Глава 18 - Стоп-слово "глубже" (1/2)

Ынби вышла в коридор и замерла, прислонившись спиной к холодной входной двери его квартиры.

Пальцы сжали блокнот, и образ всплыл, как поплавок закинутого только что крючка для ловли рыбы.

Не мысли, не память, а тело узнало его: его касания, дыхание, запах, поцелуи. В голове всплыли обрывки фраз. Его голос…

«Он. Все это время это был он».

Оглушительный, всепоглощающий стыд накатил на нее волной.

Стыд за свое пьяное глупое признание, за ту ночь в его авто, за свое бегство без объяснений.

Когда стыд немного утих, на его место пришел дикий, иррациональный ужас от того, что он видел ее во всех проявлениях — пьяную и несчастную девушку, влюбленную в него; наивную соседку, что четыре месяца переписывалась с ним, не подозревая ничего; и писателя эротических рассказов; девушку, которую пытался изнасиловать сталкер; и даже глупую Квон Ынби, которая слепо верила такому чудесному совпадению, как «тот, кем я восхищаюсь, — случайно оказался моим другом».

Она рванула в свою квартиру и, захлопнув дверь, снова замерла. Сердце колотилось непонятно от чего…

Стыд? Обида? Радость? Боль от обмана?

Она медленно сползла на пол по двери, прижала блокнот к груди и закрыла глаза, позволяя своим противоречивым и внезапным чувствам разрывать себя на части.

Восторг от того, что Ли Сухёк — тот мужчина, что живет напротив, и ужас от того, что он был тем, кто был с ней в ту ночь.

— Почему… — протянула она, но прозвучало это не как вопрос, а будто бы нелепый скулеж.

Она поняла, что все это время сжимала телефон в руке, и набрала номер Кюхёна.

— Ты знал, что это он, да? — громко спросила она.

Ему не нужны были уточнения, он сразу понял, о чем говорит Ынби.

— Я же тебе сразу сказал, что видел его и найду, если ты хочешь, а ты ответила что? — возмутился мужчина по ту сторону трубки.

— Что нет смысла бултыхаться, если я его не помню, — повторила девушка свои же слова.

— В чем теперь проблема?

— Он мой друг по переписке и сосед, актер, которым я восхищаюсь, и… — она замялась.

— Просто мужчина, с которым у тебя был секс, так? — его голос стал холоднее.

— Так… — протянула Ынби.

— Вот и думай так. Вы просто когда-то спали, и всё! Проблемы нет. Как это влияет на ваши взаимоотношения сейчас?

— Не смогу смотреть ему в глаза.

— Спи, а утром вспомни, что он ради тебя этого психа был готов убить, порвать на куски, и подумай… — громко сказал Кюхён и положил трубку.

Она выключила телефон и легла спать…

Мои мысли— мои скакуны, как говорится, так и получилось.

Она просто не смогла уснуть до самого рассвета. Образы той ночи не давали ей покоя.

Они всплывали в памяти кусками, крупными осколками забытых воспоминаний; когда на нее нахлынули обрывки ощущений, она вспомнила тот поцелуй, его резкие два шага и губы, что сами нашли ее. Только сейчас она вспомнила, что это он сделал первый шаг к ней, а не она. Он был тем, кто оказался рядом, и это был и ее выбор тоже, это было согласие и признание с двух сторон…

Теперь, когда ей было стыдно вдвойне, страх наконец ударил ее:

Он забудет! Здорово, правда? Он просто забудет тебя! Ты же забыла его, так что вы будете квиты.

Слезы огромными каплями покатились по ее щекам, когда она присела на кровати.

Солнце уже вовсю пробивалось сквозь шторы, когда она поняла, что уже пришло утро. Ынби включила телефон, и единственным сообщением, которое было в мессенджере, это:

— Умоляю, дай мне шанс объяснить всё, я виноват, но дай хоть один шанс оправдаться…

Она вздохнула.

Сейчас Ынби просто не знала, что ответить.

Мысли все еще разрывали ее голову. Она понимала, что он не виноват, но ее реально напрягало то, что он говорил, что они не знакомы, хотя знал ее…

Годовщина журнала! Оповещение на телефоне заставило ее прийти в себя.

Уже было утро, а значит, уже скоро нужно было собираться. Она потянулась к телефону, звоня подруге.

— Юри, а что надеть то?

— Ничего, приезжай ко мне прямо сейчас, — ответила девушка.

