Болезнь (2/2)
— Чтобы потом наверху эффективнее варить зелья? — уточнил Том.
— Ну да, — Магдалена закончила с кроватью. — Тут хотя бы сразу видно, какие симптомы надо убавить, какие прибавить в зелье.
А вот к реальному лечению их, конечно же, пока не допускали — только наблюдать. Можно было наблюдать, записывать, анализировать. Делать назначения — ни в коем случае, да и никто бы не стал слушать двух недомедиков-первогодков в голубых мантиях.
Улучив момент в один из дней, Том подошёл к палате Гермионы. Её держали до сих пор отдельно, персонал поговаривал, что как-то раз девушка попыталась сбежать. Так что теперь её дверь закрывалась покрепче и совсем не Алохоморой. Тут были разработаны особые заклинания для запирания, чтобы больные не могли отпереть дверь без палочки. Конечно, при желании «Бомбарда» могла открыть любую дверь, но мало кто мог её исполнить одним взмахом руки.
Гермиона сидела на кровати в крошечной комнате. Кровать была оснащена кожаными ремнями, однако сейчас они просто свисали к полу — безвольно, как ленты. Крохотное окно с матовым стеклом давало мало света, правда, он компенсировался светильником в потолке. Судя по тому, что их с Пруэтт ни разу не привлекали к этой палате, Гермиону определили в ту категорию, которая не утратила самостоятельных навыков.
Увидев в дверном окне лицо Тома, Гермиона вздрогнула и, поёжившись, отползла на кровати ближе к стене, не отрывая взгляда от окошка. Увидеть Тома Реддла для неё оказалось страшнее, чем нахождение в больнице.
Ещё через несколько дней Том вызвался подежурить в вечернюю и ночную смены — якобы для того, чтобы стать ближе к больным и научиться лучше распознавать симптомы. Конечно же, Герострат был несказанно рад такому рвению от нового студента. Он подписал ему разрешение на вечерние и ночные смены и даже пообещал, что договорится об оплате этого в качестве подработки. От пары лишних галеонов в кармане отказываться было бы тоже глупо.
Сложнее было выбить разрешение заходить во время дежурства к Грейнджер.
— Допуск во время дежурства к особым пациентам? — Том с бумагами в руках как раз остановил Герострата в коридоре, пока тот делал обход. — А вы уверены, мистер Реддл? С ними бывает непросто…
— Именно поэтому мне важно изучать их случаи тоже, — он старался не выдавать свой интерес именно к случаю Гермионы Грейнджер.
Целитель Суинни задумался на мгновение. В голосе его звучало некоторое сомнение, когда он заговорил:
— Хорошо, но прошу вас с ними стараться следовать протоколу: смирительное заклинание, чары на дверь, — он почесал небритую щёку. — Не поддавайтесь на уговоры. Из-за Борма, которому показалось, что у мисс Грейнджер условия излишне жёсткие, эта пациентка едва не сбежала.
— Я учту, целитель, — губы Тома изогнулись в понимающей улыбке.
***
Вечером он вызвался отнести ей ужин. Можно было подождать и подольше — неделю, месяц, — но Тому не терпелось посмотреть этой грязнокровке в глаза после того, как она посмела на него напасть. В любом случае, если будут вопросы, то он скажет, что волновался о состоянии своей сокурсницы. И не солжёт, просто недоговорит всей правды.
К ней он пошёл к последней, чтобы подольше пробыть с ней наедине. Расписание обхода палат Том выучил наизусть только… Его не сильно-то и соблюдали: вместо того чтобы обходить каждые два часа, в палаты заглядывали, дай Мерлин, пару раз за ночь. Причин было несколько — банально не успевали и банально филонили. Зато было время, чтобы немного поспать перед занятиями.
На табличке у входа в её палату мерцало заклятие, блокирующее магию внутри, — стандартная мера, чтобы пациенты не могли использовать даже случайный выброс магии и навредить себе или персоналу. Работало оно, конечно же, только в одну сторону: Гермиона была безоружна, а вот Том…
Отперев дверь заклинанием, он тут же навёл палочку на Гермиону, и её больничная роба обвилась вокруг худенькой фигурки, спеленав, не давая двигаться. И уже после этого он зашёл в палату с подносом. Дверь он за собой также запер.
Том заметил, что вся мебель в палате была накрепко прикручена к полу. Через крохотное окошко в двери этого было не разглядеть. Как только он вошёл, Гермиона расширенными от страха глазами смотрела на него. Она, как и в прошлый раз, отползла к стене. Продавленный матрас неприятно скрипнул старыми пружинами.
— Т-ты псих… Больной… — шептала она, глядя на него.
— В смирительной рубашке сижу не я, — заметил Том, ставя поднос на тумбочку у кровати.
