Глава 18 - Стоп-слово "глубже" (2/2)

Девушка подскочила с дивана и быстро выключила свет, который даже не выключила перед уходом, прячась в почти полной темноте.

— Боже…

— Эй, ты должен описать действие!

Она закрыла рот рукой, чтобы не засмеяться в голос.

— Например?

— Например… Как насчёт «становлюсь на колени со словами извинения на губах» или может…

— Может… Провожу рукой по твоим колготкам, слегка задирая край твоего платья.

— Мммм…

— Провожу другой рукой, развожу твои колени в стороны резким движением рук…

— Боже, Сухёк, да ты извращенец…

— Ты не злишься на меня?

— Хочешь проверить? — Она рассмеялась и добавила, — 0713 код двери.

Она слышала его тяжелые резкие шаги и то, как он вдруг замер у двери.

Она встала с дивана и хотела пойти навстречу.

Но когда сделала всего несколько шагов, дверь открылась.

Тяжелый стук босых ног по полу раздался в коридоре, и вот он напротив смотрит ей в глаза, словно ища ответ на свой безмолвный вопрос.

Сухёк стоял в полумраке, освещенный лишь тусклым светом уличных огней, пробивавшимся сквозь шторы.

Его тяжелое дыхание наполнило комнату, а в глазах словно бушевала буря из чувства вины, что промолчал, желания коснуться ее и страха спугнуть снова.

Два года…

Эти два года он помнил каждую секунду той ночи, каждый ее вздох, касание, каждый стон, который она, казалось навсегда забыла.

Сейчас эта девушка здесь, стояла перед ним…

Не убегала, а дразнила его через сообщения, и смотрела на него с вызовом и смущенным румянцем на лице, заставляя его сердце бешено колотиться о грудную клетку.

Он не нашел слов…

Все объяснения, оправдания, которые он готовил, рассыпались в прах, рухнули и растворились в ее глазах. Осталось только дикое пламя, сдерживаемое тончайшей нитью воли. Он сделал шаг… Еще один…

Ынби не отступала.

Ее взгляд, полный смеси страха, что он её забудет, и желания признать свои чувства, поймал его и не отпускал.

Он видел, как дрожат ее плечи под кружевным платьем, несмотря на показную самоуверенность.

Его рука сама потянулась к ней, пальцы замерли в сантиметре от ее щеки, дрожа от сдерживаемого желания. Он боялся…

Никогда он так не боялся, как сейчас, боялся, что одно прикосновение сорвет с него все оковы, и он уже не сможет остановиться.

Его жажда била его как плети, жажда вдохнуть ее запах, коснуться кожи, услышать имя, срывающееся с этих губ, которые он никогда бы не забыл. Его рука дрожала, взгляд упал на ее лицо, она невольно облизнула внезапно пересохшие губы.

Этот маленький жест стал той последней каплей, что переполнила чашу его терпения.

Он накрыл ее…

Не поцелуем, а всем своим телом, прижав к стене в темноте гостиной.

Его руки уперлись в стену по бокам от ее головы, он наклонился так близко, что их дыхание смешалось — ее быстрое и прерывистое, с его тяжелым и горячим.

— Я два года пытался забыть, как ты пахнешь, — прошептал он ей в губы, почти касаясь их. — Два года пытался стереть из памяти, как ты вздрагиваешь от моего прикосновения, мягкость твоей кожи, твои губы и их вкус. А ты… Просто пришла и все вернула.

Нежно, почти не касаясь, он провел тыльной стороной ладони по ее щеке, чувствуя, как она замирает под его прикосновением. Внезапно его рука скользнула ниже, по шее к плечу, она сглотнула слюну.

— Ты сказала провести рукой по колготкам, — его голос низкий и бархатный коснулся ее шеи. — Это приглашение, Ынби?

Не дожидаясь ответа, его ладонь скользнула вниз по ее боку, обводя изгиб талии, и опустилась на бедро. Подушечками пальцев он принялся водить по тонкому капрону, ощущая под ними дрожь. Он слышал, как ее дыхание перехватило.

— Я не забыл, — выдохнул он, прижимаясь лбом к ее плечу, его голос звучал тяжело и ниже обычного. — Ни секунды, помню всё. Помню, как ты дрожала в моих руках, когда получила свой первый в жизни оргазм. И я сходил с ума от мысли, что ты не хочешь этого помнить.

Его вторая рука отпустила стену, он наклонил ее голову вбок, открывая шею. Его губы обжигающе горячими тяжелыми поцелуями прошлись от плеча к уху. Он видел, как ее грудь поднимается от участившегося дыхания.

— Ты хотела действий? — он прошептал прямо в кожу ее шеи за мочкой уха, и она вздрогнула всем телом. — Получи…

Он резко, почти грубо, развернул ее спиной к себе, прижимая к стене грудью.

