Часть 1 (1/2)

Лешка

Лешка, только что прибежавший из школы, сидел на кухне и уплетал салат оливье прямо из огромной кастрюли, стоявшей на столе. Схватив ложку, он жадно запихивал в себя густую смесь овощей и колбасы, щедро сдобренную майонезом.

Несмотря на субботу, занятия сегодня затянулись до трех часов дня. К тому же, Лешка был дежурным по классу. После уроков ему предстояло протереть доску, подмести пол и собрать разбросанные по нему бумажные самолетики и скомканные в тугие шарики листы тетрадей. Этими ”снарядами” старшеклассники развлекались на переменах и даже на уроках, а заодно так флиртовали с одноклассницами.

Лешка учился в одиннадцатом классе. Середина мая – время, когда скоро придется попрощаться с родной и такой любимой школой и шагнуть во взрослую жизнь. Пока он не знал, кем хочет стать, куда поступать, и как вообще сложится его дальнейшая судьба.

Два года назад не стало отца – погиб на работе. Мать никогда не работала, но отец был мастером своего дела, умел зарабатывать, и помимо основной работы имел несколько подработок. Благодаря этому в семье всегда был достаток, и ни в чем необходимом они не нуждались: была еда, одежда, и даже на небольшие развлечения хватало. Лешка был доволен своей жизнью. Родители любили его, а главное – в их семье всегда царили счастье и радость. Отец уважал и любил мать, и так же относился к сыну. А Лешка безмерно любил и отца, и маму.

Не прошло и полугода после похорон отца, как мать начала искать нового мужа. Жизнь требовала своего: нужно было кормить сына и содержать квартиру. Пусть и небольшая, двухкомнатная, с простой обстановкой, она все равно требовала расходов. Выплаты по потере кормильца катастрофически не покрывали нужды. Лёшка всё понимал и безропотно носил старую одежду, обходился кнопочным телефоном, отказался от кино и других развлечений, требующих хоть каких-то затрат.

Поиски нового мужа продолжались почти год, и вот мать снова выходит замуж.

– Он ответственный, строгий, обеспеченный человек, – говорила она своей единственной подруге, тёте Маше. – У него есть двухэтажный дом в ПГТ, огород, и работает он на хорошей работе, правда, выпивает… Но кто сейчас не пьет в наше время?

– Зато будет кормилец и Лёшке отец. Илья Сергеевич, – так она называла мужа, – сказал сразу, что хочет, чтобы Лёшка называл его отцом. Это очень хорошо. Да и у Лёшки сейчас такой возраст, что глаз да глаз нужен. В армию не пойдет, и, наверное, пусть сразу работать идет, высшее образование в наше время не особенно и нужно.

Тётя Маша слушала молча и качала головой. Ей этот Илья Сергеевич совсем не нравился. Грубый, молчаливый, и он не выпивал, а пил каждый день, после работы. Тётя Маша была их соседкой и всё видела, всё знала.

– Зачем Лёшку воспитывать? Хороший мальчик, вежливый, добрый, послушный. О таком сыне только можно мечтать, – говорила она Лёшкиной матери, но та, охнув, отвечала:

– Вот, чтобы не испортился, а то мало ли, свяжется с компанией, того гляди, ещё по кривой дорожке пойдёт.

Сегодня, в субботу, состоялась свадьба. Мать была в простом платье, украшенном маленькой фатой, а Илья Сергеевич – в кремовом костюме. Из гостей присутствовали лишь пара его друзей, тётя Маша и еще одна женщина, чьего имени Лёшка не знал, да и видел ее всего пару раз. Роспись прошла скромно, без торжественности. На столе было больше спиртного, чем еды. Салат, который Лёшка с аппетитом уплетал, принесла тётя Маша. Наевшись, он налил в граненый стакан воды из-под крана и залпом выпил. В этот момент в кухню вошла тетя Маша. Она положила мягкую руку на голову Лёшки и предложила:

– Пошли сегодня ночевать ко мне.

Лёшка удивленно взглянул на нее, но спорить не стал. Он собрал свои вещи, старенький компьютер, и они с тётей Машей покинули квартиру. В комнату, где проходило торжество, Лёшку не пустили. Илья Сергеевич заявил: ”Мал еще, со взрослыми сидеть”. Мать молчала. Что она могла сказать? Он был ее мужем, кормильцем и отцом, и перечить ему не входило в ее планы.

Ночь выдалась неспокойной. Из квартиры  то и дело доносились приглушенные звуки: то ли стон, то ли возня. Лёшка  догадывался, что там происходит – не маленький, всё понимал. И отчего-то это понимание вызывало в нём неприятное чувство. В душе он радовался, что сегодня ночует у тёти Маши.

