Глава 23. Молли: Питерская одиссея. (1/2)
Молли и её компания приехали в Питер автостопом. За время пути и в новых условиях они начали использовать разные «особые» препараты — не буду вдаваться в подробности, но их воздействие порой приводило Молли в состояние тревоги и паники.
Однажды, сидя в кафе, Молли буквально вдавилась в кресло, с широко раскрытыми глазами смотрела вокруг — словно в плену панической атаки, не в силах ни закричать, ни заплакать. Вокруг шумели друзья, каждый рассказывал, как и с кем добирался. Её подруга Хава приехала вместе с их общим знакомым — парнем с труднопроизносимым именем, который всю дорогу поддерживал её.
Первые ночи в Петербурге были непростыми. Сначала они ночевали на скамейке в парке, под открытым небом, чувствуя холод и пронизывающий ветер, который просачивался сквозь одежду.
— Слышишь, как дует? — тихо сказал Пауль, поджав губы. — Завтра нужно искать крышу.
— Да, — согласилась Молли, обхватив колени руками. — Я уже замёрзла.
На следующий день они перебрались на чердак старого дома — на крышу, где был укромный уголок, защищённый от ветра.
Чтобы Молли не спала на холодном полу, Пауль сам лёг на доски чердака, а она устроилась на его груди. В этом тепле и близости она впервые почувствовала настоящую защиту и покой. Между ними возникла тонкая, но сильная химия — это не была безудержная страсть, а скорее тихое тепло и доверие, когда два человека просто были рядом, согревая друг друга.
Позже это переросло во что-то большее — они провели ночь вместе, и с того момента начали встречаться.
Другие ребята, которые были с ними в путешествии, куда-то потерялись по дороге. А вот Молли и Пауль остались вместе. Они ночевали сначала на скамейке в парке, затем нашли приют на крыше дома, потом перебрались в Дом культуры для неформалов, где переночевали одну ночь. Вместе они нашли своих знакомых, друзей, и уже с ними продолжили проводить питерские дни.
А уже после этого их пути пересеклись с парнем с коротким, легко запоминающимся именем, хотя в тот момент он ещё был для них новым человеком. Вечерами они собирались у него — в маленькой душной квартире с запахом старых книг и густым дымом самокруток. Там было много смеха, музыки и разговоров.
В один из таких вечеров Молли заметила Мэтта — одного из знакомых, и решила пошутить: намазала ему грудь пеной для бритья, потому что у него была густая растительность. Она начала его аккуратно брить, смеясь и поддразнивая. Мэтт сдержанно смеялся, а потом они вместе ушли в ванную. Их близость была искренней и мягкой, не похожей на безудержный порыв. Внезапно в дверь тихо постучался ещё один из компании. Он улыбнулся, увидев их, и тихо ушёл, не нарушая их уединения.
Ночные прогулки по улицам, запретные таблетки, весёлые и беззаботные игры — всё было под покровом особого мира, где не было осуждения и правил. Иногда они даже занимались любовью в самых неожиданных местах — в том числе в уличном туалете, где тревога и смех переплетались в единое ощущение настоящего.
Когда однажды Молли предложили поехать ночевать в другую квартиру, она отказалась — не хотела бросать друзей на улице, даже если сама могла спать на мягкой кровати.
— Нет, я не предательница, — твёрдо сказала она. — Если они там, я с ними.
Позже друзья говорили, что она должна была согласиться, что могла бы избежать многих проблем, но для Молли важнее была дружба и верность.