— Кто первым успел надеть халат — тот и доктор? — девчонка ещё пыталась острить.
Том сделал вид, что этого не услышал, зато заметил, что кубок с дневным зельем не был пуст, и цокнул языком:
— Целитель Суинни не просто так назначает вам зелья, а для вашей пользы, — он взял кубок в руки. — Вы должны это выпить, мисс Грейнджер.
Он подошёл с кубком к Гермионе и попытался приложить его к её губам, девчонка, даже связанная, оказывала сопротивление. Тому пришлось ухватить её за затылок одной рукой, чтобы заставить её слушаться. У него ничего не вышло — вновь взбрыкнув, Гермиона, извиваясь, словно змея, выбила кубок из его рук, а часть зелья, которую он успел залить ей в рот, выплюнула на пол.
— Крестражи не приведут тебя к бессмертию, они только немного отсрочат твой конец, — прошептала Гермиона, глядя в стену.
Лицо Тома побелело. Она знала! Это был не бред, она точно знала, о чём говорит.
— У вас начался новый приступ, Гермиона, — он взял себя в руки и отпустил её. Рубашка надёжно сковывала её тело, не позволяя делать лишние движения. — Что такое крестражи?
— Ты знаешь, что это такое, ты уже создал один, — бесцветным от сильных зелий голосом пробормотала она, но каждое её слово хлестало Тома, будто кнут. — Твой василиск убил Миртл возле входа в Тайную комнату, чтобы ты смог оторвать кусок от своей души…
— К-как… к-какие глупости вы г-говорите, Гермиона, — его голос дрогнул.
Она и об этом знает? Он зацепился только за имя — Волдеморт, но, начав распутывать этот клубок, по одной ниточке он вылавливал знания — одно ужаснее другого. Не догадки, не шизофреничный бред, а знание о том, что он уже совершил.
— Придётся попросить целителя Суинни, чтобы он пересмотрел дозировку ваших зелий, — Том наконец совладал с собой и выпрямился.
— Н-нет… — взгляд Гермионы вдруг прояснился. — Ты п-пытаешься выудить у меня… а потом свести с ума…
— Конечно же нет, мисс Грейнджер, — голос Тома смягчился до заботливых нот. Он опустился рядом с девушкой и посмотрел в её карие, затуманенные глаза. — Мы же с вами учились вместе, пусть и недолго, — я просто ищу способ вам помочь.
«И сделать так, чтобы твой рот не открылся перед не теми людьми», — эту фразу он оставил при себе.
— Ты пытаешься помочь только себе, — прошептала Гермиона, и по её глазам стало понятно, что к ней пришло осознание, в какую ситуацию она попала.
***
Том не мог сомкнуть глаз. Она знала... Знала. Знала! А что, если станет ясно, что она не сумасшедшая? А если кто-то поверит её рассказам? Ужасная мысль посетила его внезапно: а если Дамблдор решит навестить её в больнице и... и вдруг поверит? Как только она ляпнет слово «крестраж» — всему конец!
Но отчего-то от её присутствия рядом и от того, что она знает так много его тайн, ему становилось легче. Будто впервые в жизни он нашёл, с кем разделить тяжёлую ношу...
Но с ней надо было что-то делать!
Что она могла ещё знать? Самое страшное — могла ли она знать что-то такое, чего ещё не знал сам Том? Убить её было бы проще всего, но покопаться в её голове казалось делом более важным. Вырвать её знания из головы, словно страницы из книги.
Сна ему также не добавляла неудобная кушетка в ординаторской, на которую он решил прилечь на пару часов. Казалось, что усталость моментально провалит его в сон, но мысли, роившиеся в голове, не давали покоя. Том измучился, ворочаясь, пытаясь уснуть.
На занятие он шёл абсолютно вымотавшийся вечерним дежурством и бессонной ночью.
— Ничего себе у тебя вид, — встретила Пруэтт Тома в коридоре.
Он и сам знал, что от постоянного недосыпа и нервов под его глазами залегли глубокие тени, а цвет лица стал неестественно бледным. Мало того что приходилось штудировать литературу, так ещё и этот вечер с Грейнджер, после которого заснуть он так и не смог.
— Нормально, — нарочито небрежно отмахнулся Том. — Читал допоздна атлас заболеваний.
— Ты на каком месте остановился? — Магдалена потянулась и зевнула, отчего Тому тоже захотелось зевнуть.
— Дошёл до тревожного расстройства, — он повёл плечами, чтобы немного размять одеревеневшие мышцы.
Цокот каблуков Пруэтт эхом разносился по пустынному светлому коридору и отдавался звоном в голове Тома. Как же его раздражали эти подковы на её ногах…
— У-у-у, а я только первые пятнадцать страниц прочла, остановилась на зависимостях.