Правая рука плотно обвила ее талию, притягивая немного на себя. Другая рука скользнула по открытой спине платья, заставляя ее вздрогнуть от контраста его горячих ладоней и прохладного воздуха.

— Сухёк… — сорвалось с ее губ его имя, больше похожее на стон.

— Тссс…

По ее коже побежали мурашки. Его пальцы нашли молнию на платье и медленно, мучительно медленно, стали ее расстегивать… Когда звук расстегивания молнии стих, они оба замерли на мгновение.

Его взгляд был словно физическим прикосновением, горячим и тяжелым. Она ощутила это всем телом. Ынби услышала, как он опустился на колени, поднимаясь дорожкой из поцелуев от края расстегнутой молнии вверх, обжигая кожу. Он развернул ее резко, вновь прижимая собой к стене.

— Медленно? — просил он шутливо.

Ответа на его вопрос она не нашла. Его пальцы забрались под линию платья на плечах и потянули его вниз. Медленно, выжидающе, аккуратно.

Ловя ее взгляд на своих губах, он улыбнулся.

— Нет, — его голос был тихим, но властным. — Я ждал два года, теперь подожди ты…

Он стянул рукава платья, и его взору открылась грудь, оголенная грудь, которая до этого была скрыта платьем с вставленными в него чашечками бюстгальтера.

Он замер и отпустил руки от кружева платья.

Оно соскользнуло с ее бедер, открывая легкие кружевные трусики, поверх которых были поблескивающие в этом свете колготки.

Он дрогнул, его губы нашли ее плечо, целуя, кусая кожу, оставляя метки и тут же зализывая их горячим языком, слыша, как она задыхается и слабеет у него в руках, почти сползая спиной по стене.

Он не дал ей опомниться.

Его рука, тяжелая и горячая, впилась в ее почти обнаженное бедро, резко приподняв его и заставив упереться в его бок.

Другой рукой он рванул вниз капроновые колготки, порвав их одним резким движением. Он вздохнул и отодвинул эластичную ткань трусиков в сторону, обнажая то, что они с трудом скрывали…

— Сухёк… — ее голос сорвался на секунду, но он захватил ее губы в глубокий, почти яростный поцелуй, который она ждала. Его язык проник внутрь ее рта, срывая ее дыхание окончательно.

Его пальцы, грубые и требовательные, вжались в ее мягкую кожу, без вопросов, без ожидания, прижимая ее еще сильнее к холодной стене своим телом.

Его палец, всего один, резким, точным движением вошел в нее, глубоко, насколько мог.

Ынби простонала в поцелуй от неожиданности, ее тело выгнулось инстинктивно.

Он не дал ей привыкнуть, добавил второй палец, не давая опомниться, втягивая ее язык, срывая стоны, от которых ее тело дрожало. Его пальцы двигались внутри нее грубо, почти жестоко, не лаская, а подчиняя ее уже промокшее тело, проникая глубоко насколько возможно. Он чувствовал, как она сжимается вокруг него, как ее внутренние мышцы судорожно сжимают его пальцы, и это свело его с ума в один миг.

Он оторвался от ее губ, его дыхание было хриплым, будто это он на грани.

— Так хорошо? — почти простонал он, вгоняя пальцы под другим углом еще глубже, заставляя ее запрокинуть голову и вцепиться ногтями в его плечи.

Он добавил третий палец, растягивая ее сильнее.

Ынби застонала, вжалась головой в его плечо. Большой палец нашел ее клитор и принялся водить по нему твердыми, быстрыми кругами, не давая передышки, срывая ее дрожащие стоны в свое плечо.

— Ты вся горишь, — его голос был низким и томным, словно незнакомым ей. — Вся дрожишь от моих пальцев, а говорила — не чувствуешь, когда касаются там…

Он ускорил движения пальцев внутри нее, его бедро врезалось в ее ноги, прижимая к стене так, что она уже едва могла дышать. Он коснулся уха губами, проведя языком по шее.

— Кончай… — шепнул он, кусая ее шею и тут же зализывая укус и сразу целуя.

Ее тело приняло этот приказ безоговорочно, сорвавшись в бездну ощущений, пульсируя на его пальцах.

Он не останавливался, не дал ей опомниться, не дал отдышаться после первой, почти насильно вырванной разрядки.

Пока ее тело еще дрожало от оргазма, он дернул белье вниз с остатками колгот.

Его руки подхватили ее под бедра, грубо приподняв и прижав спиной к стене. Его собственные брюки были расстегнуты одним резким движением, и как только они рухнули на пол, он вошел в нее, не медля, не предупреждая, одним движением, срывая с его губ низкий, почти звериный рык.

