Про «перо», способное перевесить чашу весов (1) (2/2)

— Йена Хайдегера не интересуют мужчины. Его завлекает животная похоть. Без разницы кто — мужчина или женщина. Если можно взять, владеть и выплеснуть злость. Не зря же он пропадает на арене. Таких людей заводит жестокость и ощущение власти. С ним опасно иметь дело, мисс Рейгер.

— С кем не опасно, Майк?

Майк умолкает и смотрит косо, будто не ждал иного.

— Думаете, я овечка? Вы плохо знаете меня.

— Вы не…

— Такая? Я пришла попросить о помощи, не думая ни секунды. Йен узнал, что я вас просила?

— Нет, — Майк отвечает осторожно, как идет по минному полю, — он узнал, что я лез в его дела, но не узнал почему.

— И что он сделал, когда узнал?

— Угрожал. Заявился ко мне, вломился в квартиру и…

— Видите. А я попросила вас об услуге, не думая, чем это обернется. Я тоже полна сюрпризов.

— Не надо, мисс Рейгер.

— Что — не надо?

— Защищать его.

Пэм чувствует, что ей душно. Она бы потеряла сознание, будь сейчас в одиночестве. Майк мешает. Это не то, что можно сделать на глазах у кого-то.

— Вы уверены, что Йен и этот… Доберман, да?

Газетное фото гладиатора в черной броне стоит перед глазами. Пэм лукавит, будто не помнит имени. Она помнит спецификацию — «перо», помнит про голубые глаза, серые волосы, каким-то чудом держит в памяти рост — пять с половиной футов и вес — сто пятьдесят фунтов. Помнит прочерк напротив позиции «связка». Всю ту ерунду, которую печатают газеты во вкладышах-программках перед началом сезона, и которую она перечитывала сотни раз бессонными ночами, когда сомнения брали верх. Пэм не помнит только лица — на показательных профессиональных снимках Доберман всегда в маске.

— Уверен, — жестко отрезает Майк, — хотите доказательств? Доберман был настолько близок с Йеном Хайдигером, что произошло невиданное. Генетический сбой, из-за которого…

— Замолчите. Зачем? Не надо доказательств.

Наверное, мрамор — это заразно. Ходить среди каменных холодных статуй — заразно. Сердце стучит ровно и непринужденно, будто охладело и оглохло.

— Я не поверю вашим словам, Майк, пока не услышу то же самое от Йена. А вам незачем больше копаться в чужих проблемах.

— Но я хотел помочь, — растерянно говорит Майк, — вам, мисс Рейгер. Йен…

— Подлец. Я знаю.

Признание дается неожиданно легко и даже приносит странное облегчение. Пэм неожиданно чувствует легкость, как если бы Борей сорвал крышу музея и дыхнул в лицо свежим морским бризом.

— Пусть скажет мне это сам. Хотя бы одно признание я должна от него услышать. Хоть в чем-то.

Майк кивает. В глазах у него пустота и холод, как у мраморной статуи.