На следующий день, вернувшись домой, он застал мать в подавленном настроении. Взгляд его упал на два синяка на ее шее.

— Что случилось? Откуда синяки? — встревоженно спросил он.

Мать тяжело вздохнула.

— Ничего, Лёшенька… Это жизнь. Ты еще мал. Пойдем, я тебя накормлю.

Илья Сергеевич сидел на кухне, доедая вчерашний салат. Перед ним дымилась сковорода с жареной картошкой, рядом стояла недопитая бутылка водки. Он залпом опрокинул полную стопку в рот, а затем принялся уплетать картошку прямо руками. Хмурый и уже изрядно навеселе, он обратился к Лёшке:

— Долго тебе еще учиться? — спросил он, заплетающимся языком и с громким чавканьем.

Лёшка ответил неохотно. Вид Ильи Сергеевича отбил у него всякий аппетит, и он мечтал лишь поскорее скрыться в своей комнате.

— А это у тебя что? Компьютер?

— Да.

— Выкинь его немедленно! — Илья Сергеевич побагровел.

— Я не смогу без компьютера, — тихо ответил Лёшка. — Он мне нужен для школы.

— Хорошо, — прорычал Илья Сергеевич, ударив кулаком по столу. — Но как только закончишь школу, чтобы я его больше не видел! Он залпом выпил еще одну рюмку.

Лёшка, словно спотыкаясь, зашел в свою комнату, закрыл дверь и прислонился к ней спиной. По щекам предательски потекли горячие слезы. Он не мог понять, почему они льются: то ли от жалости к матери, то ли от горькой обиды, что теперь, похоже, конец всякой надежде на хорошую жизнь.

А дальше их с матерью жизнь действительно становилась с каждым днем все хуже и хуже.

Илья Сергеевич, как и положено, ходил на работу. Но вечером, возвращаясь, он приносил с собой перегар. Затем начинался его привычный ритуал: бутылка из холодильника, половина которой исчезала за ужином. Почти каждый вечер из их с матерью комнаты доносились уже до боли знакомые стоны и возня. Лёшка, зажимая уши подушкой, иногда тихонько всхлипывал, пока не проваливался в сон. А наутро он видел, как мать пытается скрыть новые синяки, которые не проходили неделями.

Лёшка не помнил, как закончил школу. Каким-то чудом ему удалось сдать все экзамены, и сразу после получения аттестата Илья Сергеевич объявил о переезде в его дом. По указанию Ильи Сергеевича мать продала квартиру, а вырученные деньги он, как ”добытчик и кормилец”, забрал себе.

В трезвом состоянии отчим Лёшку почти не замечал. Хмурый и нелюдимый, он либо читал газету, либо смотрел телевизор. Но с наступлением вечера отчим преображался и принимался за воспитание. Компьютер и телефон Лёшка лишился в первый же день. Устраиваться на работу отчим тоже запретил: ”Хватит и моих денег”, – отрезал он на попытки матери обсудить необходимость собственного заработка Лёшки. Но отчим и слушать не желал. Лёшка был нужен ему для других целей.

Днями он трудился во дворе. Каждое утро отчим оставлял ему список поручений, а вечером, вернувшись домой, проверял их по пунктам, ставя галочки. Затем следовала инспекция качества. Если работа, по его мнению, была выполнена небрежно, на следующий день к новому списку добавлялась переделка вчерашнего.

Тоска и страх всё глубже поселялись в Лёшкином сердце. Он хотел было восстать против отчима, но мать остановила его. ”Что мы будем делать, если он нас выгонит? У нас нет ни дома, ни денег. Терпи, сынок. Такая наша доля.” И Лёшка терпел. Сначала ради матери, потом – просто привык. Безразличие стало его спутником. Он привык к пьяному отчиму, к изнурительному труду во дворе с утра до ночи. Привык видеть, как отчим бьёт мать, уже не таясь от него. Пару раз отчим замахивался и на самого Лёшку, но мать, в приступе отчаяния, поднимала крик, и тогда отчим отступал.

Однажды произошло нечто, поселившее в сердце Лёшки не только страх, но и ненависть. Этот случай заставил его задуматься о ночном убийстве отчима, но Лёшка, неспособный на такое, рыдал от отчаяния.

Как-то вечером к отчиму приехал его друг. Они пили и ели, а мать суетилась, принося им то новую закуску, то очередную бутылку. Когда Лёшка, закончив дела во дворе, пил чай на кухне, он услышал обрывки пьяного разговора. Речь шла о нем. Друг отчима что-то спрашивал, но Лёшка расслышал лишь протяжное ”нееет” от отчима и: ”Ему нет еще восемнадцати, надо подождать”. Лёшка замер, пытаясь понять смысл их слов, но разговор оборвался, сменившись звоном рюмок и пьяным смехом.