Ынби вскрикнула от ощущения резкого заполнения. Резкого движения. Не от боли, а словно от чувства, которое вернулось спустя два года.

Он не двигался несколько секунд, давая им обоим прочувствовать каждый миллиметр его члена, каждый пульсирующий внутри нее нерв. Он уперся головой в стену, когда она наконец обвила его бедра ногами.

— Вот это страсть… — шепнул он, будто напоминая ей о прошлом.

Он начал двигаться, медленно, не спеша, глубоко. Каждый выдох сопровождался мощным, глубоким толчком, каждый вдох — почти полным выходом, заставляя ее скулить умоляюще.

Его руки держали ее за бедра, пальцы впивались в кожу, оставляя следы, помогая ему задавать этот ломающий стену между ними ритм.

Он не искал ее губы для поцелуя, его губы были заняты ее шеей, позволяя ему усиливать ее ощущения и наслаждаться стонами, что она уже не может сдержать.

— Я чувствую, как ты сжимаешься и пульсируешь… — шепнул он, — Кончи, Ынби. Давай…

Одна его рука соскользнула между их тел, его большой палец снова нашел ее перевозбужденный и чувствительный клитор, он начал двигать большим пальцем, создавая дрожащее, вибрирующее, но рваное движение.

Это сломало ее мгновенно.

Ее крик был почти беззвучным, хриплым, тело выгнулось в его руках, сжимаясь вокруг него такими сильными, пульсирующими спазмами, что он сам застонал, почувствовав, как теряет контроль. Он сделал еще несколько глубоких, резких толчков, срывая почти оглушающий стон ее оргазма, и резко вышел.

Он не дал ей перевести дух.

Подхватив ее на руки, он понес ее в ванную комнату, уже зная, где она.

Фарфоровый холод кафеля коснулся ее горячих стоп, когда он поставил ее на ноги.

Сухёк резко подтолкнул девушку в душевую, повернул ее спиной к себе, прижав к стенке грудью, включил воду. Почти ледяные струи обрушились на них, заставляя Ынби взвизгнуть, но почти сразу же сменились теплой, мягко кающейся тела водой.

— Ты думала, все закончилось? — его голос прозвучал прямо у уха, заглушая шум воды.

Руки скользнули по ее мокрой от воды спине и, обогнув спину, сомкнулись на ее грудной клетке, сжимая грудь, что поднималась и опускалась от быстрого дыхания, заставляя ее выгибаться.

— Сухёк, — сорвалось с ее губ, ее уже бесконтрольное тело подалось бедрами ему навстречу.

Он вошел в нее сзади не резко, а плавно, заполняя ее всей своей длиной с низким стоном удовольствия, от которого она уже безвозвратно сходила с ума.

Вода стекала по их спинам, словно смягчая движения, делая их скользящими и невесомыми. Его руки проскользили по ее мокрому телу — одна легла на живот, прижимая к себе, другая опустилась между ее ног, чтобы сделать это снова, ласкать ее клитор нежными, выверенными круговыми движениями.

— Просто чувствуй, — прошептал он ей в ухо, его губы касались мочки, он улыбнулся и втянул мочку уха в свой рот, срывая предательски сладкие стоны с ее губ.

Его пальцы двигались внизу то нежно, то немного настойчивее, попадая точно в ритм с его неглубокими, но уверенными толчками.

Ынби откинула голову назад, упираясь в его тело. Ее стоны смешивались с шумом воды. Он чувствовал, как ее внутренние мышцы начинают ритмично сжиматься вокруг него, контроль снова ломался.

— Да, вот так… Сделай это для меня, — его голос был бархатным и глубоким, властным.

Он наслаждался ее телом, дрожащим в оргазме, пульсирующим, сжимающимся.

Она закричала, почти задыхаясь, ее тело затряслось в его объятиях, и он, почувствовав пульсацию вокруг члена, замедлился, продлевая ее наслаждение, лаская ее клитор, пока ее ноги не подкосились.

Он выключил воду. Повернул ее к себе, без усилий перебросил ее через плечо и понес в спальню.

Он опустил ее на кровать, смотря в глаза девушке, которая уже кажется совсем забыла как дышать.

Одним движением он согнул ее ноги в коленях, резко раздвигая их и открывая ее всю... Такую влажную, совершенно беззащитную перед его напором.

В этот раз он вошел в нее медленно, наслаждаясь каждым миллиметром, глядя ей в глаза.

— Если я забуду тебя, заставь меня вспомнить… — это было и просьбой, и приказом.

Только сейчас Ынби поняла, что это конец.

Конец их истории, их внезапной страсти, вот почему он доводил ее до оргазма столько раз, чтобы она хотела заставить его вспомнить.

Его ритм был ровным и глубоким, неспешным, чтобы она успевала почувствовать всё... Чтобы он успел запомнить.