Ынби вздохнула, надела свои стандартные штаны и рубашку с футболкой и вышла на улицу. Она поймала такси, потому что не было сил выжидать автобусы.

Юри встретила ее на пороге дома с круглыми от удивления глазами.

— Женщина, ты чего, неделю не спала, что ли? — удивилась она.

— Да нет, просто мысли не дали уснуть, — буркнула Ынби.

— О горячем прошлом? — хихикнула подруга.

— Ты что, тоже все знала? — возмутилась Ынби, но Юри перебила ее еще до того, как та закончила фразу.

— Кюхён вчера рассказал.

— Что думаешь? — тихо спросила Ынби.

— Да что тут думать, на его месте надо было просто прийти к тебе и взять быка за рога, — раздался мужской голос, и Ынби обратила внимание на Кюхёна, что явно только что вышел из душа, потому что был в одном полотенце.

— Прикройся! — выругалась Ынби.

Юри расхохоталась. Ее веселила реакция подруги на полуголого парня. Чаще всего можно было услышать:

«Фу, блять, оденься, меня стошнит», «Ужас какой, и это называется мужик», «Прикройся», «Фе».

То, что Юри считала прекрасным, Ынби считала мерзким. Это было действительно забавно, учитывая, что Ынби писала в своих текстах для журнала.

— А то что? — хихикнул Кюхён и, поймав на себе недовольный взгляд будущей жены, громко расхохотался и пошел одеваться.

— Дай ему шанс, — внезапно сказала Юри, будто бы на выдохе, — всего один.

— А если он меня забудет… — протянула девушка дрожащим голосом.

— Да просто заставь его вспомнить, и все, я могу подтвердить ему, — уверенно сказал уже одевшийся мужчина. — Кстати.

— Кстати? — спросила девушка.

— Дело передано в прокуратуру, так что готовься к суду над этим мудаком.

Ынби и Юри одновременно вздохнули. Потому что обе понимали, что есть шанс, что его просто оправдают.

Такое часто случалось, к сожалению. Мужчина с хорошим будущим приоритетнее, чем девушка, тем более был только факт преследования. Однако Кюхён заверил их, что его упекут в психушку минимум лет на пять, а дальше он будет под наблюдением. Такие вещи не сильно успокаивали, но давали хоть какую-то надежду.

Троица пошла на кухню и, перекусив и выпив кофе, стали собираться на мероприятие.

Юри никогда не изменяла своим принципам.

Светлое, нежное, почти кружевное платье и мягкие ниспадающие локоны, нежный макияж.

А вот Ынби не брала с собой одежду как раз по просьбе Юри. Так что девушка просто всучила ей черное платье с открытой спиной, которое село на девушку идеально. Я половину двенадцатого они были в издательстве.

Когда они поднялись в офис, даже Нана, которая считала свою внешность идеальной, внезапно сказала, что в таком виде Ынби выглядит очень круто.

Девушка подошла к зеркалу.

Черное платье из цельного кружева, подчеркивало ее фигуру, делая ее словно кукольной. Колготки с легкими вкраплениями блесток добавляли образу магии, туфли изящные в стиле платья, но не на слишком высоком каблуке, выглядели очень хорошо, несмотря на то, что они были еще и очень удобны. Темные уложенные волосы, черные стрелки и легкий блеск на губах. Все это делало образ нежным, несмотря на мрачный черный цвет. На груди и плечах платье было закрыто, рукава из той же кружевной ткани делали платье строгим, но оголенная спина девушки слегка напрягала ее.

— Красивая, — тихо сказал вошедший в помещение парень, — слишком.

Его голос словно мягко коснулся лучей солнца, и мир наполнил этот мир теплом.

Она обернулась, и парень во всем черном, но со светлыми волосами улыбался со всей присущей ему искренностью.

— Благодаря тебе, — улыбнулась Ынби, — а чего ты сегодня весь такой таинственный, как вампир или ангел, что пал во грехе.

— У тебя такие забавные комплименты, — хихикнул Кай, — я просто тут с сестрой, — и это не я сделал хорошую стрижку, ты просто изначально красивая.

— Боже… — рассмеялась девушка, — это флирт?

— Жаль, что Ёнджун не увидит тебя такой невероятной, — внезапно перебил он.

Ынби боялась спросить, помнит ли ее Ёнджун, но Кай ответил быстрее, не давая ей точной информации:

—Дёрнули по промоушену, а так он наверняка был бы уже здесь.

