Часть 1 (2/2)

”Ну вот, я ей говорю…” – Тоха не успел закончить фразу, как их прервал звон разбитого стекла, пьяные голоса и крик, полный отчаяния и боли.

Тимофей перемахнул через высокий забор. Перед ним открылась жуткая картина: двое пьяных мужчин склонились над молодым парнем, лежавшим на земле в одних шортах и майке. Парень был весь в крови и истошно кричал.

”Помощь нужна?” – подбежав, спросил Тимофей.

Мужчины подняли головы. Тимофей увидел, что они не просто пьяны, но и разъярены.

”Ты кто такой? А ну вали отсюда, пока цел!”

”Парень! Тебе помощь нужна?” – обратился Тимофей к лежащему. Вдруг он увидел его глаза. В них плескались страх и ужас. Слезы, смешиваясь с кровью, стекали по щекам и капали на землю. Тимофей мгновенно все понял. Двумя точными ударами, которые он умел наносить так, чтобы не оставлять следов, он уложил обоих нападавших. Затем подхватил парня на руки, намереваясь занести в дом. Но тот начал мычать и отчаянно мотать головой. Слезы душили его, и парень впал в настоящую истерику.

Тимофей быстро решил, что разберется со всем этим завтра. Сейчас главное – унести парня к Тохе. Он вынес Лёшку за калитку и положил на скамейку. Велев другу присмотреть за парнем, Тимофей вернулся в дом. Оба его ”пассажира” все еще были без сознания. Он закинул их в коридор, затем нашел комнату, которая, судя по всему, принадлежала спасенному парню.

Там он увидел следы борьбы, разбитую табуретку и окно. Улыбнувшись, Тимофей подумал: ”Молодец парень! Когда отойдет, все у него расспрошу”.

Затем он собрал нехитрую одежду,  которую нашел в комнате, и, порывшись в шкафу, обнаружил паспорт. Открыв его, он прочитал: Алексей Геннадьевич Скворцов. 18 лет. Сегодня. Тимофей присвистнул, пораженный не только тем, что у парня сегодня день рождения, но и что его фамилия тоже  ”птичья”, как и у него. Затем он схватил собранные вещи, прихватил плед с кровати и выбежал на улицу.

Тимофей подбежал к Лёшке, мгновенно укутал его в плед и снова поднял на руки. В спешке он успел сунуть Тохе пакет с вещами.

— Может, в полицию? — запыхавшимся голосом спросил Тоха, с трудом поспевая за стремительно шагающим впереди Тимофеем.

— Какая полиция! Его нужно скорее в тепло, а потом, думаю, в больницу. Хотя, в такое время…

Больница в их поселке ночью не работала. Стационара не было, принимал лишь терапевт, а кардиолог приезжал раз в неделю из города — сказывалось большое количество пожилых жителей.

— У твоей бабушки есть нужные лекарства? — спросил Тимофей.

— Эм… есть, — растерянно ответил Тоха, не совсем понимая, какие именно медикаменты могут понадобиться.

Внеся Лёшку в дом, Тимофей крикнул:

— Бабушка Катя, у нас тут раненый!

Бабушка Катя, охая, выбежала из комнаты. Увидев Лёшку, она всплеснула руками:

— Господи! Кто ж это его так?

— С окна упал, — слабым голосом прошептал Лёшка, умоляюще глядя на Тимофея. Он не хотел, чтобы добрая бабушка Катя знала правду.

— Да, он действительно выпал из окна, — медленно и серьезно подтвердил Тимофей.

Лёшка отчаянно хотел узнать имя своего спасителя, но силы покидали его. ”Бог услышал мою молитву”, — подумал он и на мгновение потерял сознание.

Тимофей осторожно уложил Лёшку на диван и принялся осматривать. Руки и ноги казались целыми, но на одной стопе было заметное припухлость. Тимофей разбирался в травмах и сразу понял: перелома нет, но вывих сильный. Ходить он точно не сможет несколько дней.

Когда Лёшку привели в сознание нашатырем, Тимофей, немного подумав, произнес:

— Тебя нужно вымыть. Кровь смешалась с грязью, и я не могу разглядеть твои раны, кроме тех, что на лице. Да и лицо стоит привести в порядок.

Не дожидаясь ответа, он снова поднял Лёшку на руки и отнес в ванную. Там Тимофей снял с парня  одежду, усадил в ванну и начал поливать его из душа теплой водой.

Лёшка сидел, молча наблюдая, как грязная вода с кровью уходит в слив. Теплая струя действовала успокаивающе, и он почувствовал, как волна расслабления, а вместе с ней и спокойствие, окатывают его с головы до ног.

