив скрыть свое смущение, Том сменил тему:

— Так вы из Лондона? Как там погода?

— Вы знаете, просто прекрасно! Весь месяц был теплым…

Заговор шел размеренно и приносил собеседникам большое удовольствие. Так казалось Реддлу. Он давно не имел возможности вот так непринужденно беседовать с кем-то. Прервав свой разговор об обнаглевших коммунистах, девушка резко замолчала. Найдя это подозрительным, Том спросил ее:

— Что-то случилось?

— Глаза у вас грустные, — слова Кейт звенели в голове. Неужели она заметила? Ласково накрыв его кисть рукой, девушка внимательно всматривалась в его глаза. — Грустный человек, что запивает тяготы жизни алкоголем…

Эти слова стали спусковым крючком. Джек, стоящий за стойкой, будто не видел ничего, кроме посуды перед собой. Убедившись, что тот ничего не слышит, Том начал свой тяжёлый рассказ:

— Вы очень проницательны, Кейт. Это сейчас редкость. Не думаю, что вам интересно слушать мое … — Реддл не успел закончить фразу, как был остановлен недовольным взглядом знакомой.

— Бросьте, Том! Если бы вы были мне неинтересны, сидела бы я здесь? Я сама… — тут девушка осеклась, — я сама знаю, как иногда хочется поддержки. Я лишь хочу помочь вам, Том!

Последние слова прогремели как гром среди ясного неба. Ему, высокомерному снобу и алкашу, она хочет помочь? Не веря своим ушам, торгуясь с собственной неуверенностью и гордостью, Том отважился:

— Вы очень благородны. Я… я не знаю с чего начать, — прикрыв глаза, Реддл замолк. — Эта история началась с моей женитьбы. После … неудавшейся «семейной жизни», я вернулся обратно сюда. Все пошло наперекосяк.

Кейт, казалось, была готова к такому:

— Господи, неужели вас разлучили с любимой? — прикрыв рот, удивленная своей догадкой, она смотрела на него с сожалением.