— Вот как, — протянула Ынби.

— О, — внезапно сказал Кай и сделал несколько шагов девушке навстречу, развернул ее к зеркалу и встал позади нее, — постой вот так.

Она смотрела на него сквозь зеркало, он расстегнул цепочку на своей шее и аккуратно, не касаясь девушки руками, застегнул на ее шее только что снятое с себя украшение.

— Так лучше, — тихо сказал он, почти шепнув на ухо.

Ынби опустила взгляд на кулон в форме полумесяца из светлого камня на серебряной цепочке, что ярко выделялся на фоне платья.

— Подходит к названию журнала, правда? — сказал он так же тихо, но в его голосе слышалась улыбка.

Ынби снова взглянула на парня, он пожал плечами и добавил:

—Подарок.

— Ты его как-то сердца оторвал, — рассмеялась девушка.

— Для тебя не жалко.

Он мило улыбнулся. Ынби все еще удивляло, как он может быть таким светлым, чистым и нежным.

— Хотел бы я быть тем, кого ты так отчаянно ищешь взглядом… — тихо произнес парень, так тихо, что Ынби не расслышала и переспросила.

— Что?

— Говорю, что тебе правда очень идет, — он вздохнул, — прости, мне нужно идти к сестре, боюсь, она меня уже потеряла.

Девушка кивнула, и он пошел к лифту. До мероприятия оставалось всего несколько минут.

Ынби тяжело вздохнула. Ее сердце билось словно птица в клетке.

Что, если он придет? Что, если нет?

Она не понимала, как себя чувствовать. Да и что вообще в ее жизни происходит.

Юри позвала ее в холл, и когда девушка спустилась, началось мероприятие.

Огромная куча журналистов что-то спрашивали у Юри, Ынби было некомфортно, но стоящий за ними Кай показал ей сердечко, и она прочла по его губам что-то похожее на: смотри на меня, ты справишься.

Ынби подумала, что было бы очень здорово любить кого-то вроде Кая, мягкого, доброго, заботливого.

Парня, который яркий луч солнца в любой тьме, но не тот, что слепит, а тот, что греет. Однако ее сердце билось рядом с ним ровно и уверенно.

А вот господин Ли…

Даже мысли о нем заставляли сердце колотиться как бешеное, даже если эта мысль просто «интересно, он уже поел?»

— Что будет с колонкой для взрослых? Журнал уже заявил, что ближайшие два месяца ее не будет, чего нам ждать? — раздался вопрос журналиста, который вернул Ынби в реальность.

— Да, — уверенно сказала Юри, — колонки не будет два месяца. Вы, наверное, знаете, что наш писатель подвергся нападению с целью сексуального насилия. Из-за этого у нас произошли изменения, об этом вам расскажет наш редактор госпожа Квон Ынби.

Девушка выдохнула и взяла микрофон в руки.

Она кинула взгляд на парня, что хлопал громче всех, и, улыбнувшись, начала рассказ.

— «Стоп-слово» не умрет! Несмотря на то что все расстроены отсутствием новых историй, я могу раскрыть вам наши планы. Если вы прямо сейчас откроете сайт, то увидите в колонке для взрослых электронную почту для связи.

— Действительно, — утвердил кто-то из журналистов.

— Недавно мне было ужасно скучно, и я решила поискать в сети рассказы похожие на то, что мы публиковали в колонке для взрослых, и знаете что? — Ынби замерла, ожидая реакцию людей.

Люди переглянулись и заинтересованно взглянули на редактора Квон.

— Я нашла сотни, даже тысячи очень хороших историй для взрослых, которые никто даже не читал. Поэтому мы решили, что в колонке с сентября начнем публиковать работы читателей. Любой может отправить свою историю в наш журнал по специальному электронному адресу, и мы опубликуем действительно хорошие истории. Это не обязательно должно быть про айдолов или актеров. Это может быть обычная история случайной страсти на заднем сиденье автомобиля, бесконечно мягкой нежности чувств, что сокрыты в вашем сердце; это может быть история про горячий завтрак или бодрящий душ, если вы понимаете, о чем я. Главное, чтобы это было то, что вы действительно любите.

— То есть писатель Хат Бимиль больше не будет писать? — раздался женский голос из толпы.

— Да, но вы знаете, что такие истории читают и пишут не только женщины и мужчины?

— Да! — громкий мужской голос из толпы заставил Ынби засмеяться.