Тимофей налил в ладони апельсиновый гель для душа. Растерши его, он осторожно начал намыливать Лёшкино тело. Лёшка по-прежнему сидел безучастно, погруженный в забытье. Но когда руки Тимофея коснулись его живота и верхней части бедер, он встрепенулся, задергался. В тот же миг острая боль пронзила его с головы до ног. Лёшка тихо застонал. Тимофей положил руку ему на плечо и спокойным голосом произнес:

Не переживай. В детдоме мы всегда помогали друг другу, особенно после драк с местными. Я всё сделаю аккуратно. Не бойся меня, я не причиню тебе зла.

Слова Тимофея подействовали на Лёшку успокаивающе. Когда Тимофей подхватил его под руки и поставил в ванной лицом к себе, тот стоял, не сопротивляясь. Он полностью доверился этому смуглому парню, который только что спас его от отчима и его дружков.

Тимофей снова усадил Лёшку и принялся намыливать его густые, шелковистые волосы. Приятные ощущения пробежали по пальцам Тимофея – он был человеком тактильным, всегда чутко реагирующим на прикосновения. Сейчас его руки наслаждались мягкостью волос, и волна удовольствия разлилась по телу. Быстро собравшись, Тимофей смыл остатки шампуня, поднял Лёшку и закутал в большое, пушистое полотенце.

Осторожно, стараясь не причинить боли, он обмял его тело, вытащил из ванны и, всё ещё завернутого в полотенце, отнёс на диван. Там Лёшке дали одежду Тохи, а Тимофей принялся осматривать его повреждения.

Тело Лёшки было покрыто мелкими порезами от стекла, синяками и ссадинами. Тимофей заметил и старые, уже посиневшие и позеленевшие синяки. Самая глубокая рана зияла на щеке – Тимофей подумал, что останется шрам, и переключился на ногу.

У бабушки Кати нашлась настойка из спирта и коровяка, снимающая боль и воспаление. Тимофей растер ею Лёшкину стопу и туго перебинтовал её специальным фиксирующим бинтом, который всегда носил с собой для тренировок.

После обработки ран Лёшку усадили за стол. Он с аппетитом набросился на еду, приготовленную бабушкой Катей.

Пока Лёшка ел, Тимофей позвал Тоху на улицу. ”У нашего спасеныша, кстати, знаешь, как его зовут?” – задумчиво спросил он. Не дождавшись ответа, Тимофей продолжил: ”У него полно старых синяков. Этот урод, похоже, его бьет”.

Тоха молчал, не зная, что ответить. Через мгновение он всё же спросил: ”Что будешь делать? Пойдём в полицию?”

”Нет! Я сам разберусь с этим козлом”, – Тимофей сжал кулаки, его лицо стало угрожающе напряженным.

Тоха, давно знавший Тимофея, взял его за руку, развернул к себе и сказал:

— Тимоха, ты уже взрослый. Решать тебе. Подумай сам: пойдешь к этой мрази, ударишь, он побежит в полицию, и тебя посадят. Сегодня они были пьяны, скорее всего, даже не поняли, что произошло. Не дури, оставь все как есть. Пусть сначала этот парень все расскажет, а потом уже вместе решите, что делать дальше.

— Ты прав! — Тимофей хлопнул себя по лбу. — Я вспомнил! У него же сегодня день рождения! И зовут Алексей! Пойдем, расспросим его, он наверное уже поел.

Когда они вернулись, бабушка жестом показала на спящего за столом Лёшку, положившего голову на руки.

— Я вышла за чаем, прихожу – а он уже спит, — обеспокоенно прошептала бабушка.

Тоха посмотрел на Тимофея и предложил:

— Вы с ним идите в мою комнату. Там большой диван, вам будет удобно. Я лягу наверху. Сейчас принесу подушки и одеяло.

Тимофей застелил диван, аккуратно перенес на него Лёшку, уложил на подушку и накрыл одеялом. На мгновение он задержался, разглядывая лицо парня.

«Какие красивые губы…» — мелькнуло в голове.

Он вышел из комнаты, вспомнив, что ему самому нужно принять душ и выпить кофе.

Тимофей долго сидел за столом, уже опустошив две чашки кофе. Мысли роились в голове: о произошедшем, о Лёшке, о том, что с ним делать дальше. И о его губах... Это какое-то наваждение, полная чушь. ”Какого черта я об этом думаю?” – Тимофей даже похлопал себя по щекам. Ладно, разберется потом. Пора спать.

Тимофей тихо вошел в комнату и увидел, что Лёшка спит тревожно. Это было видно по его лицу: лоб был в испарине, дыхание – неспокойное. Из правого глаза Лёшки катилась слеза.