Наконец он наклонился, чтобы поймать ее поцелуй, поцелуй, который они оба не захотят забывать…

Сухёк почувствовал, как ее ноги обвиваются вокруг его бедер, не отпуская.

И когда он ощутил, что внутри нее зарождается новая волна, он отпустил свой контроль. Его движения стали быстрее, отчаяннее. Он разорвал поцелуй, и его стоны, касающиеся ее губ, низкие, глубокие, наполнили комнату и ее сердце.

Она перестала дышать чувствуя его стоны на своих губах.

Он кончил простонав в ее губы, вжимая ее в матрас всем своим весом, заполняя ее теплом, собой, двухлетним ожиданием.

Она почувствовала, что теряет сознание, и мысли о нем, о них, о воспоминаниях растворились в заполняющем ее ощущении. Она почувствовала, как он рухнул на нее, не выходя, упираясь носом в шею, и позволила себе отключиться.

Полтора года спустя…

Светлая спальня, яркий свет пробивался сквозь светлые шторы. Пальцы стучали по клавиатуре, громко отбивая ритм словно заученных до дрожи движений.

Она вздохнула, пробежавшись глазами по тексту, и нажала кнопку «отправить».

Ынби встала со стула и, отодвинув его ногой, уставилась в экран. Когда она увидела надпись «прочитано», девушка облокотилась грудью, спрятанной в бежевый спортивный топ и широкую белую футболку, на стол, отодвигая назад бедра, что были покрыты хлопковым бельем и спортивными красными шортами.

Дыхание коснулось ее шеи, мягкое, почти нежное.

— Доброе утро, госпожа Ли… — произнес бархатистый голосок.

Его руки скользнули по ее бедрам, мягкие и настойчивые. Девушка, выпрямившись, стукнула парня в грудь локтем.

Он с силой сжал ее бедра, притягивая к себе и запуская одну руку под футболку.

— Ёнджун, оставь свои шутки, — фыркнула Ынби, пытаясь расцепить хватку, все так же смотря в монитор.

— Как ты все время узнаешь меня, я даже голос его скопировал, — недовольно пробурчал парень, направляя руку к внутренней стороне бедра, касаясь ее шеи губами.

— Руки! — фыркнула девушка.

Парень цыкнул.

— Руки с бедер моей жены убрал, — прозвучал низкий, почти холодный голос у дверей. — Пожалуйста. И это слово я говорю лишь раз.

Парень тут же отпрыгнул.

— Хён, когда ты умрешь, она будет моей женой, так что живи подольше, кажется я мазохист.

Ынби все еще внимательно смотрела в экран, хмурясь.

Ёнджун пытался проскользнуть мимо Сухёка, но тот с легкостью схватил его за футболку и вернул обратно.

— Эээ, — пробурчал парень, — дай я хоть сбегу, пока она не очнулась и не побила меня.

Он отпустил его, как только девушка вздрогнула от звука уведомления.

И парень с бешеной скоростью рванул со второго этажа на первый, усаживаясь за кухонный стол, за которым сидела беременная женщина с заплетенными в косу волосами в персиковом платье с недовольным мужчиной под боком.

Сухёк сделал шаг в комнату, когда девушка взвизгнула и повернулась к нему, улыбаясь.

Она подбежала, и он подхватил ее под бедра, но вместо объятия она накрыла его губы поцелуем.

От неожиданности он издал еле слышный стон.

Ее лицо вспыхнуло.

— Судя по звукам топота, сценарий приняли! — раздался смеющийся голос Кюхёна с первого этажа.

Ынби хотела слезть с рук, но Сухёк фыркнул и понес ее прям так на кухню.

— Боже, господин Ли, вы, кажется, тоже беременны, — рассмеялась Юри, зажевывая помидорку.

— Только у меня большой и ненасытный ребенок, — посмеялся он.

— Кто бы говорил, — взвыла Ынби.

— Нуна, я предлагаю себя, если тебе будет не хватать мужской любви, — расхохотался Ёнджун.

Она слезла с рук мужчины, что успел легонько цапнуть ее за плечо, и вздохнула, поправляя кулон в форме полумесяца на шее.

Он не забыл ее, они оба помнили о ней, потому что их воспоминания о Квон Ынби зародились раньше, чем история в колонке для взрослых.

Оба помнили и оба любили.

Каждый по-своему.

Один глубоко и сильно, второй по-детски воздушно и мягко.

Она смотрела на мужчину в белой водолазке, заставляющего ее сердце биться как сумасшедшее, её мужчину, словно сошедшего с обложки журнала, который набирал сообщение в телефоне с невозмутимым лицом.

«Като»

Разорвало тишину спальни на втором этаже, и на телефоне высветилось:

Госпожа Ли, вы будете наказаны… стоп-слово «глубже».