— Мы планируем к декабрю следующего года выпустить сборник пикантных историй с названием «Мои горячие секреты», в который соберем лучшие работы наших читательниц и читателей. Госпожа Хат будет нам в этом помогать. Но историями для взрослых, к сожалению, она решила больше не заниматься. Я знаю, что многих это может расстроить, но это был ее искренний выбор, и мы не можем этого изменить.

Юри снова взяла слово и еще порядка двадцати минут отвечала на вопросы, связанные с новыми рубриками, которые были анонсированы к годовщине.

Спустя полчаса все наконец-то закончилось, и вся команда, работающая над журналом, поехала в ресторан.

— Вы сегодня какая-то невероятная, мисс Квон, — сказал мужчина, отодвигая стул в ресторане, чтобы она могла сесть, — жаль что вас почти всегда не видно и не слышно.

Ынби улыбнулась. Ей не нужно было отвечать.

Это был самый крупный инвестор журнала и по совместительству отец Юри, который внезапно поставил на желание своей дочери всё и не прогадал.

Он был невероятно богат благодаря издательству, которое досталось Юри, благодаря тому, что поддержал дочь в сложные времена и не дал ей ни единого повода сдаться. Этот мужчина был холоден и серьезен, никто из тех, кто его знал, не хотели верить, что он поставил все, что мог на желание своего ребенка, а не на прибыльный бизнес. Именно от него у лучшей подруги Ынби был несгибаемый характер: хоть палками бей, если она на что решилась — всегда шла к этому даже сквозь кусты крапивы и другой колючей травы.

— А ты когда замуж собираешься? — хихикнул он, подмигивая девушке.

— Господин Кан, ну разве можно так прямо подкатывать к подруге вашей дочери, — пошутила Ынби, и все рассмеялись.

Мужчина хохотал громче всех, потому что Ынби была единственной женщиной в мире, которая понимала его абсолютно дурацкие шутки. Даже его жена всегда делала лицо, говорящее «ой, Господи»; а этот ребенок, даже когда вырос, отвечал на его шутки такими же. Мягкая атмосфера семьи и дружного коллектива, в который даже Нана, к слову, не просто отлично вписывалась, но и будто была частью всей жизни журнала.

Ынби смотрела по сторонам.

Редакторы, журналисты, фотографы — все эти люди год назад поверили в Юри, поверили, что смогут создать что-то прекрасное и яркое, что будет радовать людей и дарить им самим счастье.

Сейчас они были счастливы, действительно счастливы. Даже госпожа Нари, что всегда сталкивалась с проблемами как PR-менеджер и в других издательствах часто была жертвой любимой всеми системы «козел отпущения», плакала от счастья, что уже целый год она часть такой чудесной семьи.

К семи часам в этой прекрасной и счастливой суете у Ынби уже разболелась голова.

Она выпила всего один бокал шампанского, но чувствовала себя уставшей, потому что не спала всю ночь. Кюхён вызвал ей такси и проводил девушку до машины.

Мир стал тихим… город, мерцающий яркими огнями, был тихим и спокойным.

Она вышла из машины и зашла в дом. Когда Ынби оказалась в квартире, она скинула туфли, взяла свой старый блокнот и пошла к двери напротив.

0713 — тринадцатое июля, день их встречи.

Вот каким был его код на двери, и она поняла это сейчас.

Дверь издала звук открытия замка, и она открыла дверь. Пройдя легкими шагами к шкафу, девушка положила блокнот туда, где его увидела.

— Это должно быть здесь, — сказала она, почувствовав его появление за своей спиной.

Он замер, боясь сказать что-то не то, даже дышать казалось ему лишним.

Он сделал шаг.

— Стой, — тихо сказала Ынби.

Он остановился, сглотнув слюну. Ему казалось, что это конец. Сейчас она скажет это и уйдет навсегда.

Но Ынби показала ему на экран своего телефона, где был открыт мессенджер, и беззвучно вышла из квартиры.

«Ка-то»

Раздалось в его телефоне.

Она поспешила домой так быстро, как могла, пока он не открыл сообщение и не успел ответить, захлопывая дверь и плюхаясь на диван. Уставилась в телефон на свое собственное сообщение.

— Добрый вечер, господин Ли.

— Ынби…

Она рассмеялась.

— Ох, значит, я могу назвать вас Сухёк?

— Если хочешь.

— Что делаешь?

— Смотрю на полку, где лежит блокнот.

— Вот как.

— А ты?

— Провожу руками по капроновым колготкам.