Тимофей осмотрел ногу Лёшки и почувствовал, что стопа пылает жаром. Приложить лед сейчас было невозможно: парень спал, а два часа ночи – не лучшее время, чтобы будить весь дом. Тимофей склонился над Лёшкой и тихонько подул ему в глаза. Так делала его воспитательница в детском доме, уверяя, что это разгоняет плохие сны. Они, конечно, понимали, что это лишь ее уловка, но почему-то после этого простого жеста сны действительно становились приятнее. Тимофей прилег рядом, на край дивана, не снимая одежды, и уже начал погружаться в сон, как вдруг Лёшка тихонько застонал. Тимофей мгновенно повернулся, положил руку на него  и что-то зашептал. Лёшка успокоился и, прильнув к Тимофею, положил голову ему на грудь.

”Что же могло случиться с этим парнем?” – промелькнула мысль. Тимофей не стал сопротивляться этому внезапному прикосновению, закрыл глаза и тут же провалился в глубокий сон.

Утром его разбудил странный звук. Тимофей резко открыл глаза и увидел, как Лёшка, пытаясь встать с дивана, совершенно не мог удержать равновесие.

”Погоди, не наступай на ногу, будет только хуже, сейчас её нужно поберечь,” - сказал Тимофей и помог Лёшке подняться.

”Тебе куда? В туалет?”

”Да...” - тихо ответил Лёшка.

”Давай отнесу!” - увидев, как изменилось лицо Лёшки, Тимофей улыбнулся. ”Не бойся, заходить с тобой не буду. Просто сейчас тебе не на что опереться. В девять сбегаю кое-куда и принесу костыли, а пока потерпи.” Он снова подхватил Лёшку на руки и отнёс в туалет. Подождав немного, он таким же образом доставил его обратно на диван, когда Лёшка закончил.

”Лежи, я сейчас принесу лед,” – сказал Тимофей и вышел на кухню. Там бабушка Катя уже вовсю готовила завтрак: ароматную молочную кашу с маслом и румяные оладьи. На столе уже ждали вазочка со сгущенкой и сметаной.

Спустившись с мансарды, почесывая грудь и зевая, Тоха воодушевленно произнес: ”Бабушка, ты самая лучшая бабушка на свете! А ты, – обратился он к Тимофею, – я никогда не видел, чтобы ты кого-то так много носил на руках. Даже свою Алёнку. Интересно, почему?”

”Замолчи! Тебе какое дело? И Алёнки уже давно нет,” – оборвал его Тимофей. – ”Ладно, сейчас приложу лед, потом поедим, и все узнаем. Мне сегодня нужно вернуться в город.” Он задумчиво добавил: ”Васька, если что, сможет нас на машине отвезти? Я заплачу.”

”Чтооо?” – протянул удивленный Тоха, но Тимофей его уже не слушал. Он нацарапал льда из морозилки, завернул его в полотенце, которое дала бабушка Катя, и, войдя в комнату, приложил к ноге Лёшки.

Он собрался выйти из комнаты, чтобы умыться, как вдруг услышал тихий голос:

— Спасибо! А как тебя зовут?

Он обернулся.

— Вообще, меня зовут Тимофей. Друзья зовут Тимоха. Можешь звать меня так, как тебе удобно.

— Приятно познакомиться. Тогда можно я буду называть тебя Тим?

— Тим? Почему Тим? — Тимофей улыбнулся. — Хорошо. Сейчас я умоюсь, потом поедим и после этого поговорим, ты мне расскажешь все, что с тобой произошло.

После завтрака все уселись на диван. Лёшка, с порцией льда на стопе, робел, не зная, с чего начать. Две  пары глаз внимательно смотрели на него, превратившись в слух.

Он начал свой рассказ с гибели отца. С каждым словом его глаза наполнялись слезами, дыхание становилось прерывистым. Когда же он перешел к событиям вчерашнего дня, его захлестнула волна истерики. Тоха, слушавший Лёшку, застыл, не в силах вымолвить ни слова. Тимофей же, чье детство в приюте было полно куда более мрачных историй, сидел мрачнее тучи. Его кулаки сжимались и разжимались, сводимые судорогой от злости, которая огненной лавой разливалась по сердцу и душе.

Не дождавшись конца рассказа, Тоха молча вышел из комнаты.

Вернувшись, он спросил у Тимофея: ”Во сколько Ваське подъезжать?”

”Прямо сейчас. Мы должны уехать немедленно, иначе случится непоправимое.”

Через двадцать минут они уже сидели в машине, уносящей их прочь от страшного прошлого Лёшки.