Утром он увидел, как из комнаты отчима и матери вышел тот самый друг. Заметив Лёшку, он окинул его оценивающим взглядом, хмыкнул и ушел.

Лёшка так и не смог узнать правду от матери. После той ночи она весь день и вечер не выходила из своей комнаты.

Время текло неумолимо: дни сменялись ночами, недели – месяцами, и вот наступила весна. В апреле Лёшке должно было исполниться восемнадцать. Но в конце февраля его мать внезапно заболела. Болезнь подтачивала ее силы, и она таяла на глазах.

Местный врач настаивала на срочной госпитализации в городе, но отчим, казалось, не находил для этого времени. Он все чаще возвращался домой пьяным прямо с работы. Мать перестала его интересовать. Отчим заявил, что ему нужен отдых, а

Лёшка – бездельник, поэтому мать пусть стонет у него под носом, а он хочет спать. С этими словами он перенес вещи матери в комнату сына. На какое-то время в доме воцарилось подобие спокойствия, но теперь Лёшке пришлось взять на себя и готовку. Мать, лежа в его комнате, давала ему инструкции: что варить, резать, жарить. Поначалу у Лёшки получалось плохо, и отчим часто ругался и кричал на него. Но со временем он начал есть все, что готовил сын, даже причмокивая от удовольствия.

В ночь на 15 марта мать умерла во сне. Похоронили её на местном кладбище. За гробом шли только отчим и Лёшка. Отчим запретил сообщать о смерти тёте Маше. На могиле установили простой деревянный крест без надписи.

Вместо живых цветов Лёшка положил на холм самодельные бумажные.

Слёз не было. Лёшку сковало опустошение и ненависть. Пока он был бессилен что-либо изменить. В день похорон матери он впервые вышел за пределы двора и, честно говоря, даже не запомнил дорогу от дома до кладбища.

В тот вечер отчим снова напился, но в его пьяном взгляде Лёшка не увидел ни тоски, ни раскаяния. Запершись в своей комнате, Лёшка мучительно размышлял о будущем. Как ему жить дальше? Куда бежать? И если бежать, то как добраться до тёти Маши? Он понимал, что отчим, скорее всего, легко вернет его обратно – ведь ему всего семнадцать, и по закону он еще не может жить самостоятельно. День рождения 5 апреля… Осталось совсем немного потерпеть, и он станет свободным.

Дни тянулись мучительно медленно, но вот, наконец, наступил тот самый, долгожданный день. Лёшке исполнилось восемнадцать. А это значит, что пора готовить побег. И для начала нужны деньги. Лёшка решил действовать осторожно: потихоньку воровать у отчима, пока тот спит. Цель – собрать хотя бы пять тысяч. Дальше – к тёте Маше.

Там устроится на работу, поживет первое время, потом снимет квартиру, поступит в университет... Мысли о будущем прервал странный гул голосов во дворе.

Лёшка выглянул в окно. Там стоял отчим, тот самый ”друг”, который ночевал у них незадолго до болезни матери, и ещё двое представительных мужчин в костюмах. У одного на руке сверкал перстень, его лучи, попадая в окно, ослепляли Лёшку.

”Кто это? Что им здесь нужно? О чём они говорят?” – пронеслось в голове. Необъяснимый страх сковал его, по телу пробежал озноб.

”Алексей! Выйди к нам!” – раздался голос отчима.

Лёшка накинул куртку и вышел.

Отчим как раз предлагал гостям выпить или закусить, но те отказались и уставились на Лёшку, когда тот появился во дворе и замер на крыльце, ожидая распоряжений.

Внезапно ”друг” отчима подошёл, резко схватил Лёшку за руку и провернул его на месте.

”Правда же хорош? Красавец! Ноги от ушей, волосы густые, бёдра узкие. Чего вам ещё надо?” – он обиженно посмотрел на мужчин.

Тот, что был с перстнем, ответил: ”Да, хорош! Не спорю! Возьмём его. Только, я так понял, он ещё не опытный?”

”А мы его с Илюхой сегодня ночью обучим!” – гоготнул ”друг”, обращаясь к отчиму. – ”Правда, Илюха? Завтра заберёте уже опытным.” Отчим энергично закивал.

Лёшка стоял как вкопанный, ничего не понимая. Кто его забирает? Куда? И чему собираются учить этот ненавистный отчим и его приятель?

Отчим, заметив ошарашенное лицо сына, сказал: ”Иди приготовь нам пожрать. И положи две бутылки водки в холодильник.”

”Три! Три бутылки!” – нагло улыбаясь, добавил ”друг”. Лёшка так и не узнал его имени. Он медленно развернулся и пошёл выполнять приказ.