— Интересно, а когда нас начнут пускать к пациентам? — будто невзначай обронил Том.
— Чтобы лечить? Не в этом году, Реддл, — Пруэтт усмехнулась. — Это пока вводная неделя, потом нас отправят на первый этаж изучать анатомию, некоторые магические болезни… а к пациентам — только в виде санитаров пока, просто наблюдать.
— Анатомию изучать? — Том кинул на неё взгляд, а пальцы его судорожно сжали голубую мантию.
— Есть ментальные болезни, которые вызваны физиологией, — пояснила Магдалена. — Но лечить там надо не голову, а тело. На первом этаже могут не разобраться и отправят таких сюда, на четвёртый.
Рыжая Пруэтт не была похожа на прилежную ученицу, однако знала больше Тома, что задевало. Хотя… она два года провела на пятом этаже, нахваталась там, поди, всякого. Но её осведомлённость могла стать полезной на пути к… Грейнджер.
За разговором они дошли до аудитории, где, вопреки своему обыкновению, их уже ждал Герострат. Он подготовил для каждого из них по блокноту с пером. Через высокие арочные окна комнату наполнял яркий свет, резавший глаза. Теперь Том понимал, почему у пациентов стёкла матовые — чтоб не так раздражались.
Широко улыбнувшись, он подозвал их к столу.
— Я с главным целителем Ленгдоном договорился, что на первый этаж вы будете ходить два раза в неделю, — Герострат казался довольным собой. — Убедил, что вам надо давать наблюдать и за реальными больными: понять, как делается опрос, понаблюдать за обходами…
Тому снова хотелось зевнуть, но он стиснул челюсти так сильно, что их едва не свело. Однако… два дня в неделю он будет тут — на четвёртом. И ещё дежурства. Непременно сможет зайти к девчонке ещё раз, чтобы узнать от неё больше.
Ему очень хотелось умыкнуть её историю болезни, чтобы посмотреть, какие диагнозы ей приписали, и, как знать, может быть, пара из них после общения с Томом станут настоящими?
— О, мистер Реддл, смотрю, прямо-таки загорелся пойти на утренний обход? — целитель Суинни заметил нездоровый блеск в чёрных, как ночь, глазах Тома.
Они зашли утром во все палаты, кроме трёх, одна из которых была палата Грейнджер. Том Реддл едва не чертыхнулся, когда понял, что к особым пациентам допуска не будет. Но он сдержался. В конце концов, сегодня он тоже дежурил и вполне мог снова наведаться к девчонке. Правда, диагноз или диагнозы её так и не были ясны, а он был слишком осторожен, чтобы выяснять напрямую.
***
— Опять пришёл? — Гермиона сидела на кровати, как в прошлый раз, и даже не повернула голову в сторону Тома.
Этим вечером он снова вызвался доставить ей ужин и лекарства. Аккуратно поставив поднос на тумбочку, он заглянул в кубок с дневным зельем. Она снова его не допила. Должно быть, девчонка сопротивлялась из последних сил, стараясь сохранить здесь остатки разума. Он подносом случайно задел кубок, и тот с громким стуком упал на пол, разбрызгивая по полу недопитое зелье. Гермиона вздрогнула, будто от удара. При этом руки её оставались лежать спокойно на матрасе. Как те шестеро из бывших военных, из палаты напротив…
Тёмно-фиолетовая, почти чёрная лужа расползлась по палате. От неё разнёсся резкий запах, как у непросушенных бутонов аконита. Том решил запомнить это, чтобы потом выяснить, в каком из зелий используется аконит именно в таком виде.
Он ещё раз оглядел Гермиону: растрёпанные волосы, осунувшееся бледное лицо — скорее всего вследствие недостатка солнца и свежего воздуха. Вид у неё был жалкий. Она и в школе не была сильно привлекательной, также казалась слишком тощей, а ещё вздрагивала от резких звуков, как вот сейчас.
Том встал напротив неё и скрестил руки на груди. Ему хотелось и отгородиться от неё, и в то же время расположить к себе для беседы. Но на разговор грязнокровка явно не была настроена.
— Я просто хочу тебе помочь, — начал спокойно Том.
— Правда? — губы Гермионы растянула язвительная усмешка. — Мы, кажется, в прошлый раз уже выяснили, кому ты помогаешь на самом деле.
— Суинни считает, что у тебя расстройство, вызванное сильным стрессом. Но я так не думаю. — Он осторожно опустился рядом с кроватью, но на расстоянии, чтобы она не могла к нему кинуться. — Мне интересно тебя выслушать.
— Испугался? — глаза Гермионы блеснули, и слово больно хлестнуло Тома своей точностью.