Около десяти вечера, закончив с посудой, Лёшка направился в свою комнату. Но едва он приоткрыл дверь, как её придержал отчимский «друг». Нагло ухмыляясь, он втолкнул Лёшку внутрь и захлопнул дверь. Недоумевая, Лёшка пятился назад, пока не уперся в диван.

«Ну что, милка моя… развлечемся?» – промурлыкал «друг», приближаясь и на ходу стягивая рубашку.

В этот момент Лёшка наконец осознал смысл всех разговоров, до него дошел зловещий смысл приезда сегодняшних «гостей».

Когда «друг» протянул к нему руки,

Лёшка схватил табуретку и с силой ударил обидчика по спине. Тот, потеряв равновесие, рухнул на пол, а Лёшка бросился к двери. Но на пути к спасению стоял отчим. Тогда

Лёшка метнулся к окну и, набравшись смелости, выпрыгнул наружу. Стекло разлетелось вдребезги, осколки порезали щеку и руки, а нога подвернулась с резкой болью. Отчим и его «друг» уже выскочили на улицу. Они подбежали к лежащему на земле Лёшке и принялись хватать его за руки и ноги. Лёшка взвыл от боли и отчаяния…

Тимофей

В свои двадцать два года Тимофей Соколов уже был не просто молодым человеком, а воплощением спортивной мечты. Высокий, крепко сложенный, он излучал уверенность и силу, неотъемлемые для мира бокса. Аккуратно подстриженные темно-русые волосы подчеркивали правильные черты лица, а выразительные карие глаза и пухлые губы придавали ему особую привлекательность. Широкие брови словно намекали на решительность и несгибаемый характер, закаленный не только тренировками, но и жизненными испытаниями. Смуглая кожа Тимофея, казалось, хранила тепло солнца и энергию, которую он вкладывал в каждый удар и шаг на ринге. Он был подающим надежды боксером – факт, подтвержденный упорным трудом и талантом. Каждая линия его тела говорила о дисциплине и самоотдаче.

Тренировки были для него не просто обязанностью, а смыслом жизни, способом самовыражения и преодоления собственных границ.

Однако за внешней силой скрывался человек с богатым внутренним миром. Будучи бывшим детдомовцем, Тимофей научился ценить то, что имеет, и бороться за свое место под солнцем. Этот опыт закалил его характер, сделав спокойным, но упрямым. Он знал, чего хочет, и шел к цели, не сворачивая с пути. Его гордость была не высокомерием, а здоровым самолюбием, помогавшим сохранять достоинство в любых ситуациях. Несмотря на внешнюю суровость, Тимофей обладал удивительной добротой, умел сопереживать и помогать нуждающимся. Эта двойственность – сила бойца и мягкость души – делала его особенным. В компании он был лидером, способным зажечь атмосферу и объединить людей. Его заразительный смех и искренность привлекали окружающих, делая его душой компании. На ринге Тимофей проявлял себя как настоящий боец. Его движения были отточены, каждое действие – продуманно. Он обладал не только физической силой, но и тактическим мышлением, умением анализировать противника и находить его слабые места. Его упрямство проявлялось в том, что он никогда не сдавался, даже в самых сложных поединках. Пропустив удар, он всегда находил в себе силы подняться и продолжить бой, демонстрируя невероятную стойкость духа.

Четыре года назад, после выпуска из детского дома, Тимофей и его друг Яшка получили в пользование трехкомнатную квартиру в центре города. Они прожили там почти три с половиной года, пока Яшка не познакомился с девушкой. Месяц назад, после свадьбы, он переехал в квартиру, подаренную родителями невесты. Теперь Тимофей – единственный владелец просторной и хорошо обставленной квартиры, ведь Яшка оставил там всю мебель из своей комнаты.

Тимофей отправился к другу по имени Антон в дальний поселок городского типа, чтобы помочь его бабушке с ремонтом крыши. Весенние дожди дали о себе знать, и кровля начала протекать. Тохе одному не справиться, а Тимофей был свободен. После завершения работ местные друзья позвали их на пиво. Около десяти вечера они возвращались со встречи. Тимофей решил не ехать домой, а остаться у Тохи, так как последний автобус уходил в 21:30, и он все равно на него не успевал.

Они не спеша шли по улице, и Тоха оживленно что-то рассказывал, размахивая руками. Тимофей же был погружен в свои мысли. Его внимание полностью занимали предстоящие соревнования по боксу. Ему предстоял решающий поединок с соперником из другой команды. Победа открывала путь в клуб более высокого уровня, что было прямым шагом к его мечте – заработать денег, отправиться в Америку и начать профессиональную карьеру боксера.